Главными событиями первых недель января 2016 года, безусловно, стали падение фондовых индексов в Китае и США и заявления различных экспертов, что мировая экономика вступает в период нового кризиса. Насколько справедливы эти утверждения? Может ли обвал фондовых индексов и рынков, девальвация валют стран с развивающейся экономикой и падение цен на нефтяные товары до многолетних минимумов стать шоком глобальной экономики? На эти и другие вопросы ответил в интервью NBJ главный аналитик инвестиционного департамента ВТБ24 Станислав КЛЕЩЕВ.

NBJ: Станислав Борисович, насколько взаимосвязаны между собой последние события на фондовых рынках Китая и США? В чем заключается эта взаимосвязь?

С. КЛЕЩЕВ: Две главные причины, которые определяют настроения на финансовых площадках в последние месяцы, это повышение ставки ФРС, обозначающее удорожание доступа к основной мировой фондирующей валюте, и замедление экономики КНР, заставившее власти страны перейти к политике управляемого ослабления позиций юаня. 

Необходимо отметить, что эти события взаимосвязаны. Повышение ставки ФРС и обозначение начала нового цикла ужесточения денежно-кредитной политики провоцируют вывод капитала с развивающихся рынков, усугубляя экономические проблемы Китая, который до недавнего времени был главным получателем капиталов. Распродажа акций в КНР воспринимается как иллюстрация крушения чрезмерных ожиданий инвесторов в отношении будущих темпов роста национальной экономики. Аналогичная переоценка может постигнуть и рынок акций США в случае замедления темпов роста американской экономики до менее чем 2% на фоне ужесточения политики, которую проводит ФРС США.

NBJ: Китай долго считался одним из главных локомотивов мировой экономики. Что будет с ним дальше?

С. КЛЕЩЕВ: В самом процессе торможения экономики Поднебесной, которая, как Вы справедливо заметили, в прошлом десятилетии росла двузначными темпами, ничего удивительного нет. Опасения возникают, когда речь заходит о скорости процесса торможения. Если оно будет резким, если будет иметь место так называемая жесткая посадка, то последствия этого могут оказаться очень и очень суровыми не только для самочувствия китайской экономики, но и для международных рынков и глобальной экономики в целом. 

Несомненно, все происходящее сейчас нельзя рассматривать, игнорируя геополитический фактор. На Ближнем Востоке сошлись интересы слишком большого числа участников. Если конфликт перейдет в открытую фазу, то последствия для основных его фигурантов могут оказаться слишком дорогими. Это может проявиться как через конъюнктуру нефтяного рынка, так и в непосредственных потерях от снижения торговой и инвестиционной активности отдельных государств и регионов.

NBJ: И все же что, по Вашему мнению, мы наблюдаем сейчас: прелюдию к наступлению очередного глобального кризиса или непосредственно его начало?

С. КЛЕЩЕВ: Основная причина рассуждений о скором наступлении очередного глобального кризиса – теория семилетнего экономического цикла. Если принимать во внимание, что острая фаза предыдущего кризиса пришлась на конец 2008 – начало 2009 годов, то следующий эпицентр экономических потрясений приходится на самое ближайшее время. Признаков поднимающейся бури достаточно много. На сырьевых рынках многие «лодки» уже разметало. Но сможет ли этот шторм потопить экономики целых государств? Это будет зависеть от эффективности действий монетарных властей и правительств крупнейших стран в мире.

NBJ: Есть ли основания ожидать, что новый кризис, если все же он наступит, станет более серьезным по своим последствиям, чем предыдущие? Какими могут быть эти последствия для мировой финансовой системы?

С. КЛЕЩЕВ: Во-первых, если глобальная экономика начнет скатываться в рецессию, то последствия нового кризиса способны превзойти по своему масштабу эффекты 2008 года. Достаточно упомянуть, что, в отличие от ситуации 2008 года, на сегодняшний день у крупнейших центробанков мира изрядно истощился арсенал мер по стимулированию экономической активности. Ставки уже ультранизкие и даже отрицательные, через программы количественного смягчения вкачаны триллионы. 

Во-вторых, очень серьезный отягчающий фактор – это долговая проблема. Спад в экономике обостряет вопрос обслуживания еще более возросшего по сравнению с 2008 годом долга правительств. Для сырьевых экономик это уже стало проблемой, которая может еще больше усугубиться в случае ухода в минус ВВП развитых стран. Дефолты как корпоративных, так и национальных заемщиков снова обещают стать привычным явлением. 

Третий важный момент, который я хотел бы отметить, заключается в следующем: последствия происходящих сейчас событий для финансового рынка очень сложно предсказать, поскольку за последние годы в эти рынки были влиты триллионы долларов дополнительной ликвидности.

NBJ: Что же тут плохого?

С. КЛЕЩЕВ: В кризис, как хорошо известно, корреляции усиливаются. Большие же капиталы своим перемещением увеличивают волатильность на рынках, и в конечном счете именно эта волатильность способна сделать финансовые рынки неэффективными и парализовать инвестиционную активность. 

Суммарно все то, о чем я рассказал выше, – отсутствие в арсенале мировых центробанков по-настоящему действующих «орудий воздействия», долговая проблема и повышенная волатильность рынков в результате того, что туда был дополнительно влит огромный объем ликвидности, – может привести к более продолжительному периоду преодоления кризисных последствий.

NBJ: По Вашим прогнозам, как кризис может повлиять на позиции резервных мировых валют (доллара, евро, юаня, британского фунта стерлинга и японской иены) и рубля?

С. КЛЕЩЕВ: Первоначально в условиях кризиса будут расти курсы «защитных валют» – доллара США, японской иены, – лишь позже включатся рыночные факторы, которые и предопределят расстановку на валютном рынке. При этом совсем необязательно, что лучше других будет чувствовать себя валюта той страны, которая будет демонстрировать наибольший прогресс в восстановлении после кризиса. Скорее, может даже случиться так, что именно ослабление национальной валюты в отдельных случаях будет действенным механизмом выхода из рецессии в экспортноориентированных экономиках. 

К сожалению, перспективы для рубля не самые благоприятные. Привязка к нефти и ограниченный потенциал восстановления нефтяных котировок сдерживают масштаб возможного укрепления курса рубля. Точно так же эти факторы сдерживают рост ВВП страны.

NBJ: Вы уже затронули в одном из своих ответов роль геополитического фактора. Насколько большой она может оказаться в среднесрочной перспективе, по мере начала и развития кризиса?

С. КЛЕЩЕВ: Геополитические вызовы – это «черные лебеди» для глобальной экономики. Они не только разрушают экономику тех стран, на территории которых сталкиваются интересы противоборствующих игроков и разворачиваются военные действия. Они приводят к поляризации взглядов, сворачиванию инвестиционного взаимодействия и торговли, отодвигают на задний план вопросы экономического сотрудничества, как в двустороннем формате, так и на глобальном уровне.

NBJ: Наверное, в этих условиях бессмысленно ожидать координации действий различных государств в рамках преодоления единого для всех кризиса?

С. КЛЕЩЕВ: Глобальная координация действий не является необходимым условием для решения проблем экономического роста в отдельно взятой стране. Однако совместные действия – кооперация, выработка общих правил и их соблюдение – способны ускорить процесс выхода глобальной экономики на траекторию уверенного роста. К сожалению, мы неоднократно наблюдали, как развитые страны для достижения своих интересов успешно хоронили обещания воздерживаться от гонки девальваций. 

Поэтому, несмотря на то, что сотрудничество способно ускорить достижение общих целей, приоритетом для правительств и монетарных властей всегда будет решение внутренних проблем своих стран с минимальной оглядкой на события вовне.

NBJ: Как это может повлиять на мировые цены на нефть и газ? Не станет ли этой новой причиной для снижения этих цен?

С. КЛЕЩЕВ: Полагаем, что цены на нефть к настоящему времени опустились уже ниже своих равновесных значений, что предполагает их подъем в среднесрочной перспективе к 50 долларам за баррель. Хотя и вероятность разового шока с падением котировок нефтяных фьючерсов ниже 25 долларов обнулять нельзя.