2013 год в некотором смысле особенный: это год по крайней мере двух годовщин - кризиса 1998 года и кризиса 2008 года. Десять лет разделили эти два потрясения для российской экономики и национальной банковской системы, и, по логике, люди должны чаще вспоминать то, что произошло пять лет назад. Обвал фондового рынка в середине сентября 2008 года, после того как стало известно о банкротстве четвертого по величине инвестиционного банка США, падение нескольких российских кредитных организаций, до этого казавшихся вполне стабильными и процветающими, девальвация рубля, почти полная «заморозка» кредитования. Однако, судя по медийному полю, куда больше внимания привлекает кризис 1998 года: именно его причины, попытки противодействовать его наступлению и его последствия до сих пор изучаются и анализируются.

Почему так? Возможно, потому что события пятнадцатилетней давности оказались слишком болезненными не только для простых россиян, но и для участников финансовой системы. Они наглядно продемонстрировали, что капиталистическая модель экономики тоже не безгрешна, что невидимая рука рынка не может все урегулировать, зато способна породить проблемы, если ее никто и ничто не сдерживает. После этого кризис-2008 был воспринят уже как нечто если не обыденное, то вполне естественное. Некоторым шоком стало только то, что родиной кризиса стали не «азиатские драконы», а самая передовая мировая экономика - США.

Оглядываясь назад, понимаешь, что причина различного отношения к двум кризисам кроется не только в этом. Про события конца 2008 года не зря сложили насмешливый стишок: «Такого кризиса еще не видел свет. Конец уж близится, а кризиса все нет!» Никто и никогда не рискнул бы так пошутить про двойной удар, нанесенный по российской экономике в августе 1998 года - девальвацию и дефолт рубля. Приходится признать, что пять лет назад все сработали намного эффективнее, чем пятнадцать лет назад: и правительство, и Центральный банк, и банковская система. Об этом потом много писали и говорили, но лучше всего это видно, что называется, в ретроспективе - по прошествии нескольких лет, отделивших нас от тех событий.

Многие, обжегшись на молоке, дуют и на воду. Чем, похоже, сейчас и занимается Центральный банк, который стал мегарегулятором финансового рынка. Его действия по «охлаждению» темпов роста потребительского кредитования вызвали и продолжают вызывать много критических замечаний. Почти наверняка такой же поток замечаний вызовет и его недавнее заявление о том, что привлечение вкладов микрофинансовыми организациями - уголовно наказуемое дело. Но если выбирать между недовольством немногих и кризисом, который поразит всех, то первый вариант, пожалуй, кажется более предпочтительным.

Анастасия СКОГОРЕВА,
главный редактор NBJ