НБЖ: Евгений Викторович, вы с 1993 года занимаетесь одновременно и политикой и экономикой. Как вам это удается?

Е. БУШМИН: Действительно, когда-то я начинал депутатом Государственной думы, приехав из Нижнего Новгорода. Потом ушел - сначала в налоговую службу, затем в Минфин. Я не хотел возвращаться в публичную политику, но так уж получилось.

НБЖ: В Нижнем Новгороде вы ведь работали вместе с Немцовым?

Е. БУШМИН: Да. В 1991 году он вернулся из Москвы, из Верховного Совета представителем президента, а я тогда работал директором компьютерной фирмы и президентом биржи. Ну и встретился с ним. Был у него официальным советником, какие-то организаторские способности приложил. В то время все очень боялись коммунистической угрозы: кинули «комсомольский клич» - выбирали новых, молодых депутатов в Государственную Думу. И Немцов отправил меня в Москву. А потом и сам перебрался.

НБЖ: Он действительно был прогрессивным губернатором?

Е. БУШМИН: Немцов выиграл у местной партийной номенклатуры выборы в Верховный Совет РСФСР. Это было серьезно. Тогда все молодые демократы ему помогали, как могли, и он, конечно, был тем, кем был. Другой разговор, что структура власти перемалывает всех.

НБЖ: Ну, не всех все-таки.

Е. БУШМИН: Да всех. Даже Чубайса. По моему мнению, более правого, чем Чубайс, не найти. Немцов ему в подметки не годится.

НБЖ: А вы себя считаете правым?

Е. БУШМИН: Нет. Я занимался экономикой. Всегда. Революций, призыва «ура, вперед!» - всегда боялся. Мне нравится, когда все движется эволюционно, а как только что-то дернется - значит, все плохо, разваливается.

НБЖ: Как вы пришли в бизнес? Вы же были преподавателем?

Е. БУШМИН: Я работал в научно-исследовательском институте. Конечно, был преподавателем. Но, в основном, заведующим сектором в НИИ. Я занимался АСУ. Где-то в 1987 году, когда уже перестройка наступила, пришла идея заняться автоматизацией лабораторных исследований в медицине, затем - управлением экономикой областной клинической больницы. Что я и делал. А потом создал малое предприятие.

В то время в страну начали поступать компьютеры. Для того чтобы они стали рабочим инструментом, нужны были программы. И я понял, что, собрав группу молодых ребят, которые пишут программы, можно заработать деньги на разработке программного обеспечения.

Тогда приходили нерусифицированные компьютеры, а работать они должны были у нас. Мы наклеивали русские буквы на клавиатуру. Я сам писал драйверы. Мы продавали много этих драйверов. Софт давал приличный доход. Он позволил купить акции биржи. А биржа сразу столкнулась с тем, что работать, не создав систему управления торгов, нельзя. Я занялся и этим...

НБЖ: И, несмотря на успех в бизнесе, пошли в политику?

Е. БУШМИН: Я же сказал: «комсомольский призыв». В 1993 году, во время расстрела Белого дома, перегруппирования всей политической общественности, моя неактивность была одной из самых активных позиций. Я вошел в депутатскую группу «Либерально-демократический союз 12 декабря», которую возглавил Борис Федоров. А потом ушел работать в налоговую службу.

Первые годы, когда я работал в Минфине, были очень страшными. Деньги уходили в регионы «с колес»

НБЖ: В форме ходили?

Е. БУШМИН: В форме ходил. И Починку делал форму. Сам рисовал погоны. Он пришел руководителем налоговой службы, а я стал уже не просто, а первым замом. Говорю ему: «С чего начнешь?» Он: «Надо обязательно сделать форму налоговой службы».

НБЖ: Почему модельеров не позвали?

Е. БУШМИН: Был простой принцип: нарисуй что угодно, отдай в министерство обороны, они раскритикуют, и в итоге выйдет то, что разрешат. Мы так и сделали. Но там не знали: четыре звезды делать на погонах руководителя или одну большую, как маршальская. Я решил сделать четыре маленьких, как у генерала армии. Вот такие у нас были шутки с погонами Починка (смеется). Хотя сейчас думаешь, что юмор в нашей работе был тоже необходим.

А в июне 1998-го перешел в Минфин, попал туда перед самым дефолтом. Я занимался финансированием регионов. Моя задача была прилететь, например, в Челябинск, доехать до администрации и пройти по коридору сквозь строй женщин, которые кричат, что их мужьям уже полгода не платят зарплату.

НБЖ: Как вы это пережили?

Е. БУШМИН: Не дай Бог вернуть то время, которое я пережил в 19981999 годах. Первые годы, когда работал в Минфине, были очень страшными. Пенсии не платили, зарплаты не платили, военные заводы работали просто на «галочку». Они выпускали, что могли, ничего за это не получая... Деньги из казначейства уходили в регионы «с колес».

Все тогда было по нулям, нефть - девять долларов за баррель. Это время очень похоже на начало 90-х годов. Но в ту пору даже продовольствия не было. А вторая волна безденежья была в 1998 году. И мы все это выгребли.

НБЖ: Сейчас, можно сказать, наступило время относительной сытости?

Е. БУШМИН: В связи с очень большой дифференциацией доходов не все сыты. В экономике нефтедоллар забивает все.

Любые инициативы наказуемы потому, что «и так все хорошо». Денег очень много - трагедия, Стабилизационный фонд очень большой - тоже трагедия. Социальные ожидания растут.

Но пока мы не поймем, что если человек не может заработать себе на кусок хлеба, то надо не хлеб ему давать, а удочку, чтобы он рыбу поймал, ничего не получится.

НБЖ: Мне кажется, что у людей сильно изменилась психология.

Е. БУШМИН: Да, число людей, способных здраво воспринять ситуацию, становится все больше. По моим оценкам, сегодня уже 80% готовы взять удочку, но 20% по-прежнему иждивенцы. Объясняешь им: так нельзя, вы этот хлеб съедите, а что будете есть завтра? Нет, отвечают, лучше хлеб сейчас, лучше всем зарплаты повысить, а что будет завтра нас не касается.

Поэтому я боюсь социальных ожиданий, связанных с ростом Стабилизационного фонда. Сейчас часть этих денег удалось пустить на национальные проекты, но я ожидал, что уже в следующем году инфляция будет не выше 3-4%. А снижение инфляции опаздывает, и понятно, почему. Наши расходы очень серьезны. Мы столько не производим. Часть средств, которые тратим, - это нефтяные деньги. Мы проедаем не те деньги, которые зарабатываем.

НБЖ: Но государство создало уже несколько фондов: Стабилизационный, Резервный, Фонд будущих поколений. Как и за счет чего они формируются, как и где размещаются их средства, каковы риски этих размещений? Как заставить средства этих фондов работать на российскую экономику уже сейчас?

Е. БУШМИН: Для начала внесу ясность по поводу фондов. Пока можно говорить о существовании только Стабилизационного фонда РФ. Он формируется за счет средств, поступающих от вывозной таможенной пошлины на нефть, и налога на добычу полезных ископаемых (нефть), если цена за баррель нефти сорта «Urals» выше $27.

Наши расходы очень серьезны. Мы проедаем не те деньги, которые зарабатываем

Доходность по таким инвестициям не очень велика, порядка 2-3% годовых, но и риски потерь от размещений минимальны. Тем не менее многие эксперты, в том числе и Счетная палата, в своих заключениях обращают внимание на расчетные потери от такого размещения средств фонда, порядка $5-6 млрд. в 2006 году. Данные расчеты базируются на потерях, происходящих в связи с номинальным укреплением рубля по отношению к ведущим мировым валютам, а также в связи с инфляционными издержками. Но многие забывают, что основные задачи, которые ставились перед Стабфондом в момент его формирования, в 2004 году, заключались в обеспечении макроэкономической стабильности, снижении зависимости российской экономики и федерального бюджета от колебаний финансовых поступлений от экспорта сырьевых товаров. А стабильность дорогого стоит.

Напомню, что кризис 1998 года спровоцировал именно федеральный бюджет, объявивший дефолт по своим внешним обязательствам. Кроме того, за счет средств Стабилизационного фонда были сокращены внешние долговые обязательства в объеме $22,6 млрд., 30 млрд. руб. ($1,04 млрд.) было направлено на покрытие дефицита Пенсионного фонда. По сути, за счет средств Стабфонда в 2007 году будет профинансирован в объеме 250 млрд. руб. Фонд содействия реформированию ЖКХ. Еще 300 млрд. руб. пойдет на капитализацию институтов развития, прежде всего Банка развития, Российской венчурной компании, Российской корпорации нанотехнологий.

Новые экономические задачи потребовали корректировки не только функций и структуры Стабфонда, но и структуры федерального бюджета.

Для того чтобы обеспечить эффективное использование бюджетных ресурсов и долгосрочную макроэкономическую стабильность, были приняты законодательные решения, которые поддержат в 2008 году переход от функционирования Стабилизационного фонда к более сложному механизму управления нефтегазовыми доходами. Данный переход предполагает, вопервых, создание двух фондов: Резервного (10% ВВП), который предназначен для замещения выпадающих доходов бюджета в случае снижения цены на нефть, и Фонда будущих поколений (Фонда национального благосостояния), предназначенного для повышения качества жизни людей, развития экономики, улучшения благосостояния как будущих, так и нынешних поколений. А во-вторых, эти фонды будут формироваться за счет нефтегазовых доходов, которые выделяются из общих доходов федерального бюджета. Кроме того, часть нефтегазовых доходов будет направляться на финансирование текущих расходов федерального бюджета, но объем этих средств в период с 2008 по 2010 год будет постепенно снижаться и составит с 2011 года 3,7% ВВП. С 2008 года также вводится норма, в соответствии с которой предельный дефицит бюджета будет ограничен на уровне 1% ВВП, а превышение этого предела будет возможным только в случае, если нефтяные цены резко упадут и понадобятся средства Резервного фонда. Согласно Бюджетному кодексу РФ, средства Резервного фонда могут размещаться в долговые обязательства иностранных государств, иностранных государственных агентств, международных финансовых организаций, перечень которых утверждается правительством РФ. Порядок управления средствами Фонда будущих поколений пока вообще не определен. Парламент будет обсуждать этот вопрос осенью.

Модель управления средствами Фонда будущих поколений будет менее консервативна, чем Резервного фонда. Доходы от размещения средств Фонда будущих поколений могут расходоваться на покрытие дефицита пенсионной системы, если он возникнет в долгосрочном периоде.

В мире существует достаточно много успешных примеров управления активами подобного рода. Начиная от государственных фондов, как в Норвегии или Объединенных Арабских Эмиратах, с доходностью 8-10% годовых, до управления базовым капиталом университетов (эндаументы), номинальная доходность которых в США составляет 10-11% на протяжении последних 10-20 лет.

НБЖ: Можно ли, как предлагают некоторые экономисты, пустить часть средств Стабилизационного фонда на закупку западных технологий, которых у нас нет?

Е. БУШМИН: Мое отношение очень простое. Первое: я категорически за то, чтобы покупать новые технологии на эти деньги. Второе: я категорически против. Почему? Потому что чиновник этого сделать не сможет. Мы закупим все самое старое, пересажаем этих чиновников, опять закупим и опять окажется, что закупили не то. Чиновникам нельзя доверять такие решения.

НБЖ: А кто должен их принимать?

Е. БУШМИН: Тот, кто заинтересован в конечном результате. Если в конечном результате заинтересован собственник завода, то он будет покупать новые технологии. Конечно, если у него будут деньги. Весь вопрос, как дать деньги? Почему создается Банк развития? Потому что нужны новые технологии в раздаче денег. Как бы смешно это ни звучало. Поэтому я за Банк развития.

НБЖ: В каких пропорциях будут финанcировать подготовку и проведение Олимпиады государство и частный бизнес? Какова роль российских банков в этом процессе?

Е. БУШМИН: Федеральным бюджетом на три года предусмотрено выделить в рамках федеральной целевой программы «Развитие г. Сочи как горноклиматического курорта (2006-2014 годы)» 81,1 млрд. руб. Средства будут направлены, прежде всего, на развитие транспортной инфраструктуры, на строительство объектов, обеспечивающих электроэнергией. Но одними бюджетными средствами здесь не обойтись, тем более строительство олимпийских объектов и дальнейшая их эксплуатация это весьма прибыльное дело. Банки и частные инвесторы будут сами заинтересованы принять участие в их строительстве. Я считаю, что участие частного бизнеса в финансировании подготовки Олимпиады должно быть гораздо большим, чем федерального бюджета. Но государство должно создать условия для привлечения частного бизнеса.

НБЖ: Ваше мнение: каким образом можно соскочить с нефтяной иглы?

Е. БУШМИН: Забить скважины. Забил и никаких проблем с нефтяной иглой.

НБЖ: Действительно, просто и надежно, но все-таки?..

Е. БУШМИН: У нас есть нефть, ее покупают, возможно, через 50 лет она будет не нужна. Снижать ее добычу сейчас нельзя. Наращивать темпами коммунистической стройки тоже нельзя. Не надо ничего менять, потому что это бессмысленно. Люди заняты, все работает, все хорошо, нефти хватит еще на 70-80 лет.

НБЖ: Тем более что и цена на нее, похоже, не собирается падать.

Е. БУШМИН: Никогда. Не верю я, что цена упадет. Возможно, будут колебания аж до $50 за баррель, а потом опять $110, $120, $150. Это мое мнение. Но я его держу при себе.

НБЖ: Почему?

Е. БУШМИН: Потому что оно означает, что социальные ожидания от накопленных денег будут возрастать.

НБЖ: Если у людей будет возможность зарабатывать, то и ожидания не так страшны.

Е. БУШМИН: Через 10 лет возможностей для того, чтобы зарабатывать, станет еще больше. Главное, не скатываться к иждивенчеству.

НБЖ: А что, есть такие предпосылки?

Е. БУШМИН: Весь вопрос в этом. Допустим, вы формируете свой домашний бюджет. Говорите: вот на это буду тратить, на это - пока подожду. С нефтяными деньгами мы должны поступать так же. На что их тратить? Я считаю абсолютно правильным любое приобретение диагностического медицинского оборудования. Это не приводит к инфляции. Зато улучшается качество медицинского обслуживания. А еще лучше начать производить оборудование самим.

Давайте логически искать такие ниши, которые не увеличивают инфляцию, не дарят человеку ничего просто так, но повышают качество жизни. Поэтому в национальных проектах я считаю главными - здравоохранение и образование. А с жильем так ничего и не понимаю. Я услышал о решении строить социальное жилье и подумал: ну, слава Богу, потому что мы, направив деньги в ипотеку, ничего, кроме подъема цен на жилье, не почувствовали и не почувствуем. Так во всем мире.

Для того чтобы решить социальные проблемы, нужно строить социальное жилье. Нужно давать возможность его получать. А ипотеку развивать через компенсацию части ипотечного кредита. Давать кредит не под 12% годовых, а под 6%. Я считаю, это правильно, потому что человек должен заплатить за жилье, да еще с процентами, но при этом проценты не губительные, позволяющие ему как-то выкрутиться. Как только человек выкрутится - это уже гражданин.

Получив социальное жилье, его владелец должен будет платить, кроме коммунальных услуг, и за аренду жилья. Так можно решить проблемы ЖКХ. Если он не сможет платить, появится новая задача: как обеспечить всех работой, чтобы все могли платить за аренду?

Нужно убрать политические лозунги, руководствоваться только логикой, она поможет найти верное решение.

НБЖ: Красиво, но не понятно. Что подсказывает ваша логика: как лучше распорядиться свободными средствами?

Е. БУШМИН: Если рассматривать ситуацию с точки зрения независимого инвестора, я бы обратил внимание на все проекты, которые ориентированы на увеличивающийся внутренний спрос во всех секторах экономики, начиная от потребительского, банковского и заканчивая промышленным.

С точки зрения государственных финансов, мы должны оценивать проекты через призму их способности приносить доходы на достаточно длительном отрезке времени и их общественной полезности. Кстати, именно для этих целей и создавались на средства федерального бюджета такие институты развития, как Российская венчурная компания, Банк развития, Инвестиционный фонд, Российская корпорация нанотехнологий. Вот я так думаю.