В конце прошлого года психолог Мария ГАГАРИНА представила научному сообществу результаты своего исследования «Долговое поведение представителей разных поколений до и после начала пандемии COVID-19». Редакции NBJ оно показалось весьма актуальным и своевременным. Главный редактор Станислав КОМАРОВ встретился с автором и выяснил, в чём же заключаются эти самые «поколенческие» нюансы.

СПРАВКА

Мария ГАГАРИНА, доцент Департамента психологии и развития человеческого капитала, Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации; ассоциированный научный сотрудник лаборатория социальной и экономической психологии Института психологии РАН. Кандидат психологических наук, доцент.

NBJ: Мария Анатольевна, в чём вы видели цель своего исследования?

М.ГАГАРИНА: Нам было интересно посмотреть, как изменилось долговое поведение россиян – представителей разных поколений – в период пандемии COVID-19. Почему решили изучить именно долговое поведение? То, в какой степени люди готовы брать в долг, давать в долг и возвращать долг, является хорошим индикатором изменений, происходящих в обществе, и отражает настроения и ожидания относительно будущего. Пандемия COVID-19 оказала очень серьёзное влияние не только на разные сферы жизни в настоящем (работу, учёбу, доход, потребление и т.п.), но и привела к пессимистическим настроениям, а также росту неопределённости относительно нашего будущего.

NBJ: Зачем вам понадобилось разбивать респондентов на несколько поколений?

М.ГАГАРИНА: Теория поколений принадлежит американским ученым Н.Хоуву и В.Штраусу. Согласно данной теории, поколение – это группа людей, рождённых в определённый период (около 20 лет) и в годы своего становления испытавших влияние одних и тех же исторических и социальных событий и, следовательно, имеющих похожую систему ценностей, убеждений и образа жизни. Поскольку не все события, произошедшие в США и являющиеся значимыми для разных поколений американцев, совпадают со значимыми событиями в других странах, теория поколений не является универсальной и нуждается в адаптации. Тем не менее, сама идея смены поколений была поддержана исследователями по всему миру. Вот пример поколений в России: беби-бумеры – рождённые с 1944 по 1968 г., поколение X – рождённые с 1969 по 1984 г., поколение Y (миллениалы) – с 1985 по 1999 г., поколение Z – рождённые после 2000 г.

NBJ: В чём различие их поведения в «эпоху Covid 19»?

М.ГАГАРИНА: Изменение уровня доходов, необходимость адаптации к изменению привычного ритма жизни, вынужденный переход в онлайн неодинаково сказались на представителях разных поколений. Это связано с различием в уровне владения цифровыми технологиями, психологических ресурсах, отношении к деньгам, здоровью, потреблению и т.п. К переходу в онлайн-формат обучения, работы, общения и экономических транзакций «цифровые аборигены» (поколения Y и Z) изначально были готовы лучше, чем «цифровые иммигранты» (поколения беби-бумеров и X)

NBJ: Какие взаимосвязи вы обнаружили?

М.ГАГАРИНА: В основном в связи с ухудшением материального положения после начала пандемии COVID-19 люди стали в большей степени готовыми к заимствованию и в меньшей – к одалживанию и исполнению обязательств.

Эти изменения наблюдаются у представителей поколений беби-бумеров, X и Y, что может быть связано с тем, что они в большей степени вовлечены в экономические отношения, чем представители поколения Z. Меньшие переживания по поводу сокращения дохода у последних связано с их ведущей деятельностью – они учащиеся, а значит, скорее всего, находятся на обеспечении родителей или других членов семьи.

Различия в реакции разных поколений на пандемию сводятся к отличию поколения Z от более старших поколений. Представители поколения Z продемонстрировали большую готовность справиться с последствиями пандемии, больший оптимизм и веру в способность защитить себя и близких, а также меньший страх перед заражением и меньшие переживания по поводу экономических последствий пандемии. Меньший страх заражения коронавирусом у молодёжи, по сравнению с людьми более старшего возраста, был связан с тем, что во время первой и второй волн сообщалось, что молодежь вообще не подвержена заболеванию COVID-19, и только с появлением нового дельта-штамма вируса стало очевидно, что молодые не только могут заболеть коронавирусом, но и иметь тяжелые осложнения.

В целом, чем сильнее страх ухудшения экономической ситуации вследствие COVID-19, тем ниже готовность как к заимствованию, так и к одалживанию. Готовность выполнять долговые обязательства связана с использованием эффективных способов совладания с пандемией и сопереживанием пострадавшим от неё. Наличие страхов понижает, а вера в себя и других людей, как способных справиться с пандемией, повышает готовность давать деньги в долг и исполнять свои обязательства.

NBJ: Ваше исследование было опубликовано в конце прошлого года. За это время, на ваш взгляд, ситуация изменилась?

М.ГАГАРИНА: Ситуация с пандемией изменилась, мы в какой-то степени, научились с этим жить: достигнуты успехи в лечении, профилактике, люди смогли адаптироваться к работе и учёбе онлайн. Однако ресурсы, которые используют для адаптации представители разных поколений – разные.

NBJ: Абстрагируясь от результатов исследования, какие ещё характерные социальные и психологические черты вы бы отметили в финансовом поведении россиян?

М.ГАГАРИНА: Беби-бумеры – это поколение, сформировавшееся на таких событиях, как победа в Великой Отечественной войне, покорение космоса, заставшее период «очередей». Это поколение характеризуют как людей, которые считают, что тяжёлая работа и жертва – это цена, которую нужно платить за успех. Беби-бумеры живут, чтобы работать. Это люди, ориентированные на цель, лояльные и принимающие иерархические отношения на рабочем месте. Ценности свободы имеют для них меньшее значение, чем для представителей поколений X и Y. Представители этого поколения очень хорошо понимают слово «надо», и им не требуются объяснения – почему и зачем. Психологическими ресурсами этого поколения являются работоспособность, оптимизм и ответственность.

Поколение X или, как некоторые его называют, «забытое поколение», выросло во время появления технологий в повседневной жизни и глобальных изменений. Зарубежные авторы считают, что поколение X лучше образованно, чем предыдущее поколение беби-бумеров, но менее образованно, чем поколение Y и поколение Z. Представители поколения X были свидетелями того, как их родители приносили жертвы ради своих компаний и, как следствие, они развили поведение (а не ценности) независимости, устойчивости и адаптивности сильнее, чем у предыдущих поколений. В отличие от трудолюбивых бумеров, которые живут, чтобы работать, они работают, чтобы жить и смотреть на мир с небольшим цинизмом и недоверием. Поколение X желает ощущения принадлежности и командной работы, самостоятельности, предпринимательства и гибкости. Психологическими ресурсами этого поколения являются терпеливость, жизнелюбие и чувство долга.

Поколение Y, или поколение Миллениалов, в начале своей жизни было знакомо с миром цифровых технологий. Это поколение, как и поколение Z, были названы «цифровыми аборигенами», в отличие от прошлых поколений «цифровых иммигрантов». Что касается системы ценностей, то на рабочем месте представители поколения Y высоко ценят свободу. Они готовы отвечать за порученное дело и его качественное выполнение, но не принимают на себя обязательства по соблюдению того, что не кажется им важным. Психологическими ресурсами являются активность, креативность и целеустремлённость.

Поколение Z – первое поколение, которое выросло в мире Интернета, их мировоззрение было сформировано в условиях быстрого доступа и распространения информации.

NBJ: Раз уже речь в нашем интервью зашла о разных поколениях (бэби-бумеры, X, Y, Z) можно ли составить короткий психологический портрет представителя каждого из них в части финансового поведения?

М.ГАГАРИНА: Беби-бумеры – это поколение, представители которого не склонны расплачиваться банковской картой, избегают пользования банкоматами и платёжными терминалами, предпочитая «постоять в очереди и пообщаться с реальным человеком». Во время пандемии они значительно сократили покупку товаров как в обычных, так и в интернет-магазинах, по сравнению с поколениями X и Y, за исключением предметов первой необходимости (продукты питания, средства гигиены и лекарства), приобретаемых в традиционных магазинах.

«Цифровые аборигены» (представители Y и Z) – оправдывают своё название и в экономическом поведении. Для них естественно пользоваться банковскими картами, покупать товары онлайн, бесконтактная оплата, кэшбэк и т.п.

NBJ: В одном из исследований на схожую тему утверждалось, что в сложных ситуациях россияне более склонны одалживать у близких людей, чем обращаться в кредитную организацию или МФО. В чём причины?

М.ГАГАРИНА: Популярность неформального кредитования можно объяснить как экономическими факторами – неразвитостью рынка финансовых услуг, ужесточением требований к процедуре предоставления банковских кредитов, низким уровнем финансовой грамотности и дохода населения, а также низким уровнем доверия к микрофинансовым организациям, так и культурными – сложившимися традициями и стереотипами. Заём у родственников может являться осознанной стратегией, выбранной на основании таких характеристик займа, как отсутствие процентов, гибкие сроки погашения, отсутствие документов, и, к сожалению, возможность невозврата. Другой вопрос, почему люди дают деньги в долг? Что ими движет? Вариантов много – это и желание помочь, и чувство вины, за то, что живут лучше других, и даже желание обрести власть над тем, кто тебе должен. Этот вопрос заслуживает отдельной публикации.

Текст: Станислав Комаров

Материал также опубликован в печатной версии Национального Банковского Журнала (март 2022)