НБЖ: Алексей Валентинович, какие основные цели и задачи денежнокредитной политики Банк России определил на будущий год?

А. Улюкаев: Главная цель остается неизменной - обеспечение финансовой стабильности в целом и стабильности банковской системы.

Но поскольку российская экономика - открытая, мы все больше зависим от того, что происходит в мире, это обстоятельство влияет на задачи каждого года.

Главная задача 2007 г. - снижение уровня инфляции до 8-8,5%. Предсказуемый низкий уровень инфляции - обязательное условие для того, чтобы экономика функционировала успешно.

Мы даем четыре сценария развития макроэкономической ситуации в 2007 г. Наша задача - показать деловому сообществу, что Банк России видит возможность позитивного развития макроэкономической ситуации при любых изменениях внешних условий и готов предложить набор своих инструментов, соответствующий любому из этих вариантов.

Надо сказать, что макроэкономическая ситуация действительно развивается очень динамично - и у нас в стране, и в мире. До сих пор на нее заметно влияли условия мировой торговли, которые характеризовались в последние годы быстрым ростом цен на сырьевые товары. Прежде всего - на нефть и газ, но также и на металлы, что связано с высокими темпами мирового экономического роста, особенно в развивающихся странах - Индии и Китае.

В России на протяжении нескольких лет постоянно рос торговый баланс, сохранялось высокое сальдо текущего счета платежного баланса. Это, в свою очередь, приводило к высокой ликвидности банковского сектора. Следовательно, мы использовали инструменты, в основном связанные со стерилизацией избыточного денежного предложения, и почти не использовали инструменты, связанные с рефинансированием, с восполнением недостающей ликвидности.

Но сейчас не исключено, что наступает время, когда потребуется весь наш инструментарий. Это связано с несколькими обстоятельствами. Первое - изменение динамики мировых цен на основные сырьевые товары. Факты свидетельствуют о том, что период быстрого роста цен на них закончился. Это не драматическое обстоятельство. И мы должны быть готовы к тому, что рост золотовалютных резервов уже в 2007 г. и в последующие годы может не быть таким значительным, как раньше.

Одновременно быстрыми темпами растет импорт. Значит, положительное сальдо и торгового, и платежного баланса будет не очень высоким. Такова новая тенденция макроэкономической политики...

Ей противостоит другая тенденция: из страны - экспортера капитала мы превращаемся в чистого импортера капитала. Этот перелом произошел на стыке 2005-2006 гг. Рост притока капитала составил за три квартала текущего года - $26,8 млрд. Это очень много. Я бы сказал, экстремально много. Поэтому мы пересматриваем свои прогнозы по притоку капитала на следующие годы. Все будет зависеть от развития этих тенденций: с одной стороны, сокращается положительное сальдо по текущему счету, с другой стороны, растет положительное сальдо по капитальному счету. Что будет происходить быстрее?

В соответствии с разными вариантами развития ситуации Банк России должен выбирать линию поведения: выступать в качестве кредитора последней инстанции, предоставляя чистый кредит банковскому сектору, или, проводя политику стерилизации, использовать лишь время от времени инструменты рефинансирования.

В любом случае в 2007 г. мы, наверное, будем совершенствовать уже выстроенную систему рефинансирования. До сих пор мы не могли проверить ее работоспособность, она не была востребована в силу избыточной ликвидности банковской отрасли. Возможно, 2007-й как раз и будет тем годом, когда внутренних ресурсов в банковской системе окажется недостаточно для того, чтобы пополнять текущую потребность в ликвидности.

Из страны - экспортера капитала Россия превращается в чистого импортера капитала.

НБЖ: В проекте Основных направлений описаны три сценария. А чем отличается от них новый четвертый сценарий?

А. Улюкаев: Во время обсуждения документа в правительстве, Национальном банковском совете и в комитетах Госдумы было высказано предложение разработать четвертый сценарий. Он самый оптимистический из всех предложенных. Согласно ему, цена российской нефти достигнет $85 за баррель. Прирост золотовалютных резервов составит $143 млрд., соответственно, стерилизация избыточной ликвидности будет еще более жесткой.

Но этот сценарий мы оцениваем как менее вероятный, чем сохранение нынешних тенденций, т. е. ценовые параметры останутся на уровне около $60 за баррель нефти сорта Urals.

Как я уже сказал, мы пересматриваем динамику капитального счета. Если раньше мы предполагали очень медленный рост, а именно порядка $10 млрд., то сейчас мы ставим $15 млрд. и понимаем, что это консервативная оценка, возможно рост будет еще больше.

НБЖ: Почему вы так думаете?

А. Улюкаев: Мы исходим из тенденций, которые сложились в этом году. У нас уже два года подряд почти в полтора раза увеличиваются прямые иностранные инвестиции. Это говорит о том, что инвесторы расценивают инвестиционный климат в России как вполне приемлемый.

Раньше инвесторы, ожидая укрепления рубля, приходили, вкладывались в инструменты денежного рынка, гарантированно получали доход, а если эти ожидания не сбывались, то уходили. Это приводило к очень высоким колебаниям ликвидности банковской системы. Резкие скачки - на уровне $10 млрд. за месяц наблюдались в 2004-2005 гг. Ситуация изменилась после того, как с 1 июля 2006 г. рубль стал полностью конвертируемым не только по текущим, но и по капитальным операциям. Исчезло требование резервировать определенные суммы при проведении капитальных валютных операций. Бизнес по привлечению средств стал более дешевым. Это очень сильно повлияло на поведение инвесторов.

Сегодня на нашем рынке появились принципиально другие, более консервативные инвесторы, которые приходят не на неделю, не на месяц, а на более долгий срок. Инвесторы, которые верят в динамику наших финансовых рынков, исходят из того, что рубль продолжит укрепляться, доходность на финансовых рынках будет относительно высокой по мировым меркам, а риски - вполне сравнимыми с теми, которые существуют при вложении в финансовые инструменты любой развитой страны.

По сезонной динамике притокаоттока капитала мы видим, что нынешний сезон - другой по отношению к предшествующим годам. Волатильности стало меньше, есть более выраженная динамика притока капитала. Это значит, что, с одной стороны, вроде бы наши задачи немножко упрощаются, потому что мы затратим меньше усилий на сглаживание этих волн, но с другой - усложняются, т. к. из-за притока капитала уровень ликвидности получает дополнительный толчок и мы должны более активно применять свои инструменты. Это тоже особенность текущей ситуации.

НБЖ: Удастся ли в будущем году удержать темпы роста реального эффективного курса рубля в диапазоне 0-10%?

А. Улюкаев: В принципе, мы не хотим и не должны ничего подобного обещать, это не наше обязательство. Наше обязательство - финансовая стабильность, измеренная через индекс инфляции. Во всем мире известно, что реальный эффективный курс - это не ответственность центральных банков. Реальный эффективный курс - это некая счетная величина, которая всего лишь выражает инфляцию с поправкой на номинальный курс. Потому при совершенно разной политике Центрального банка может быть один и тот же реальный эффективный курс, и при одной и той же политике Центрального банка может быть разный реальный эффективный курс.

Например, Центральный банк проводит активную политику роста резервов. Это при прочих равных условиях должно было бы сдерживать укрепление курса. Но одновременно правительство может принять решение по повышению тарифов естественных монополий. В этом случае, что бы ни делал Центральный банк, реальный эффективный курс будет укрепляться.

НБЖ: Учитывали ли вы при разработке Основных направлений новые риски, появившиеся в банковской системе? Например, рост внешней задолженности банков, внутригодовые колебания банковской ликвидности, расширение присутствия зарубежных финансовых институтов на нашем внутреннем рынке?

А. Улюкаев: Конечно. Что касается внешней задолженности, то она действительно очень быстро растет. Если в 2005 г. у нас лидерами были нефинансовые предприятия, то теперь лидеры по долгам - кредитные организации.

Это связано с несколькими обстоятельствами. Во-первых, во всем мире быстрыми темпами растет доля зарубежных банковских кредитов в общем объеме финансирования. И мы не исключение. Во-вторых, полная конвертируемость рубля по счету капитальных операций повлияла на поведение внешних инвесторов. Они стали чаще заключать кредитные соглашения с банками.

Если по итогам года инфляция снизится на 1,5-2%, значит, можно снижать ставку рефинансирования на 0,5-1%.

Чистые внешние активы нашей банковской системы сейчас превышают $30 млрд., а раньше они составляли $15-20 млрд. Понятно, с чем они связаны. Банки привлекают средства за рубежом для того, чтобы разместить какие-то внутренние займы. Они проводят и весьма быстро активные операции, предоставляют кредиты предприятиям, населению - соответственно риски растут. Происходит их накапливание в банковской системе. Резкий рост банковской ликвидности, ее высокая подвижность - это тоже определенные риски. Поэтому сейчас мы проводим очень тщательный мониторинг задолженности.

Наверное, возможно с помощью механизма резервных требований ограничивать довольно простую банковскую схему фондирования за рубежом и размещения потребительского кредита. Мы можем повышать резервные требования по заимствованию нерезидентов, как один раз сделали в этом году, можем это делать и в дальнейшем, чтобы снижать стимулы к такого рода операциям, если их объем становится рискованным.

Что касается присутствия зарубежных финансовых институтов на нашем рынке, то мы не расцениваем это как большую угрозу или большой риск. Доля иностранцев в капитале нашей банковской системы растет очень умеренными темпами. Мы едва перевалили за 12%. Опасность развития событий по венгерскому или польскому сценарию, где 80-90% банковской системы находится в руках иностранцев, в нашей ситуации практически отсутствует. В связи со сложностью нашей банковской системы, с большим количеством региональных банков, мы такой опасности не видим.

Есть другая проблема - трансграничные банковские услуги. То, что многие наши компании размещают IPO на иностранных площадках, там же получают займы, держат за рубежом свои счета, - действительно серьезная угроза. Она, видимо, связана с недостаточным уровнем капитализации нашей банковской системы.

Есть еще одна проблема, связанная с тем, что в ряде случаев «дочки» иностранных банков пользуются более дешевым фондированием. Если мы видим, что дочерний иностранный банк, работающий в России, имеет здесь лучшие условия, чем наши банки, мы принимаем меры, чтобы выровнять условия.

Мы также стараемся облегчить условия слияния, консолидации банковского капитала, чтобы поддержать конкурентоспособность российских банков.

Необходимо снижать -и мы будем это делать - наши требования, которые несут какие-то финансовые обязательства. Например, упрощение отчетности и переход на электронный документооборот - это снижение издержек наших банков. Переход в систему валовых расчетов в режиме реального времени снижение издержек на использование услуг платежной системы, платежей и расчетов через банковскую систему.

Изменение требований по оборудованию кассовых залов, узлов, возможность для банков иметь не филиалы, а дополнительные офисы - все это может привести к снижению удельных издержек наших банков.

НБЖ: Планируете ли вы какое-нибудь снижение ставок по предоставляемым ресурсам?

А. Улюкаев: Да, планируем снижение ставки рефинансирования. Хотя понимаем, что в наших условиях ставка рефинансирования не несет той нагрузки, как в Америке или в Европе, не она определяет цену денег. У нас она перегружена фискальными функциями. Тем не менее ставка рефинансирования является показательной для всех остальных наших ставок. Если мы увидим, что по итогам года у нас будет снижение уровня инфляции где-то на 1,5-2%, значит, у нас будет право снизить ставку рефинансирования на 0,5-1%. Я считаю, это сильное снижение.

НБЖ: Почему Центробанк закладывает в прогнозе примерно один и тот же прирост денежной массы, хотя, как правило, он по итогам года всегда выше прогнозируемого?

А. Улюкаев: При зафиксированной цели по инфляции нельзя свободно ставить цель по денежной политике. Они увязаны друг с другом. Это первое.

Второе. Действительно, могут быть непопадания. И они бывают. С чем это связано? С тем, что мы не могли верно предсказать конъюнктуру мировых цен. Но нет ни одного аналитика в мире, который бы верно предсказал эту конъюнктуру. Она была неожиданно высокая в последние годы.

Сейчас появилась новая неопределенность - резкий приток капитала. Возможно, что это приведет к дополнительному всплеску денежного предложения. Конечно, можно и не приобретать эту дополнительную валюту. Сказать: пусть рынок сам справляется. Но тогда очень быстрое укрепление курса рубля неминуемо. А это, видимо, не тот вариант, на который рассчитывают наши деловые люди.

Мы выступаем за умеренное, стабильное, предсказуемое укрепление рубля, без волатильности. Поэтому мы будем гасить колебания курса рубля.

НБЖ: Скажите, пожалуйста, согласны ли вы с утверждением, что этот проект инерционный?

А. Улюкаев: И да, и нет. Если мы подразумеваем, что это преемственность по отношению к тому, что написано в прошлые годы, приверженность тем же принципам и правилам, да, согласен. И считаю, что таким и должен быть политический документ Центрального банка.

Опасность развития событий по венгерскому или польскому сценарию, где 80-90% банковской системы находится в руках иностранцев, в нашей ситуации отсутствует

Не согласен в том смысле, что мы не видим изменение ситуации и не реагируем на нее. Я уже назвал несколько принципиальных вещей, а именно - изменение текущего счета, изменение капитального счета, изменение оценки рисков на Россию в связи с полной конвертируемостью рубля, изменение политики заимствований банков, их кредитной политики. Это все, что принципиально меняет макроэкономическую ситуацию и на что мы в документе, безусловно, реагируем.

НБЖ: Тем не менее банкиры утверждают, что диалог между Центральным банком и банковским сообществом недостаточно конструктивен, что их мнение при формировании денежно-кредитной политики мало учитывается. Это так?

А. Улюкаев: Безусловно, мы учитываем мнение банковского сообщества.Мне кажется, что мы достаточно открыты, и не только на стадии разработки Основных направлений, но и при разработке наших нормативных документов.

Я считаю, что у нас есть большая обратная связь. Хотя иногда у представителей банковского сообщества складывается представление, что кто-то должен разрабатывать некую стратегию, а Центральный банк будет ее исполнителем. Это неверно. Регулировать регулятора - это нонсенс. Есть регулятор, который обладает определенными прописанными законом полномочиями. Банк России и правительство совместно утвердили стратегию развития банковского сектора. Она и будет реализовываться.

А советоваться с банковским обществом мы готовы всегда, потому что понимаем, что переход, скажем, к таргетированию инфляции предполагает больший уровень нашего отчета перед деловым сообществом - в этом смысле готовы стать еще более открытыми и доступными.