Один из вопросов, который обсуждают сейчас и политики, и финансисты, - вопрос о приватизации государственных банков России. Государство собирается продать свои контрольные пакеты во многих банках, а кроме того, продать и дочерние банки, принадлежащие сейчас ВЭБу. Ожидается, что приватизация «госов» - полная или частичная - будет стимулировать рост конкуренции на финансовом рынке. Но принесет ли «разгосударствление» исключительно плюсы?
НБЖ №- 5(96), 2012
«Продаем слона по частям», стр. 24-26

Вопрос о будущем госбанков оказался на повестке дня в марте текущего года в контексте обсуждения «Стратегии-2020». Одним из пунктов этой стратегии является выход государства из капитала финансово-кредитных организаций, причем не когда-нибудь в будущем, а в довольно сжатые сроки. Доля государства в капитале госбанков должна снизиться к 2013 году до уровня контрольного пакета, а к 2015 году - до уровня блокирующего пакета.

12 марта, после того как президент провел совещание с руководителями ЦБ, Минфина, крупнейших банков России, стало очевидно: власти страны настроены серьезно. Дмитрий Медведев, занимавший тогда пост главы государства, поручил правительству и Центробанку до 1 сентября 2012 года подготовить предложения по снижению доли государства в капитале банков до менее 50%.

Но тут выяснилось, что далеко не все чиновники и эксперты готовы стоять горой за приватизацию «госов». Оппоненты идеи разгосударствления напоминают: приватизация банков обычно преследует две важнейшие цели. Первая - покрытие дефицита госбюджета в среднесрочной перспективе, вторая - повышение конкуренции на банковском рынке и эффективности работы финансовых институтов в целом. В сложившихся макроэкономических условиях, внешних и внутренних, реализовать первую цель практически невозможно. Не случайно 7,6% акций Сбербанка так и не были проданы в гон году, и в апреле 2012 года SPO Сбербанка тоже не состоялось, хотя Герман Греф в какой-то момент говорил о грядущей приватизации как о решенном деле.

Что касается повышения конкуренции, то не факт, что это произойдет после приватизации: банки с госучастием все равно будут иметь преимущества перед остальными игроками рынка и с точки зрения доступа к фондированию, и с точки зрения их восприятия клиентами. Трудно рассчитывать, например, на то, что после приватизации резко сократится доля Сбербанка на рынке вкладов физических лиц: «банк номер один в России» все равно еще долгое время будет восприниматься как самый надежный и непотопляемый.

С другой стороны, как отмечают эксперты, возможны негативные последствия, особенно если будет проводиться курс ускоренной приватизации. Банки с государственным участием рискуют утратить нынешние уровни рейтингов дефолта эмитента. А государство, в свою очередь, может утратить рычаги давления на данные организации - возможно, не слишком востребованные в периоды экономического роста, но очень актуальные, когда на дворе очередной кризис. В 2008-2009 годах госбанки фактически были единственными финансово-кредитными организациями, не сокращавшими объемы кредитования клиентов - юридических лиц. Мало кто из наблюдателей сомневается в том, что делали они это не потому, что не знали основ риск-менеджмента, а потому что выполняли «правительственный наказ».

Возможно, поскольку плюсы разгосударствления уже не столь очевидны, как раньше, тема ускоренной приватизации потихоньку сходит на нет. Высокопоставленные чиновники и видные экономисты теперь все чаще говорят о необходимости поступательного выхода государства из капитала банков. Мол, уже было такое, когда мы пытались преодолеть «пропасть» между социализмом и капитализмом в три прыжка с помощью ваучерной приватизации и залоговых аукционов. Повторять ошибок не следует, поэтому пусть процесс приватизации госбанков будет неторопливым - главное, чтобы в результате него были достигнуты цели, о которых говорилось выше.