МИР СТОИТ НА ПОРОГЕ БОЛЬШИХ ПЕРЕМЕН

НБЖ: Скажите, отчего 17 лет назад вы запали именно на фондовый рынок? У вас ведь был гигантский выбор. Вы с отличием окончили МГУ, тут подоспел капитализм, появилась масса разных возможностей. Это что - судьба или осознанный выбор, тонкий расчет?

Р. ВАРДАНЯН: Просто меня правильно учили. Мне сказали: в советской системе главенствует Госплан, а при капитализме - фондовый рынок. По этой причине я и сделал свой выбор. Когда мне говорили, что Уолл-Стрит - исчадие зла, я понимал: ага, раз так, то надо в этом разобраться, значит, что-то в этом есть. Мне нравилось, что я могу на полную катушку включать свои мозги, свои знания, свое умение, что профессия эта международная, бизнес фундаментальный. Мне тогда было двадцать два года.

НБЖ: Разделяете ли вы мнение, согласно которому ипотечный кризис в США нам пошел только на пользу, что он отрезвляюще подействовал на некоторые горячие головы?

Р. ВАРДАНЯН: Я считаю, что кризис вообще несет в себе некий положительный элемент. Да, последствия бывают тяжелыми, но зато он действительно заставляет обновляться, действует, как холодный душ. Выживают сильнейшие. Конечно, мы оказались не совсем готовы к такого рода испытанию. Выяснилось, что некоторые вещи, прежде обходившие нас стороной, теперь нас касаются. Для многих это стало полной неожиданностью. А с фундаментальной точки зрения - все понятно. Ничего не изменилось. В макроэкономике все хорошо, политическая ситуация стабильна, потенциал роста рынка огромный, денег много: Другое дело, что кризис всегда означает необходимость принятия многих неприятных решений.

НБЖ: Каких, например?

Р. ВАРДАНЯН: Сокращение издержек, пересмотр планов, увольнение людей, уменьшение бонусов...

НБЖ: Вы в связи с кризисными явлениями как-то скорректировали свои планы?

Р. ВАРДАНЯН: Конечно, скорректировали. Потому что у большинства наших клиентов изменилось настроение. Ведь что происходит, когда случается кризис? Во-первых, увеличивается число сделок на слияние-поглощение, потому что у многих компаний, замысливших большие планы на расширение бизнеса или начавших реализацию крупных проектов, просто нет денег. Поэтому компании надо или продавать, или с кем-то сливаться. А во-вторых, долговое финансирование: деньги в долг получить сложнее, эти деньги становятся дороже. Понятно, что и для нашей компании, активно оперирующей на рынке, привлечение финансирования становится очень важным элементом успешности развития. У кого будет больше запасов и резервов в условиях зимы, тот и весной получит все преимущества: и новые всходы, и новый урожай, то есть новых клиентов и все остальное. Поэтому мы очень внимательно смотрим на наши организационные программы: что можно сейчас отложить и, наоборот, в каких направлениях следует двигаться более агрессивно.

НБЖ: Согласны ли вы с теми, кто утверждает, что мировую финансовую систему будет лихорадить весь следующий год? Вот дословная цитата из статьи известного американского экономиста: «Банки истекают кровью». Просто жуть какая-то...

Р. ВАРДАНЯН: «Истекают кровью» - это скорее дословный перевод. Знаете, есть такая традиция: когда ты закрываешь сделку, то это называется tomb stone, в дословном переводе - «могильная плита». Финансовая сделка закрылась все, точка. Но если, говоря о сделке, вы дословно назовете надгробную плиту, люди придут в ужас. Знаете, почему в статье у американца появилась «кровь»? Потому что в отчетах - красные цифры.

НБЖ: То есть, по-вашему, эксперты сгущают краски?

Р. ВАРДАНЯН: Как сказать: Я думаю, лихорадить будет весь год, потому что мир находится в очень непростой стадии развития. Произошли очень серьезные тектонические изменения, когда несколько стран получили огромные резервы в долларах. При этом экономика самой Америки развивается не так, как хотелось бы. Печатанье денег там должно было бы привести к инфляции - а не приводит. На самом деле, многие законы, которые работали раньше, теперь не работают.

Возникает целый ряд серьезных вопросов. Например, такой. Крупные государства - Китай, Сингапур, Россия, накопив огромные ресурсы, начинают участвовать в покупке частных бизнесов. Совершенно новая ситуация. У всех вопрос: а что это значит? Это хорошо или плохо? Ведь капитализм - это частная собственность. А тут активным игроком становится государство. Во всем мире бурно обсуждают, что это такое и к чему это приведет. Или вот еще ситуация: доллар слабый, а цены на нефть - в долларах. Переходить на евро?

Мир стоит на пороге очень больших качественных перемен, связанных с ростом экономик таких стран, как Китай, Индия, Россия. Все достаточно серьезно озадачены и пытаются понять, откуда ждать новых сюрпризов и какого они будут рода. Нет, лихорадить будет серьезно.

НБЖ: В этой же связи я вспоминаю отрывок из вашего недавнего выступления по поводу финансовых пирамид, которые появляются по всему миру. Они ведь тоже несут угрозу стабильности?

Р. ВАРДАНЯН: Пирамиды были всегда. Во всяком случае, последние четыреста лет. Как только люди выдумали деньги, другие люди тут же начали облапошивать наивных: Таких жульнических схем сейчас не больше, чем прежде, хотя на волне глобальных перемен всегда легче придумать пирамиду, потому что люди сбиты с толку, они не понимают всех законов, всех правил финансового рынка. Всегда легче обмануть, когда смута в стране и смута в умах.

У всех в памяти «мыльный пузырь», связанный с Интернетом. Но знаете ли вы о том, что еще в двадцатые годы прошлого века точно такой же бум был в Америке по поводу радио. «Радио перевернет мир! Вкладывайтесь!» Почитайте историю двадцатых годов. Все то же самое и точно так же лопнуло. Люди множество людей - вложились и потерпели неудачу. Интернет был шестым или даже седьмым циклом такого рода.

НБЖ: Скажите, что в ближайшее время будет происходить с нашим фондовым рынком? Соответствуют ли темпы его развития темпам роста финансовой системы, которая, судя по вашим же словам, поднимается на пятьдесят процентов ежегодно.

Р. ВАРДАНЯН: Индустрия растет очень быстро. Она явно недоразвита с точки зрения потребностей рыночной экономики. Поэтому и растет даже быстрее, чем экономика в целом.

В девяностые годы, когда процветали бартерные операции и не платились налоги, не было особой необходимости в фондовом рынке, была квазисистема, которая работала сама по себе. Сейчас процесс входит в нормальное, естественное русло, люди понимают: если ты хочешь расти, тебе нужно финансирование. Тебе нужен не только банковский кредит, но и долговое финансирование, а значит, становятся востребованными акции, фонды прямых инвестиций. Поэтому, я думаю, что и впредь мы будем расти быстрее, чем вся экономика в целом.

О НАШИХ ПРИОРИТЕТАХ

НБЖ: Перейдем непосредственно к делам «Тройки Диалог». Недавно в прессе появилось сообщение о вашем намерении создать инвестиционный фонд «Troika Europe Faund», который позволит российским гражданам инвестировать свои средства в наиболее ликвидные акции крупных европейских компаний. Это первое подобное предложение на нашем рынке или нет?

Р. ВАРДАНЯН: Со стороны такого уровня компании - одно из первых. Я верю в перспективу этого бизнеса, потому что у нас, как и в любой другой нормальной стране, есть небольшое количество квалифицированных профессиональных частных инвесторов, которые захотят инвестировать свои деньги не только в российские ценные бумаги, но и в мировые.

НБЖ: Вы говорите - небольшой процент?

Р. ВАРДАНЯН: Этих людей нигде не бывает много, даже если взять наиболее развитые страны. Например, за океаном девяносто пять процентов граждан все равно инвестируют деньги в свои собственные американские бумаги, потому что они им понятнее. Но возникает все больше и больше фондов и в Штатах, в том числе, которые инвестируют в другие страны, в другие продукты. В китайские бумаги, например.

Глобализация идет быстрыми темпами, и это преимущество России, что она входит в рынки на позднем этапе: мы можем сразу вскочить в вагон, стоящий ближе к локомотиву.

НБЖ: Также, если верить газетам, вы написали стратегию, согласно которой стоимость компании через пять лет поднимется до десяти миллиардов долларов.

Р. ВАРДАНЯН: Не подтверждаю. Не знаю, откуда они это взяли.

НБЖ: Они ссылаются на ваш корпоративный журнал.

Р. ВАРДАНЯН: Там написано дословно следующее: «Мы планируем, что за это время размер компании увеличится по крайней мере, в 2,5 раза». А рыночную стоимость компании мы вообще не оцениваем, у нас нет такой задачи.

НБЖ: Но вы можете сказать о каких-то приоритетах этой программы?

Р. ВАРДАНЯН: Мы попытались разобраться в том, какие рынки будут доминирующими? Мы хотим быть в России, в Украине, в Казахстане. При этом мы подтверждаем, что занимаемся только инвестиционно-банковским бизнесом. И не хотим заниматься коммерческими банками, как отдельным бизнесом, который будет конкурировать со Сбербанком или с Альфа-банком. Коммерческий банк, который встраивается в нашу систему, - это банк с локальной задачей поддерживать наши сервисы для наших инвестиционно-банковских услуг.

Мы сказали себе, что - да, мы вкладываем деньги в страховой бизнес, в факторинговую компанию, в банки, но это все - исключительно через фонд прямых инвестиций.

Мы хотим сохранить систему партнерства, мы хотим построить дистрибьюторскую сеть по всей России и, может быть, в Украине. Мы однозначно хотим сохранить такую модель бизнеса, при которой основной доход - от клиентского обслуживания, а не от собственной позиции.

Мы также подтвердили свое желание позиционироваться в международном пространстве - в первую очередь в Азии, на Ближнем Востоке - создать там офисы, и это, кстати, позволит нам привлекать инвестиции в Россию. Мы хотим создать большое число фондов прямых инвестиций, которые будут инвестировать в новые растущие компании.

Наша стратегия предполагает рост качества людей, качества бизнеса. Мы обязаны расти быстрее, чем индустрия в среднем.

НБЖ: Складывается впечатление, будто вы готовите какие-то мощные сюрпризы, находитесь на пороге каких-то крупных прорывов...

Р. ВАРДАНЯН: Я не знаю, что вы имеете в виду под прорывами, но мы все время в движении, все время что-то делаем. Смотрите, какие сделки мы совершили в 2007 году - реструктуризация и поиск стратегического партнера для АвтоВАЗа и ОГК-4, первое в России размещение привилегированных акций УРСА Банка, участие в создании нового самолета «Сухой», фонды подняли, прямые инвестиции сделали, бизнес-школу совместно с партнерами открыли...

НБЖ: Не могу в нашей беседе обойти такую модную тему, как IPO. Похоже, вы не планируете в ближайшей перспективе выходить на публичное размещение.

Р. ВАРДАНЯН: Не так. Мы считаем, что это вопрос не моды, а необходимости. Мы хотим иметь этот инструмент доступным для нас, он очень хорош на определенном этапе. IPO - важный шаг для компании, но это не конечная цель. Только инструментарий. Технически, я думаю, мы будем готовы к публичному размещению в конце 2008 года.

НБЖ: Вы говорите, что у «Тройки» и «Ренессанса» абсолютно разные модели бизнеса. В чем разница? И в чем они успешнее вас?

Р. ВАРДАНЯН: Об этом надо спросить клиентов.

НБЖ: Нас интересует ваше мнение, как самого крупного игрока на этом рынке.

Р. ВАРДАНЯН: Есть и другие игроки, которые достаточно серьезно развиваются, активно вкладывают деньги. Хотя, конечно, жаль: мы существуем уже семнадцать лет, а за последние двенадцать никаких новых имен не появилось. Индустрия должна расширяться. Чем больше будет профессиональных участников, тем лучше. Мы всегда за это стояли - и я, и мой партнер Жак Дер Мегредичян, и Павел Теплухин, - всегда много времени и сил тратили на индустрию. Мы активно оперируем в НАУФОР, в РТС. Всегда пытались не только заработать деньги для «Тройки», но и создать правильную среду. Скажем честно: «Ренессанс» никогда на это не отвлекался, там считали, что это не очень важно.

НБЖ: Ну, вот вам и отличие.

Р. ВАРДАНЯН: Да, для нас важно не только самим быть успешными и прибыльными, но и выстроить правильную среду, правильную инфраструктуру.

Мы работаем в длинную. С этим же связано наше участие в проекте бизнесшколы Сколково. Это не проект Рубена Варданяна, это проект большого количества людей, которые сообща поверили в важность его воплощения.

КАК «ТРОЙКА» РЕШИЛА НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС

НБЖ: В своих интервью вы отдаете должное тем иностранным партнерам, которые работали с вами на заре бизнеса. Понятно, что тогда они вас многому научили, но также известно, что сегодня множество иностранцев работает под вашим крылом, и уже вы ими руководите. В чем их сильные стороны и в чем они уступают нашим менеджерам?

Р. ВАРДАНЯН: Мне трудно ответить на этот вопрос, потому что я человек, который не понимает, что такое национальные или религиозные различия. Иностранец - не иностранец: Есть команда, есть цель. У каждого свои функции. У меня до сих пор работают люди - мои менторы и партнеры, - которые старше меня. В правление входит и мадагаскарец, и француз, и американка, и англичанин. На самом деле нет понятия «иностранец». Есть понятие «профессионал».

НБЖ: Но есть же какие-то ментальные отличия. Скажем, американцев не без оснований считают трудоголиками, а россиян ругают за лень...

Р. ВАРДАНЯН: Неправда. Не знаю, как в других местах, а у нас в компании все работают с одинаковым энтузиазмом - и французы, и россияне, и грузины, и казахи. У нас принято работать много. А почему до сих пор ценится западный опыт? Наверное, потому, что индустрия для России новая, здесь прежде не было людей с пониманием фондового рынка. И сейчас у нас много иностранцев. Я должен сказать, что «Тройка» в этом смысле - уникальная компания. Будучи российской, она всегда приглашала очень много зарубежных специалистов. С первого дня.

НБЖ: То, что наши менеджеры едут работать на запад, вполне объяснимо. Но скажите, что привлекает к нам молодых энергичных финансистов из Европы, из Штатов, из Австралии? Большие заработки? Драйв? Или все они - любители острых ощущений?

Р. ВАРДАНЯН: И то, и другое, и третье. За семнадцать лет я видел и середнячков, которые приезжали, потому что не могли ничего добиться у себя дома, видел аферистов, которые приезжали, чтобы здесь - в мутной воде - попытаться поймать рыбку, видел людей, которые приезжали с миссией - помочь России стать нормальной цивилизованной страной...

Я уже говорил вам: мир меняется. Это видно и по бизнес-образованию. Раньше все студенты ехали в бизнесшколы на запад с тем, чтобы после учебы там остаться и там работать. Сейчас не только возвращаются те, кто отсюда уехал, но еще и молодые иностранцы приезжают в Россию, в Китай. Знаете, во Франции есть одна из лучших школ - INSEAD, у нее два кампуса - один под Парижем, в Фонтенбло, другой в Сингапуре. Первые три года они уговаривали людей поехать в Сингапур. Сейчас, напротив, все хотят ехать в Сингапур, а во Францию неохотно едут - неинтересно. Люди, особенно лидеры, выбирают те места, где динамично, где есть возможность реализовать себя. И «Тройка» всегда была таким местом, давала людям реализовать себя. А это самое главное.

Иногда шутят, что у нас армянская компания, но это не так: из 1200 человек - армян не более трех десятков.

НБЖ: Вы взяли Андрея Шаронова (бывший зам. Грефа в МЭРТе. - Ред.) для того, чтобы он осуществлял связь с правительственным ресурсом?

Р. ВАРДАНЯН: Нет, потому что он не просто чиновник, он уникальный чиновник. В МЭРТе он отвечал за реформы индустрии, он отвечал за то, чтобы трансформировать компании, привлечь инвестиции, за венчурные фонды, за инвестиционную привлекательность. Андрей обладает глубоким знанием отраслей, уникальным знанием механизмов взаимодействия в частногосударственном партнерстве. Я уверен, что в следующие пять-десять лет возникнет огромное количество проектов, где государство будет выстраивать такое партнерство. Это стратегически важное направление.

Кроме того, у нас он отвечает за инфраструктурные фонды, за работу с крупными государственными компаниями, которые сейчас выходят на публичный рынок и хотят быть публичными компаниями.

НБЖ: Можете ли вы сказать, в чем состоит суть вашей масштабной корпоративной программы? В чем заключается ваше желание довести этот процесс до принципиально «нового уровня» (я беру в кавычки ваши слова)?

Р. ВАРДАНЯН: Все очень просто. Я человек системный: принять решение, сделать одно, потом сделать второе, третье и так далее - в запланированной последовательности. В нашем бизнесе основное - это люди. Но если так, значит, людям надо уделять много времени, людям надо давать много возможностей, люди должны быть заинтересованы в совместной работе, люди должны чувствовать, что они - важнейший актив. Поэтому надо много усилий и ресурсов тратить на корпоративную культуру, коммуникации, на то, чтобы люди чувствовали себя уважаемыми, ощущали свою причастность к приему решений.

За 16 лет мы сформировали свой собственный свод корпоративных правил и издаем его в виде книги, она называется «Книга думающего человека». Первый вариант появился еще в 1996 году, с тех пор книга неоднократно переиздавалась, что-то корректировалось, что-то дополнялось.

НБЖ: Вы утверждаете, что сотрудники «Тройки-Диалог» по заведенному у вас порядку оценивают даже вас и вашу деятельность, причем, в прошлом году вы получили не самый высокий бал.

Р. ВАРДАНЯН: Да, это так.

НБЖ: Но как могут сотрудники оценить то, что делает глава их холдинга, основной акционер? Ведь ясно, что это вне их компетенции, что большая часть вашей работы проходит за пределами офиса и носит абсолютно конфиденциальный характер.

Р. ВАРДАНЯН: Есть члены правления, есть стратегия, есть четкий регламент, который определяет круг обязанностей каждого, в том числе и мои обязанности, как председателя совета директоров. Меня оценивают не как хозяина компании, а как нанятого топ-менеджера и в соответствии с теми задачами, которые я должен выполнять. Конечно, меня не оценивает курьер, это прерогатива членов правления, топ-менеджеров и не только тех, с кем я пересекаюсь. Человек двадцать высказывают свое мнение.

НБЖ: А как они это делают - тайным голосованием?

Р. ВАРДАНЯН: Это сложный механизм. У нас есть независимые члены Совета директоров, которые не работают в компании, но являются менторами. Они приезжают, интервьюируют всех сотрудников, получают отчеты, в частности отчет и о моей работе, потом все это выносится на правление, происходит голосование, и по его результатам определяется бонус.

НБЖ: И вам тоже положен бонус?

Р. ВАРДАНЯН: Да, я не получаю дивиденды как акционер. Как работник я получаю зарплату и бонус.

НБЖ: И, получается, ваша премия может быть меньше, чем у других?

Р. ВАРДАНЯН: Многие годы так и было. И зарплата была меньше. Она поднялась на уровень других топ-менеджеров или стала выше лет пять, наверное, назад. Я был молодым и мог подождать, а иностранцев надо было нанимать за большие деньги. Они получали в разы больше. Ну и что? Я как хозяин знал, что в итоге выиграю.

НА ЧЕМ СТОИМ: ТРИ БАЗОВЫХ ПРИНЦИПА

НБЖ: Безусловно, вы весьма удачливый бизнесмен. Но есть один эпизод, который вызывает вопросы. Я имею в виду попытку создания на базе Росгосстраха глобального финансового холдинга? Почему эта попытка не удалась? Если я правильно понял, идея базировалась на том, чтобы использовать уникальный ресурс Росгосстраха - две тысячи триста отделений по всей стране...

Р. ВАРДАНЯН: Подождите. Никакой попытки не было. Это опять-таки был вопрос стратегии. Мы с Хачатуровым обсуждали варианты: есть такая дорога, есть другая - какую выбрать? В итоге поняли, что неразумно строить финансовый супермаркет. Мы поездили, посмотрели и приняли такое решение.

НБЖ: И изначально тоже не было желания?

Р. ВАРДАНЯН: Давайте снимем все вопросы. Первым желанием, когда мы пришли в Росгосстрах, было - поднять его из руин. Когда это получилось, задумались: что дальше? Каким должен быть следующий шаг? Мы поехали в Китай, в Индию, познакомились с практикой других стран. Нам хотелось понять, что происходит в мире с финансовыми супермаркетами, какие там плюсы и минусы. И в итоге решили, что слишком рано, не стоит. Клиент не готов, среда не готова, инфраструктура не готова, да и сам Росгосстрах был не готов.

НБЖ: Много писали и говорили о вашем желании продать «Тройку» в 2006 году. Говорят, вы были на грани принятия решения о продаже. Затем вдруг передумали. Цитирую одно из ваших интервью: «Решение было непростое, и я все выходные провел в раздумьях». А в чем заключалась трудность, какие чувства в вас боролись? И еще существует версия, что все это было тонким рекламным трюком, чтобы привлечь внимание к своей компании.

Р. ВАРДАНЯН: Это я комментировать не хочу - не люблю такие вещи. Тем более, что информация шла не от нас, а от западных банков - об их желании нас купить...

НБЖ: ...Но и соблазн продать был?

Р. ВАРДАНЯН: Когда на столе лежат большие деньги, то появляется и соблазн... В конечном итоге, любой бизнес когда-нибудь продается. Ты стараешься заглянуть в перспективу, сравниваешь сегодняшние возможности получить деньги с дальними перспективами, сравниваешь риски - политические, макроэкономические, разные. Ты смотришь на свои желания - чем бы хотел заняться в этой жизни? Ты спрашиваешь себя: мой бизнес дошел до потолка или нет? И еще вопрос: насколько серьезны возможные риски, произойдут ли большие, глобальные кризисы, что будет у нас в России? И хочешь ли ты продолжать заниматься этим бизнесом? Вот такие были раздумья. Я задавался вопросом: насколько долго хочу оставаться инвестиционным банкиром и готов ли в таком жестком режиме, как живу сейчас, жить еще многие годы?

НБЖ: Про режим. Вы же объявили о том, что отошли от оперативного управления компанией.

Р. ВАРДАНЯН: Ну и что? Это ничего не меняет, потому что продолжается строительство проекта, возникают новые задачи, все развивается. Это сервисный бизнес. Ты обслуживаешь клиентов, поэтому и работаешь двадцать четыре часа в сутки. Я, конечно, утрирую, но у меня рабочий день начинается в восемь утра и заканчивается в одиннадцать часов вечера.

НБЖ: Скажите, ваше самолюбие тешит то, что Форбс включил вас в список самых состоятельных бизнесменов России, состояние которых - от миллиарда долларов?

Р. ВАРДАНЯН: Нет, меня больше радует другое. Возможность доказать прежде всего самому себе, но и всем остальным тоже, что можно быть успешным, построив бизнес на наших принципах. Важно, что и рынок это тоже оценил, хотя и не сразу, ведь в девяностые годы, когда ты говорил людям, что надо работать на перспективу, мало кто верил в успех.

С 1991 года у нас было три базовых принципа, и до их пор мы их жестко придерживаемся. Первый я уже озвучивал: мы работаем в длинную. «Тройка» - единственная компания в России, которая, начиная с года своего создания, проходит аудит в международных аудиторских компаниях. В 1992-м, имея $35 тыс., мы отдали $25 тыс. на то, чтобы пройти аудит. Мои коллеги и друзья смотрели на меня, как на сумасшедшего.

Второй принцип: мы - сервисная компания. Обслуживаем клиентов. Это важно подчеркнуть, потому что у нас было много таких компаний, которые назывались банками, но при этом собирали деньги с клиентов, а потом на эти деньги акционеры покупали себе активы. У нас всегда был маленький капитал и скромная позиция: мы обслуживаем клиентов, наш основной доход от обслуживания клиентов, а не от собственных инвестиций.

Третий принцип - мы уважаем себя, уважаем Россию, уважаем мир, уважаем партнеров. У нас не принято ругаться матом, в основе нашей корпоративной культуры - терпимость, толерантность по отношению друг к другу, к разным национальностям, к разным вероисповеданиям.

НБЖ: Еще я слышал, что каждый понедельник вы рассказываете сотрудникам о том, что происходит в компании. В какой форме это происходит? И какова у вас текучесть кадров?

Р. ВАРДАНЯН: Текучесть низкая около тринадцати процентов. Для нашего бизнеса это вообще ничто. И правда, каждый понедельник ровно в девять утра я выступаю перед всеми сотрудниками, рассказываю о том, что произошло за неделю, что планируется.

НБЖ: Весной рынок взбудоражила весть о том, как щедро вы вознаградили своих сотрудников, выплатив им из своих денег двадцать миллионов долларов. Что значит «из своих денег»?

Р. ВАРДАНЯН: Взял кредит и выплатил. Десять миллионов - всем поровну. Каждому, кто на тот момент работал в компании независимо от стажа. И другие десять миллионов - в зависимости от стажа.

НБЖ: А недавно газеты оживленно комментировали ваше обещание выплатить сотрудникам сто миллионов долларов в случае, если компания через пять лет достигнет намеченных финансовых показателей. Это правда?

Р. ВАРДАНЯН: Это правда.

НБЖ: И то, что десять процентов сотрудников реально смогут получить по миллиону долларов?

Р. ВАРДАНЯН: Нет, это не совсем так. Это не совсем точная информация. При выплате премии мы будем смотреть на стаж и на конкретные показатели. И, возможно, кто-то из тех десяти процентов, которые ежегодно будут лучшими, получит около миллиона долларов.

НБЖ: Одни говорят, что это инструмент мотивации, другие расценивают как чистую благотворительность...

Р. ВАРДАНЯН: Для меня это другое. Это честные отношения с моими сотрудниками. Я им говорю: вот есть такая мечта, и я хочу, чтобы мы вместе ее претворили. И я готов с вами поделиться тем, что мы с вами вместе создаем. Вот - задачи, они тяжелые, они амбициозные, они потребуют от вас много труда, но все вы должны знать, что не только я один получу много нулей, но и вы тоже. Это не компенсационная часть. Вы компенсацию заработали, получили бонусы, выплатили налоги. А я хочу с вами дополнительно поделиться. Делиться от созданного самим - это очень хорошо.

НБЖ: В своих вопросах вам я, видимо, был не оригинален. О чем бы вы хотели сказать, но вас не спрашивают?

Р. ВАРДАНЯН: В наше время тяжело поверить во что-то хорошее. Люди боятся обмана, очень просто разочароваться. Все пытаются найти какойто подвох - даже там, где его и близко нет.

НБЖ: В нас крепко сидит опыт недавнего прошлого. А вы оптимист?

Р. ВАРДАНЯН: Нельзя заниматься бизнесом, не будучи оптимистом. Это закон. Я всегда знал, что могу сделать завтра и послезавтра. Знал, кем бы я хотел быть через двадцать лет. Да, я оптимист.