NBJ: Вопрос, который хотелось бы задать первым, – позволяет ли использование высоких технологий добиться эффекта creation value (создание прибыли)?

Я. МЕДОКС: Позволяет ли использование передовых информационных технологий создавать прибыль? Мой ответ – если и позволяет, то явно не в том объеме, который обещают вендоры. И это абсолютно нормальная ситуация, потому что никто, кроме самой кредитной организации, не может просчитать, какова будет отдача от внедрения. 

Опираясь на опыт нашего банка, могу сказать, что расчеты эти весьма тяжелые. Возьмем в качестве примера проект по замене АБС. В этом случае надо учесть такое количество параметров, что становится априори ясным – итоговые расчеты будут сильно отличаться от тех, которые предлагает нам вендор. 

Д. ДЕМИДОВ: Я хочу представить более оптимистичный взгляд на окупаемость программного обеспечения. Мы занимаемся CRM – это самая простая область для расчетов. Здесь можно четко просчитать, как окупается программное обеспечение: за счет роста количества звонков в колл-центры, увеличения объемов продаж через кредитные конвейеры и т.д. Мы видим, как меняются цифры по продажам, затраты на персонал. Соответственно, у нас есть возможность сравнить доходы и расходы банка до внедрения системы и после. 

NBJ: В банках кто-нибудь считал окупаемость внедрения решений по CRM? 

Л. БЕЛЫШКОВ: Все проекты по внедрению CRM и АБС в реальности оказываются менее эффективными, чем заявляется вначале. К этому все привыкли, как и к тому, что само внедрение занимает куда больше времени, чем обещает вендор, а стоимость проекта увеличивается в разы. Что касается экономического эффекта, то он, соответственно, уменьшается примерно на ту же величину. И это правило действует независимо от размера банка, который реализует тот или иной проект. Приходится вводить своего рода снижающий коэффициент, чтобы потом не испытывать разочарования. 

В. МЕДВЕДЕВ: У меня сложилось впечатление, что наибольший экономический эффект возникает в ситуациях, когда требования банка совпадают с тем, что предлагает вендор. Но в связи с этим возникает вопрос: насколько подобные требования адекватны предложениям? Иными словами, насколько заказчик понимает, какой эффект он хочет получить от внедрения решения? Ведь зачастую мы наблюдаем то, что заказчик либо неадекватно формулирует свои пожелания, либо не учитывает уровня рисков и угроз, сопутствующих внедрению.

А. ГОРШКОВ: Я бы хотел обратить внимание на такой момент: не все и не всегда оценивается в деньгах. Есть такое понятие, как риски – те банки, которые сегодня не подпали под санкции, могут подпасть под них завтра. Поэтому самое время задуматься: если это произойдет, как выйти из вновь сложившейся ситуации с минимальными потерями? А потери могут быть совершенно разными, и совершенно разными могут быть пути их минимизации.

Одним из таких путей, по оценке нашей компании, может быть создание единого окна, которое будет предоставлять пользователю единый интерфейс независимо от используемого программного обеспечения – отечественного или иностранного. Такое решение позволит, помимо сокращения затрат на подготовку персонала и уменьшения операционных расходов, быстро и абсолютно прозрачно для пользователей выполнить замену основного банковского программного обеспечения. 

Второй путь – это создание тестовых сред и управление ими. Такое управление позволяет минимизировать затраты при смене или модернизации программного обеспечения – не важно, произошло это из-за введения санкций и разрыва сотрудничества со старыми поставщиками ПО или по иным причинами. 

М. ЛЕВАШОВ: Позволю себе небольшую ремарку. Мы действительно работаем в новых реалиях, поэтому надо постоянно учитывать геополитические риски и с этой точки зрения решать вопрос, какие программные продукты использовать – западные, российские либо, возможно, собственные банковские разработки. 

Я. МЕДОКС: Я бы хотел ответить на замечание Вячеслава Медведева о том, что заказчик не всегда знает, чего он хочет. Это не предположение, а чистая правда, с одной только поправкой – заказчик всегда не знает, чего он хочет. Любой банк рассчитывает на любовь с первого взгляда с вендором, и я считаю это абсолютно правильным. Заказчик рассчитывает на то, что именно поставщик услуги поможет ему правильно сформулировать ожидания. 

Еще один момент, который следует отметить. Да, введены санкции, возникли сложности с фондированием банковской деятельности, но при этом давайте признаем один неоспоримый факт: с точки зрения ведения банковского бизнеса ничего не поменялось. 

А что изменилось? Ситуация с выбором конкретного ПО. Большие компании, типа Oracle и IBM, пока не заявили, что они присоединяются к режиму санкций по отношению к своим российским партнерам, но такой риск нельзя исключать. Если это произойдет, то последствия для нашего банковского сектора могут оказаться катастрофическими, и меня, как ИТ-директора банка, очень интересует ответ на вопрос: какие альтернативы у нас имеются?

Л. БЕЛЫШКОВ: Могу сказать, что наш банк тоже подпал под санкции, и мы прожили в таком режиме 4,5 месяца – до момента, пока санкции не были отозваны. Естественно, в этих непривычных для нас условиях мы серьезно оценивали все возможные риски, и вот к каким выводам пришли. Если верхнеуровневое ПО можно достаточно легко заменить на разработки отечественных вендоров, то с системным ПО все обстоит сложнее. На сегодняшний день ничего российского и в то же время качественного на рынке нет: серверы и базы данных имеют процессоры американского производства. 

NBJ: То есть альтернативы нет?

Л. БЕЛЫШКОВ: Ну не все так трагично. В 1990-е годы, как хорошо известно, банки тоже работали, несмотря на действие санкций в виде, например, поправки Джексона-Веника. К какому решению мы пришли? Мы отключаем автоматическое обновление всего и вся. Предположим, против нашего банка ночью вводят санкции, и проходит автоматическое обновление баз данных, Windows и т.д., которое вносит какие-то закладки, препятствующие нам в дальнейшем работать на них. Обновления нет, и возможные риски, таким образом, минимизируются. 

К. ВАРОВ: Я хотел бы поделиться достаточно интересным опытом, который мы приобрели в рамках реализации проекта по замене нижнего слоя программного обеспечения. Есть варианты заменить и ПО серверов, и решения Oracle, и даже «железо».

Что касается второй составляющей опыта, то компания «Диасофт» выходит на международные рынки. Это дает нам возможность узнавать, как живется банкам в странах, давно подпавших под санкции, например, в Сирии. В настоящий момент в стране просто невозможно использовать западные, в первую очередь американские, решения в сфере ИТ: сирийским банкам их просто не продают. С этой точки зрения надо внимательно анализировать, как они выходят из данной ситуации. 

Что касается автоматических обновлений, то я полностью согласен с Леонидом Белышковым (Росэнергобанк – прим. ред.), – это зло. Но надо понимать: даже если вы отключите их сейчас, это не будет означать, что вы застраховали свое ПО на 100%. Именно поэтому банки, в том числе и организации с госучастием, сейчас проводят тщательную проверку имеющихся информационных активов и думают, на что их можно заменить во избежание риска активизации уже поставленных закладок. 

Д. ДЕМИДОВ: Решить проблему с лицензионными ограничениями можно не только путем отказа от автоматических обновлений, но, по моему убеждению, и с помощью проведения открытых и честных переговоров с западными поставщиками ПО. И Microsoft, и Oracle возглавляют бизнесмены, для которых санкции – явный минус, поскольку они препятствуют данным компаниям зарабатывать деньги в России. Каким может быть выход из такой, на первый взгляд патовой ситуации? Вендор может включить свои решения в состав продукта регионального партнера, некоей российской компании.
Как мы можем убедиться, при таком раскладе в выигрыше оказываются все. Вендор продолжает получать деньги, а банк, приобретший то или иное решение, не несет рисков, возникающих в результате отключения от лицензий. 

К. ВАРОВ: Не соглашусь с коллегой из компании Норбит. Сирийские банки, о которых я уже говорил в рамках нашего обсуждения, пытались идти тем путем, который описал Дмитрий Демидов. Но все эти лазейки были быстро обнаружены и закрыты в течение первого полугодия после введения санкций. Так что сотрудничество через регионального партнера, на мой взгляд, не панацея от бед.

Е. ПОСТОЮК: Я бы хотела поговорить об усилении регуляторных требований со стороны государственных ведомств, причем со стороны не только Банка России, но и Федеральной налоговой службы и других структур. Мы видим, что законодательство меняется, соответственно, меняются и требования к банкам по организации электронного документооборота при взаимодействии с органами власти. Причем эти требования нарастают как снежный ком, и игнорировать тот факт, что перед нами действительно тренд, не представляется возможным. Как следствие, выполнение требований банками формирует новые требования к программному обеспечению, к услугам вендора. 

В. МЕДВЕДЕВ: А я бы задал вопрос следующим образом: как известно, растут и регуляторные требования к обеспечению безопасности, но соблюдаются ли они? По нашей статистике мы не видим массового прихода за решениями, которые способны помочь банкам выполнить данные требования. И это неизбежно вызывает вопросы.

Е. ПОСТОЮК: Мне кажется, если регулятор заинтересован в соблюдении требований, то он в состоянии обеспечить их выполнение. Мне трудно что-либо сказать про сферу информационной безопасности, а вот в сфере электронного взаимодействия требования определены и расписаны – необходимость их выполнения не ставится под сомнение.

Я. МЕДОКС: Выступлю от лица банков. Действительно, количество обязательных требований увеличивается. Неисполнение этих требований влечет за собой риск немедленной кары со стороны регулятора. Где-то можно немножко поиграть с ЦБ в прятки, но лучше такими играми не увлекаться, потому что закончиться они могут для банка печально.

NBJ: Насколько популярна тенденция Big Data на российском банковском рынке?

А. ЛАЗЕБНЫЙ: Некоторые крупные игроки, как мы можем наблюдать по опыту работы нашей компании, действительно задумываются над этим и делают шаги в сторону применения технологии. Так, один из банков, являющийся нашим клиентом, уже переходит от парадигмы хранения больших объемов в различных базах данных к онлайн-обработке 
информации. 

Л. БЕЛЫШКОВ: Лично я вижу следующую тенденцию: с каждым годом профессиональная подготовка банковских специалистов все больше оставляет желать лучшего. С одной стороны, это объясняется развитой автоматизацией процессов, и это хорошо. А с другой – на рынке все меньше людей, которые могут профессионально поставить задачи интеграторам, автоматизаторам и т.д. 

М. БЕЛОВ: У нас есть неплохой опыт организации учебных программ в различных городах, за три года обучения мы готовим квалифицированных спецов, которых разбирают потом крупнейшие банки страны — и Россельхозбанк, и ВТБ24. Однако при этом наблюдается тенденция: вендоры переманивают к себе из банков лучших специалистов...

Я. МЕДОКС: По своему опыту могу сказать, что ценные сотрудники в подавляющем большинстве своем приезжие. Кстати, то же самое можно сказать и об ИТ-компаниях: среди них есть немосковские компании, которые предоставляют высокий уровень сервиса и очень хорошие решения. 

NBJ: И тут логично возникает тема ИТ-аутсорсинга. В чем плюсы и минусы ИТ-аутсорсинга и следует ли ожидать его активного использования в новых для нашего банковского рынка условиях?

М. БЕЛОВ: Мне кажется, банки не слишком охотно идут на аутсорсинг. Банкиры склонны к тому, чтобы все было внутри организации – и оборудование, и специалисты, чтобы, если произошел сбой, было известно, с кого можно спросить. Кроме того, возникает много вопросов по законодательству, надо разбираться, какие функции можно передать на аутсорсинг, какие нельзя. 

А. ГОРШКОВ: Мы предлагаем услуги аутсорсинга заказчикам из финансовой сферы и периодически сталкиваемся со скептическим отношением – банки (что естественно) пытаются понять, насколько им это выгодно и не проще ли обходиться своими силами.
Мы реализовали совместно с одной кредитной организацией пилотный проект, и, признаюсь, к нашему удивлению еще до его завершения банк дал положительное заключение. По результатам мониторинга среднее время простоя оборудования после перехода на использование внешних услуг сократилось в два раза.  

Д. ДЕМИДОВ: В последнее время у клиентов формируется следующая схема работ: при развитии систем частично используется команда самого банка, а частично привлекаются аутсорсеры. Причем со стороны банка должны быть как специалисты, способные правильно сформулировать задачи, так и сотрудники, отвечающие за технологию. А сложные задачи передаются партнерам, у которых есть необходимые эксперты и большие команды, способные закрыть данные участки. Вот такая гибридная модель, на мой взгляд, является наиболее эффективной.

А. ГОРШКОВ: У аутсорсинга в банковской сфере, на мой взгляд, большое будущее хотя бы потому, что компании, предлагающие подобные услуги, являются узкоспециализированными. 
И как мы уже говорили в рамках круглого стола, компании-интеграторы переманивают к себе в штат ценных сотрудников из банков.