Как санкционная война, которая сейчас идет между Россией, странами ЕС и США, может отразиться на повседневной жизни национальных банков, на планах модернизации и оптимизации их ИТ-инфраструктуры? Что скрывается за терминами «облака», «Big Data» и «виртуализация» – новые прорывные технологии или красивые маркетинговые ходы? Есть ли будущее у ИТ-аутсорсинга и насколько активно кредитные организации прибегают к нему сейчас? На эти и другие вопросы ответил в интервью NBJ ИТ-директор Мираф-Банка Ярослав МЕДОКС.

в процессе выбора новой АБС мы пришли к идее комплексного технологического аутсорсинга

NBJ: Ярослав, какие главные задачи стоят перед банками в нынешних, не самых спокойных условиях с точки зрения оптимизации ИТ-инфраструктур? Сильно ли они изменились по сравнению со стандартным перечнем задач? 

Я. МЕДОКС: С одной стороны, ничего нового, на первый взгляд, не появилось, а с другой – добавилась специфика, связанная с внешним фоном, с давлением, которое банки испытывают в результате ухудшения внешнеполитической обстановки, санкционной войны и т.д. 

Если говорить о Мираф-Банке, то мы всегда пристально следим за эффективностью бизнес-процессов. Для увеличения этой эффективности используем ИТ-инструменты, такие как повышение уровня управляемости, оптимизация персонала и т.д. При этом под оптимизацией мы понимаем не сокращение численности штатных сотрудников, а перераспределение их функций и полномочий так, чтобы банк получал максимальный эффект от работы каждой штатной единицы.

NBJ: Когда речь заходит о подобной оптимизации, то неизбежно возникает вопрос об ИТ-аутсорсинге. Насколько активно Мираф-Банк использует данный инструмент, как в принципе Вы относитесь к ИТ-аутсорсингу?

Я. МЕДОКС: Полтора года назад было принято принципиальное решение о смене нашей технологической платформы. Мираф-Банк – кредитная организация с солидной историей, ей уже исполнился 21 год, до недавнего времени она использовала АБС собственной разработки. На предыдущих этапах развития эта АБС позволяла решать стоявшие перед банком задачи, но, как известно, ничто не вечно: бизнес рос, становился более диверсифицированным, поэтому встал вопрос о переходе на промышленную автоматизированную банковскую систему. Так вот, в процессе выбора новой АБС мы пришли к идее комплексного технологического аутсорсинга. Это, собственно говоря, и есть ответ на вторую часть Вашего вопроса: к ИТ-аутсорсингу мы относимся положительно. 

NBJ: Обычно вывод о результатах использования аутсорсинга делают исходя из того, позволил он или нет сократить операционные расходы банка.

Я. МЕДОКС: Мы именно этот критерий принимаем во внимание. Если бы мы пошли путем полного владения платформой, то однозначно понесли бы большие затраты и наша деятельность была бы менее эффективной. Однако при оценке плюсов и минусов аутсорсинга обычно принимается во внимание целый комплекс факторов. Нельзя взять только один критерий и исходя из него сказать, хорошо это или плохо. 

NBJ: А рассматривается ли возможность передачи каких-либо еще функций и процессов на аутсорсинг?

Я. МЕДОКС: Как я уже сказал, мы выбрали комплексный аутсорсинг, то есть речь идет об обслуживании внештатным подрядчиком не только автоматизированной банковской системы (в нашем случае ГК ЦФТ), но и системы дистанционного банковского обслуживания для физических и юридических лиц (Factura.ru). Также мы выбрали партнера по процессингу пластиковых карт – ПЦ «КартСтандарт». 
Как Вы можете убедиться, речь идет о сотрудничестве банка с компаниями, входящими в одну группу. С нашей точки зрения, это является преимуществом, поскольку между ними существуют тесные организационные связи, что в немалой степени обеспечивает быстрое решение любых возникающих в рамках ИТ-аутсорсинга проблем. 

NBJ: По каким критериям выбирается аутсорсер? Что учитывается в первую очередь: комплексный характер предлагаемой услуги, репутация компании, другие факторы?

Я. МЕДОКС: Давайте сразу определимся, что аутсорсинг – широкое понятие, которое одновременно охватывает все и ничего. Мы все используем услуги телефонии и даже не задумываемся о том, что в данном случае тоже прибегаем к аутсорсингу. Поэтому когда речь заходит о выборе компании – поставщика услуги, то первый вопрос, который должен возникать: об аутсорсинге в какой конкретно сфере идет речь? Если о телекоммуникации, то тут все достаточно стандартно и выбирать поставщика услуги можно ориентируясь главным образом на цену и скорость соединения. Если же мы говорим о чем-то новом и опыт стандартизации в данной сфере не накоплен, то, безусловно, перечень критериев расширяется. Правда, возникают ситуации, когда сравнивать выбранного поставщика практически не с кем – другие компании просто не предлагают сопоставимые по охвату услуги. 

NBJ: Узок круг этих революционеров?

Я. МЕДОКС: Да, причем иногда настолько узок, что находишь только одну компанию. Или находишь еще несколько, но у них нет достаточной экспертизы, то есть решения они предлагают, а показать, как они внедрялись, в силу объективных причин не могут. 

NBJ: По крайней мере, мы выделили еще один критерий – у компании-аутсорсера должны быть success stories.

Я. МЕДОКС: Да, это так. Надо понимать, что, например, при внедрении промышленной АБС мы передаем на аутсорсинг mission critical – бизнес-процессы, жизненно важные для функционирования банка. Естественно, что желание в этом случае стать первопроходцем и «обкатать» на себе плюсы и минусы той или иной АБС стремится к нулю. Совсем другое дело, если я, как руководитель ИТ-подразделения банка, могу сказать правлению и акционерам: есть организация со схожей бизнес-моделью, мы побывали в ней, послушали отзывы о предлагаемой к внедрению системе. 

чем быстрее будут применены санкции на ограничение поставки западных решений российским банкам, тем быстрее будут найдены отечественные аналоги данных решений

NBJ: Для банков это, в принципе, распространенная практика – делиться друг с другом своими впечатлениями от использования различных решений, моделей аутсорсинга и т.д.?

Я. МЕДОКС: Тут надо вот что иметь в виду: количество решений, пригодных для внедрения в банках, ограничено, а ротация ИТ-персонала для нашего растущего рынка – частое явление. Обычно каждый более или менее опытный сотрудник ИТ-департамента поработал не в одной кредитной ор-
ганизации, соответственно, он имеет опыт работы с разными системами. В результате складывается атмосфера, при которой скрывать отдельные недостатки того или иного решения просто бессмысленно – все тайное неизбежно станет явным, хочет этого конкретный поставщик или нет. Кроме того, зачастую референс-визиты и обмен опытом инициируются вендорами, что также способствует передаче информации. 

NBJ: Часто можно услышать: банки обращаются к аутсорсерам потому, что на рынке ИТ-персонала наблюдается кадровый голод. Насколько, с Вашей точки зрения, это утверждение соответствует действительности?

Я. МЕДОКС: Не думаю, что это решающий фактор, особенно в наше время. Те, кто внимательно следил за новостями на протяжении всего 2014 года, могли убедиться, что в среднем два-три банка лишались лицензии за неделю. Куда уходят в этом случае ИТ-специалисты? Ответ очевиден. Поэтому говорить о том, что сейчас нет возможности найти квалифицированные кадры, не приходится. В случае неизменности политики ЦБ и сохранения режима санкций, на протяжении двух-трех ближайших лет кадрового голода точно не будет.

NBJ: Мы плавно вышли на вопрос о влиянии регуляторного фактора, то есть действий ЦБ, на процесс оптимизации ИТ в банках. Как бы Вы оценили степень этого влияния?

Я. МЕДОКС: Как достаточно сильную. Банки – очень зарегулированные организации, поэтому нет ничего удивительного в том, что они чутко отзываются на каждое действие ЦБ. 
Возьмем в качестве примера банковскую автоматизацию. Она определяется той политикой, которую на данный момент проводит Банк России. Например, регулятор корректирует правила бухгалтерского учета, это, надо сказать, он делает постоянно. Следовательно, банки постоянно корректируют в соответствии с этими изменениями свои автоматизированные системы бухучета.
Или другой пример – стандарты безопасности. В данном случае нельзя сказать, способствует их выполнение оптимизации или нет. Во многих случаях нет, поскольку для банков выполнение этих стандартов означает увеличение текущих расходов. Но, с другой стороны, никто не ставит под сомнение тот факт, что кредитные организации должны обеспечивать защиту информации и персональных данных.

NBJ: Еще один фактор, который сейчас учитывается и активно обсуждается, – санкции. 

Я. МЕДОКС: Несомненно. Не буду скрывать: банки задумались и о дальнейшем ходе санкционного противостояния, и о том, как это противостояние может отразиться на их повседневной деятельности. Мы, конечно, не видим оснований для попадания Мираф-Банка в черные списки, но вот что касается нашего аутсорсера в лице ГК ЦФТ, то тут у нас есть опасения. В то же время мы знаем, что ЦФТ разрабатывает комплекс мер, чтобы смягчить этот удар в случае его нанесения и для себя, и для своих клиентов.

NBJ: Возможно ли создать российские ИТ-решения, которые смогли бы заменить для банков западные аналоги? Или это задача из разряда нерешаемых?

Я. МЕДОКС: Это возможно. Давайте для примера возьмем ту АБС, которой мы пользуемся – система «ЦФТ-Банк». Это российская разработка, а вот под ней, на ступеньку ниже, лежат западные решения – системы управления базами данных, операционные системы, сетевое оборудование и т.д. То есть речь идет о том, чтобы заменить российскими аналогами данные продукты, поскольку санкции могут ударить в этот блок. Такие опции есть, правда, во многом они пока носят теоретический характер, то есть до момента, когда решения-заменители примут промышленный характер, должно пройти время. Очевидно, чем быстрее будут применены санкции на ограничение поставки западных решений российским банкам, тем больше сократится это время. 

NBJ: Все встрепенутся и начнут работать в ускоренном режиме?

Я. МЕДОКС: Конечно, так всегда бывает. Непонятно, что делать с «железом». Здесь возникает огромное количество нюансов и с оборудованием, и с его прошивками, и с обновлением системного ПО. Если придерживаться популярной сейчас конспирологической теории, то не останется ничего иного, как признать: деятельность большинства наших банков может быть легко парализована, по крайней мере на некоторое время. 

NBJ: Но говорят, что «закладки», которые вшиты в западное оборудование, могут быть извлечены.

Я. МЕДОКС: Опять-таки теоретически да. А практически – надо понимать, к каким последствиям это может привести. Например, отказ от периодических обновлений ПО может привести к тому, что банк станет легкой добычей для злоумышленников.

NBJ: А что делать банкам, если будет введен запрет на поставку в Россию оборудования, то есть самого «железа»?

Я. МЕДОКС: Для большинства участников рынка эта проблема решится за счет увеличения поставок «железа» из Китая. Думаю, вряд ли оборудование «средней тяжести» в обозримом будущем подпадет под удар. 

у каждого ИТ-специалиста за время его карьеры бывает период, когда он падок на маркетинговые ходы

NBJ: Вернемся от обсуждения глобальных проблем к повседневной деятельности Мираф-Банка. Отвечая на один из первых вопросов, Вы сказали, что банк перешел полтора года назад с самописной АБС на промышленную технологическую платформу «ЦФТ-Банк». Остались ли самописные системы в кредитной организации?

Я. МЕДОКС: Да, такие системы еще остаются, и мы не форсируем отказ от них, поскольку они не являются критически важными. Но глобальный вектор, конечно, отказ от собственных разработок и переход на промышленные решения.

NBJ: Как часто Вы проверяете ИТ-системы банка на предмет совместимости, безотказности, эффективности работы. Возможно, в наше время это тоже связано с фактором санкций, но разработчики ИТ-решений все чаще советуют банкирам уделять повышенное внимание подобным проверкам.

Я. МЕДОКС: Конечно, мы проверяем наши системы, чтобы не оказаться у разбитого корыта. Для этого привлекаем широкий круг банковских специалистов, пользователей системы и специалистов, работающих на решениях нашего вендора. Это нормальная практика. Что касается отдельных тестирований, связанных с проверкой состояния информационной безопасности, то это, как Вы понимаете, закрытая тема для любой банковской организации.

NBJ: Как известно, на рынке банковского ИТ любят рассуждать о трендах: в настоящее время особой популярностью пользуются «облака», технологии Big Data, виртуализация. Как Вы считаете, за данными технологиями будущее или это хорошо отлаженные и продуманные маркетинговые ходы?

Я. МЕДОКС: Знаете, лет десять назад я был большим поклонником SOA (сервис-ориентированной архитектуры – прим. ред.). Наверное, это было логично – у каждого ИТ-специалиста за время его карьеры бывает период, когда он падок на маркетинговые ходы, новые, необычные названия и т.д. Естественно, по мере взросления специалиста он начинает обращать на красивые имена меньше внимания и больше интересоваться сутью предложенных технологий.

NBJ: Но, возможно, дело в том, что SOA – это технология, предназначенная только для крупных банков?

Я. МЕДОКС: Частично да, размер в данном случае действительно имеет значение. Но, с другой стороны, если копнуть SOA вглубь, то мы не найдем в этой технологии ничего сверхъестественного. Все ее компоненты тебе известны, ты их применял в работе тысячу раз, но только они не были так красиво упакованы и объединены. Вместе с тем, конечно, я остаюсь адептом подхода SOA.
То же самое я могу сказать и о нынешних трендах – «облаках», Big Data, виртуализации. Появился рыночный запрос на то, чтобы аутсорсить инфраструктуру. В ответ возник новый термин cloud. Как и в случае с SOA, подобные технологии были давно известны, и банки ими уже пользовались. Если же говорить об обработке больших объемов неструктурированных данных, то эта задача тоже стояла перед финансово-кредитными организациями задолго до того, как появилось соответствующее определение Big Data. В общем и целом речь идет о попытке привлечения внимания и не более того.
Гораздо интереснее в этом контексте говорить об опыте использования информации из социальных сетей в деле повышения лояльности клиентов, увеличения объемов продаж банковских продуктов. Помогает обработка подобной информации добиваться поставленных целей или нет? Понятно, что в этом случае речь идет о работе с огромными объемами неструктурированных данных. Так какая разница мне, как руководителю ИТ-блока, называется это Big Data или нет – покажите мне success story, технологию, которая будет позволять делать это, и называйте ее, как хотите. Но, к сожалению, я пока не видел работающих успешных проектов. 

NBJ: В заключение нашей беседы расскажите, пожалуйста, о том, какие проекты в сфере ИТ банк реализовал в 2014 году и каковы его планы с точки зрения оптимизации и модернизации ИТ-инфраструктуры на 2015 год.

Я. МЕДОКС: Я должен сказать, что с началом использования «ЦФТ-Банка» мы совершили рывок из настоящего в будущее и не только потому, что перешли на современную тиражную платформу. Нам пришлось в рамках данного перехода полностью перестроить нашу локальную вычислительную сеть, закупить все необходимое для этого оборудование, установить его. Кроме того, мы на протяжении всего года много внимания уделяли вопросам резервирования. 

Что касается наших планов на 2015 год, то уже сейчас понятно, что спокойной жизни у нас не будет – правда, ее никогда нет у руководителей банковских ИТ-служб. Надо к этой перспективе относиться спокойно и понимать, что даже если будет экономическая стагнация, то все равно будет и движение вперед. Например, в вопросах совершенствования систем безопасности. Естественно, банки должны уже сейчас продумывать, как им создать в этом и в других вопросах, связанных с ИТ-инфраструктурой, задел на будущее, чтобы по окончании кризиса бизнес получил толчок в своем развитии.