В январе мировое банковское сообщество узнало, что даже одинокий поджигатель в состоянии спалить крупную фабрику. Именно так глава Societe Generale Даниэль Бутон назвал махинации трейдера Жерома Кервьеля, нанесшие французскому банку ущерб в размере 4,9 млрд. евро (или 7,16 млрд. долл.). По оценке агентства Ассошейтед Пресс, на эти деньги можно было бы приобрести 110 истребителей F-35, восемь роскошных лайнеров «Королева Мария-2», 17 млн. айфонов Apple, а также оплатить импорт нефти в США за неделю и погасить двойную стоимость внешнего долга Боливии.

ФРАНЦУЗСКИЙ ДЕТЕКТИВ

Из-за колоссальных потерь, причиненных мелким клерком, второй по величине французский банк Societe Generale, основанный еще Наполеоном III, едва не поглотили его более благополучные собратья по рынку. Столь грандиозное финансовое фиаско просто не могло не стать объектом пристального внимания мировых СМИ, внимательно отслеживающих все перипетии следствия, начатого парижскими «комиссарами мегрэ».

Первая версия происшедшего появилась в самом начале скандала, когда перепуганный Жером Кервьель еще скрывался в винном подвале своей матери. В полном соответствии с законами классического детектива главным и единственным виновником преступления сначала объявили, на первый взгляд, наиболее очевидное лицо - бросившегося в бега 31-летнего младшего трейдера Societe Generale.

Банк обвинил его сразу в трех преступлениях: мошенничестве, подделке документации и хакерстве. Для того, чтобы сохранить фиктивность части операций в тайне, Жером Кервьель проводил транзакции таким образом, чтобы лишний раз не привлекать внимание контролирующих органов банка. Под своим именем он заключал лишь незначительную часть сделок, а большую часть - под именами коллег (их логины и пароли он выкрал), либо просто вымышленных людей. С помощью чужих кодов Жером получил доступ к компьютерному оборудованию, позволявшему аннулировать сделки так, что начальство ни о чем не догадывалось. При этом он выбирал операции, по которым отсутствовало движение денег и не требовалось немедленного подтверждения их проведения.

Работа Кервьеля заключалась в покупке фьючерсов, воспроизводящих изменения главных рыночных индексов. Согласно правилам риск-менеджмента, банк минимизировал риски путем создания двух портфелей ценных бумаг. Систему контроля трейдер обошел с помощью простой уловки - проводил фиктивные транзакции со вторым портфелем, создавая видимость его сбалансированности с первым портфелем, по которому велись реальные сделки. Так ему удалось занять очень рискованную позицию, сулившую Кервьелю как большую прибыль, так и убытки.

В полдень 18 января выяснилось, что партнером по одной подозрительной сделке французского трейдера был крупный немецкий банк. Но подтверждение этой транзакции по электронной почте лишь усилило подозрения риск-менеджеров. Для проверки в Societe Generale создали специальную группу. В субботу 19 января в ответ на устный запрос немецкий банк не признал эту транзакцию, а вызванный в офис Жером Кервьель сознался в проведении как неавторизованных, так и фиктивных операций.

Стали выяснять реальные размеры, занятой Жеромом Кервьелем спекулятивной позиции. И уже в воскресенье 20 январе риск-менеджеры схватились за голову - 50 млрд. евро! - такова была цена открытой Кервьелем позиции, превышавшей рыночную стоимость самого банка в 1,49 раза!

ДВОЙНИК ПУШКИНСКОГО ГЕРМАНА

Гадая о причинах ЧП, эксперты выдвинули массу версий, в том числе и связанную с психическими особенностями младшего трейдера. Первым в адекватности поведения Кервьеля засомневался один из главных боссов Societe Generale Филипп Ситерн, назвавший его «умственно слабым человеком». «Никак не пойму, зачем ему это было нужно», - добавил руководитель. Многие из коллег считали Жерома странным человеком, некоторые называли его даже «аутистом». На вопросы сослуживцев он обычно отвечал односложно, почти ничего о себе не рассказывал, слыл одиночкой.

Родственники и друзья подследственного утверждают, что это тихий и замкнутый человек с ранимой психикой. С ними фактически солидаризировался и парижский прокурор Жан-Клод Марин, который, требуя повторного ареста Кервьеля, в качестве аргумента приводил необходимость оградить его от давления СМИ и коллег по работе. При этом он высказал опасения за состояние его психического здоровья и даже не исключил возможность самоубийства юноши.

Все, кто знает Жерома, называют его «трудоголиком» - он раньше всех приходил в офис и позже всех уходил. Вполне понятно было желание человека, родившегося в маленьком городке Pont l'Abbe (Бретань), в семье токаря и парикмахерши, упорным трудом выбиться в люди. Именно с этой целью Жером постигал премудрости финансового дела сначала в Нантском, а затем в Лионском университетах, где и получил степень магистра со специализацией «организация и контроль над финансовыми рынками». Именно с этой целью будущий трейдер приехал покорять французскую столицу.О его нацеленности на успех свидетельствует такой примечательный факт. Один из его друзей заметил, что Жером никогда не говорил о женщинах, а тратил все свое свободное время, перечитывая любимую книгу - труд великого экономиста XVIII века Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов».

Но, несмотря на все старания, успех не приходил: Жером продолжал оставаться никому не известным младшим трейдером со скромным для этой профессии годовым окладом не более 100 тыс. евро. А тут еще год назад после серьезной болезни умер отец, совсем недавно Кервьеля бросила девушка, с которой он встречался несколько лет. Быть может, поэтому одинокий, сжигаемый неудовлетворенным самолюбием Жером и стал форсировать события, стремясь поскорее ухватить фортуну за хвост. Неурядицы в личной жизни и гипертрофированная нацеленность на успех вполне могли заставить Кервьеля рисковать, дабы попытаться достичь поставленной цели - стать исключительным трейдером - любой ценой.

Видимо, в некотором смысле Жером все-таки был психически нездоров. Болен, не такой уж редкой болезнью «игроманией», заставляющей тысячи людей проматывать свои состояния. Весьма ярко течение этой болезни описано в пушкинской «Пиковой даме», где главный герой повести - Герман одержим страстным желанием узнать заветные три карты. А когда он их узнал, то: «Тройка, семерка, туз - преследовали его во сне, принимая все возможные виды: Все мысли его слились к одному - воспользоваться тайной, которая дорого ему стоила. : Он хотел в открытых игрецких домах Парижа выудить клад у очарованной фортуны».

1.Даниэль Бутон: Даже одинокий поджигатель в состоянии спалить крупную фабрику:»
2.Жером Кервьель: «Не могу поверить, что мои руководители не были в курсе моих крупных транзакций»
3.Ник Лисон: «Я страстно желал только одного - реального движения рынка»

У добившегося перевода в «игрецкий» департамент парижского офиса Societe Generale 31-летнего младшего трейдера также были свои заветные «три карты» - он верил, что сумел найти беспроигрышную на рынке стратегию. Для человека, обучавшегося рискменеджменту, вера в беспроигрышную стратегию торговли - грех абсолютно непростительный. Это все равно, как если бы современный врач верил в возможность открыть эликсир бессмертия, а химик - в возможность создать философский камень. «Мы беседовали с ним, и поняли, что ему казалось, что он открыл методы, с помощью которых можно зарабатывать деньги на колебаниях рынков», - сказал вскоре после разоблачения Кервьеля глава департамента корпоративных инвестиций Societe Generale Жан-Пьер Мюстье.

Легко понять, что при такой убежденности в идею фикс все инструкции банка по риск-менеджменту рассматривались младшим трейдером как досадная помеха на пути к успеху. Тем более что вначале ему везло, и он еще больше поверил в беспроигрышность своей стратегии. А потому, как и пушкинский Герман, все увеличивал и увеличивал ставки. Это было для него не так уж трудно, ведь Жером играл за чужой счет.

О том, что мог чувствовать вошедший в азарт игрок, поставивший на кон Societe Generale со всеми его активами, хорошо сказано в книге Ника Лисона «Rouge Trader» (по вине этого трейдера обанкротился британский банк Barings): «На жаргоне трейдеров мое положение называлось «яйца в пасти». Я набрал огромную позицию и должен был как-то избавиться от нее... Так обычно называют текущий убыток в три, ну, в пять миллионов фунтов. Но я так давно перешагнул этот рубеж, что полностью потерял ощущение реальности. Мне уже не нужны были эти мелкие сделки, мне было неинтересно отщипывать крохи прибыли, как рыбка, обсасывающая кусочки коралла в поисках пропитания. Я страстно желал только одного - реального движения рынка! Только в этом случае я смог бы отбить все убытки. Только тогда мои яйца чудесным образом выскочили бы из пасти рынка. Если же рынок двинется вниз - зубы сомкнутся». Увы, несмотря на все ухищрения, и над Ником Лисоном, и над Жеромом Кервьелем зубы безжалостного рынка сомкнулись:

ВЫСОКИЕ ПОКРОВИТЕЛИ «КАРТЕЖНИКА»

По версии пострадавшего банка, Жером Кервьель сумел долго скрывать миллиардные неавторизованные сделки (первая такая транзакция была им проведена еще в 2005 году) во многом благодаря тому, что он работал в банке с 2000 года, в том числе и в департаменте, мониторившим работу трейдеров. Это дало ему хорошее понимание всех используемых Societe Generale процедур контроля.

Но многие эксперты и участники рынка выразили серьезное сомнение в том, что 31-летнему младшему трейдеру под силу было одному заключить столь колоссальные сделки без негласной поддержки коллег, а может быть и руководства банка. Кстати, эту точку зрения поддержали многие участники нашего дискуссионного клуба «Как не проиграть миллиарды».

Сам Кервьель во время полицейского допроса заявил: «Я не могу поверить, что мои руководители не были в курсе моих крупных транзакций. Невозможно получить столько много прибыли, торгуя небольшим объемом активов. Поэтому, когда я был с прибылью, они закрывали глаза на мои методы и объемы торговли.... С марта по июль прошлого года мои менеджеры получили несколько предупреждений, что заставляет меня думать, что они знали о размере моих позиций». А на вопрос следователя: «Почему контролирующие службы банка вас не остановили?» - трейдер ответил: «Это было в их интересах позволить мне делать деньги:» По словам Жерома, другие трейдеры и менеджеры также скрывали часть своих транзакций.

7 и 26 ноября прошлого года франкфуртская биржа Eurex дважды присылала в Societe Generale запрос с просьбой объяснить ряд подозрительных сделок Кервьеля с фьючерсами на биржевые индексы. Особенно немецкие биржевики интересовались странной привычкой Жерома заключать сделки не из своего офиса, а с компьютера брокерской компании Fimat, 100%-ной «дочки» Societe Generale. Тем не менее Кервьелю удалось оправдаться, хотя если бы его руководители всерьез захотели разобраться в этом деле, то уже тогда смогли бы положить конец его махинациям.

Всего за прошлый год в банк поступил ряд запросов с просьбой разъяснить характер сделок Кервьеля, в том числе от него потребовали дать объяснение и по поводу соотношения между официально показанной им прибылью 55 млн. евро и объемом проведенных операций. Но эти сигналы были проигнорированы его начальством. Более того, в ноябре 2007 года Жером, делая различные ставки на рост и понижение индекса DAX, использовал компьютеры своих коллег. В результате только за один день младший трейдер заработал на этом 600 тыс. евро. Как Кервьель заявил на допросе, все операции трейдеры видели и знали, но его менеджер в тот момент лишь поинтересовался причиной его инвестиционных предпочтений. В 2007 году он брал только четыре выходных дня, и этот факт тоже должен был насторожить его руководителей, т.к. он свидетельствовало о том, что парень не хотел, чтобы кто-то в его отсутствие узнал о проводимых им операциях. По признанию младшего трейдера, используемые им приемы ухода от контроля не были изощренными, любая надлежащим образом проведенная проверка легко могла бы обнаружить его операции.

Согласно данным комиссии, созданной руководством Societe Generale для проверки мошеннических операций трейдера, выяснилось следующее. С июля 2006 года по сентябрь 2007 год компьютерная система внутреннего контроля 75 раз (столько раз Кервьель проводил несанкционированные операции, либо превышал лимит) выдавала предупреждения о возможных нарушениях. Но, как говорится в отчете комиссии, «сотрудники отдела мониторинга рисков банка не осуществляли детальных проверок по этим предупреждениям». Руководство Societe Generale продолжает «проверять всех знакомых Кервьеля в банке».

Впрочем, недавние разоблачения французского рыночного регулятора AMF свидетельствуют о том, что в курсе дел Кервьеля могли быть не только руководители департамента корпоративных инвестиций, но и верхушка банка. Если не вся, то, по меньшей мере, часть его «топов». Выяснилось, что американский миллиардер Роберт Дэй, являющийся членом совета директоров Societe Generale, 9, 10 и 18 января продал акции банка на 140 млн евро. Последняя дата особенно подозрительна, т. к. именно в этот день в банке официально обнаружили махинации трейдера Кервьеля.

В некотором смысле Жером все-таки был психически нездоров, болен «игроманией»

Группа примерно из 100 мелких акционеров уже подала иск против Дэя, обвинив его в инсайдерской торговле. Однако руководство банка все обвинения отрицает, заявляя, что господин Дэй продал акции в специально отведенное для этого время, а о проблемах банка ему не сообщалось. Возможно, официально не сообщалось, но это вовсе не значит, что информацию нельзя было получить по иным каналам.

ПОСЛЕДНЯЯ СТАВКА КЕРВЬЕЛЯ

По законам детективного жанра очень часто виновником преступления, в конечном счете, становится самое неожиданное для всех лицо, а именно - жертва. Вот и в нашем детективе не исключена такая концовка. Давая показания финансовой полиции, Жером Кервель заявил, что к концу 2007 года он получил по своим неавторизованным сделкам 1,4 млрд. евро прибыли, которую не стал показывать, т.к. не знал, как ее объяснить своим непосредственным руководителям. По его мнению, если бы его позицию руководство не стало поспешно закрывать в момент резкого спада на рынке, то миллиардных убытков можно было бы избежать. В июле прошлого года Жером уже терял до 2,5 млрд. евро, но затем ситуация на рынке выправилась.

По информации Societe Generale, чтобы не обрушить рынки, банк ликвидировал спекулятивную позицию Кервьеля постепенно в течение трех дней с 21 по 23 января. При этом закрывалось не более 8% объема по каждому торгуемому фьючерсу, а часть ставок была захеджирована. Закрытие происходило в очень неблагоприятных условиях, что хорошо видно на диаграмме. В полдень 18 января наблюдалось резкое падение на европейских рынках, а в ночь с 20 на 21 января произошел обвал на азиатских рынках, вызвавший цепную реакцию в Европе. Когда банку удалось закрыть спекулятивные позиции, его убытки достигли 4,9 млрд. евро (1,4 млрд. евро-убытки Кервьеля на 18 января), т.е. за три дня выросли в 3,5 раза. Как заявил глава департамента корпоративных и банковских инвестиций Жан-Пьер Мустье: «Не мы были причиной (обвала), мы были вынуждены подчиниться ему».

Насколько правильно действовало руководство банка? Смоделируем спекулятивную позицию Кервьеля на основе следующих данных. Младший трейдер сделал свою последнюю ставку на рост европейских фондовых рынков: 30 млрд. евро-фьючерсы на индекс Euro Stoxx, 18 млрд. - на немецкий DAX и 2 млрд. - на британский FTSE. Учтем январско-февральскую динамику этих индексов, прибыль в размере 1, 4 млрд. евро, имевшуюся у Жерома на конец 2007 года, аналогичные по сумме убытки на 18 января т.г., а также процесс хеджирования, проведенного банком во время ликвидации позиции.

По нашим подсчетам, получается, ставка на рост трех индексов была сделана Кервьелем 11 января. Как видно из таблицы № 1 закрытие его позиции до 15 января включительно не принесло бы банку убытки. Поскольку в своем пресс-релизе Societe Generale сообщает, что спекулятивная позиция младшего трейдера была обнаружена менеджерами за несколько дней до 18 января, то очевидно, что более оперативные действия риск-менеджеров по ее закрытию сохранили бы банку 4,9 млрд. евро. А если бы младшего трейдера схватили бы за руку на второй день неавторизованных торгов, то у банка было бы даже 1,5 млрд евро прибыли. Но с 16 января потери стали катастрофически нарастать.

Кервьель верил, что открыл беспроигрышные методы торговли на рынке

Конечно, правление Societe Generale оказалось 21 января перед нелегким выбором: надо было либо эти позиции немедленно закрывать, либо подождать в надежде, что рынок поднимется. Второй вариант был заманчив, возможно, именно поэтому непосредственные начальники Кервеля выжидали вплоть до 18 января. Но когда убытки по его ставке достигли уровня новогодней прибыли, они уже сочли далее невозможным скрывать ЧП внутри департамента.

Глава Societe Generale Даниэль Бутон решил не рисковать, и, получив поддержку совета директоров, пошел на закрытие спекулятивной позиции. Правда, из таблицы видно, что если бы трехдневная ликвидация началась бы не 21 января, а, скажем, 31 января и закончилась 4 февраля, то потери банка удалось бы снизить до 3,4 млрд. евро, т.е. на полтора миллиарда. Но, в отличие от Кервьеля, фанатично верившего в свою рыночную стратегию, отцы-руководители банка столько ждать не могли...