О Национальной банковской премии

НБЖ: Александр Порфирьевич, вы возглавляете жюри Национальной банковской премии. В прошлом году эта награда впервые вручалась лучшим представителям отрасли. 30 ноября 2006 г. в Доме приемов на Воробьевых горах в Москве состоится вторая торжественная церемония. Как вы думаете, не потеряется эта премия среди других?

А. Торшин: У нас в последнее время появилось столько разных наград, что голова кругом: Происходит их явная девальвация. Причем прискорбно, что зачастую организаторы преследуют сугубо меркантильные цели: призы элементарно продаются за деньги. Нет ни отбора, ни конкурса, хочешь стать лауреатом - заплати, и точка. Как с этим бороться, я не знаю. Но такое явление, подобно коррозии, явно разрушает рынок, сбивает с толку потребителя.

Что касается Национальной банковской премии, то я охотно принял предложение ввязаться в это дело, когда познакомился с тем, как оно поставлено. Есть нормальный конкурсный отбор - с жестко прописанными критериями, сроками, этапами. Есть соревнование претендентов, в котором побеждает не тот, кто больше заплатит (здесь не платят вообще), а тот, кто достойнее. Есть работающий экспертный совет во главе с принципиальным и авторитетным профессионалом Сергеем Ефимовичем Егоровым. Наконец, есть жюри, которое в день церемонии тайным голосованием определяет лауреатов из тех номинантов, которых прежде выделят эксперты.

Такое честное соревнование, безусловно, необходимо сообществу, а полученными за победу в нем наградами можно и нужно гордиться. Это именно Национальная премия, именно главная награда для работающих на рынке финансовых услуг.

Есть и еще одно важное обстоятельство, которое надо иметь в виду. Такого рода акции способствуют повышению авторитета нашей банковской системы, укреплению доверия к ней со стороны населения. Для российских граждан банки-лауреаты станут своеобразными ориентирами, маяками, на которые следует держать курс.

Попутно я бы хотел вас спросить: а много ли управляющих коммерческими банками отмечены государственными наградами? Нет. Крупных деятелей еще как-то поощряют. А руководители средних или мелких банков, работающих в провинции, - эти всегда в тени. Выясняется, что сама процедура представления к наградам такова, что способна отпугнуть всякого нормального человека.

Лауреат Национальной банковской премии может быть представлен Ассоциацией российских банков к государственной награде

Давайте не будем забывать, что есть банковские учреждения, которые работают в очень сложной обстановке, скажем, в условиях контртеррористической операции на Кавказе. Люди там реально рискуют своей жизнью. Есть ситуации, когда банкам приходится выполнять свои функции, обеспечивать финансирование в экстремальных условиях стихийных бедствий, техногенных катастроф. Почему бы не отметить их героизм?

Что если вам, организаторам премии, выйти с такой инициативой: лауреат Национальной банковской премии может быть представлен Ассоциацией российских банков к государственной награде? Еще какие-то преференции придумать для лауреатов. То есть надо всячески поднимать престиж награды.

НБЖ: А как вы думаете, восстановлено ли доверие к отечественной банковской системе? Можно ли считать, что в сознании людей последствия дефолта 1998 г. полностью ликвидированы? Вот я посмотрел недавние исследования ВЦИОМ и обнаружил, что 63% нашего взрослого населения до сих пор не доверяют российским банкам...

А. Торшин: Когда Сергей Кириенко был премьером, он как-то в разговоре со мной обмолвился: «В России экономических проблем нет. Все проблемы психологические». Недоверие к банковской системе вполне объяснимо ищите его корни в нашем недавнем прошлом, в тех непреднамеренных глупостях (или преднамеренных действиях) властей, жертвами которых мы были.

Ведь посмотрите, все денежные реформы 1990-х гг., какими бы благими целями их не объясняли, ударяли по карману населения. Пенсионная реформа провалилась. Банковские кризисы...

У нас в последнее время не принято давать советы президенту, но, мне кажется, в деле восстановления доверия к банкам могут подействовать его личные гарантии. Его личный авторитет надо конвертировать в уважение к банковской системе. «Я гарантирую, что ваши деньги будут сохранны в российских банках!» И объяснить: для этого есть Стабфонд, есть система страхования вкладов, есть другие механизмы.

НБЖ: ЦБ, наводя порядок в банковской системе, требует, чтобы все банки работали по единым требованиям. Все - и столичные монстры, и небольшие периферийные банки. Скажем, ввели закон, по которому собственный капитал не может быть ниже Є5 млн.

А. Торшин: В России нельзя мерить единым аршином все территории. Для Москвы капитал в Є5 млн. - нормально. А для финансово-кредитного учреждения, расположенного где-нибудь в Корякии, это смерти подобно. И если там нет Сбербанка или ВТБ, значит, ничего и не будет, местные не потянут. А ведь мы с вами твердим о том, чтобы банки находились в так называемой «шаговой доступности». Возможно, регулятор или законодатель, выступая с подобными инициативами, исходит из благих намерений, но население страдает.

Конечно, государству удобнее иметь дело с крупными банками - хотя бы потому, что их легче контролировать. Но не станем забывать о специфике страны, в которой мы с вами живем. Хватит рубить с плеча. Надо всегда помнить о людях.

НБЖ: Когда мы говорим о необходимости сберечь так называемые малые банки, то это означает и заботу о качестве обслуживания, ведь так? Опыт западных стран - европейских, североамериканских - свидетельствует о том, что именно такие банки, расположенные в шаговой доступности, становятся семейными, люди доверяют им свои сбережения из поколения в поколения. У нас появятся такие банки?

А. Торшин: Вы правы, это одна из традиционных ценностей западной жизни. И она, эта традиция, очень важна для стабильности, для уверенности в будущем. Если вы можете пообщаться с хозяином или главным банковским управляющим напрямую, спросить у него совет, выпить с ним кофе, обсудить последние новости, значит, у вас всегда будет уверенность, что деньги доверены надежным людям.

Я знаю одного депутата Государственной Думы, который прежде руководил небольшим банком в российской глубинке. По его словам, банк в дни дефолта устоял только потому, что клиенты не бросились забирать свои деньги, они целиком доверились человеку, которого лично знали, словам которого верили.

Семейный банк, также как и семейный доктор, есть неотъемлемая часть развитого демократического общества. В таком банке больше степень доверия, там совсем другие отношения между клиентом и менеджером, там могут дать взаймы под минимальный процент и без серьезных гарантий - просто под честное слово, под репутацию человека.

НБЖ: Какой вам видится наша банковская система, скажем, через пять лет? Говорят, что банков будет не 1200, как сейчас, а не более 500, причем половина из них с участием иностранного капитала.

А. Торшин: Процесс может пойти и по такому сценарию. Он вполне реалистичен. Да, есть заявления наших руководителей о том, что иностранные банки не будут допущены на наш финансовый рынок. Но есть и объективные законы, в том числе связанные с мировыми интеграционными процессами, с глобализацией. Мы не можем быть в изоляции - теперь это абсолютно ясно. Поэтому у нас только один путь: укреплять свою экономику, в том числе финансово-кредитную сферу, делать ее способной противостоять растущей конкуренции.

Банковскую систему страны вижу прежде всего национальной, российской, устойчивой, самодостаточной. Чем мы хуже других? Возьмите Казахстан - там смогли добиться этого.

НБЖ: В этой же связи у меня есть еще такой вопрос. Вы довольно долго находились в банковской среде, наблюдали ее, что называется, изнутри. И сейчас не порываете с финансистами, мы вас часто видим и на крупных банковских форумах, и на неформальных мероприятиях сообщества. Скажите, как изменился среднестатистический банкир за прошедшие 10-15 лет? Его поведение, его одежда, его менталитет?

А. Торшин: Малиновые пиджаки исчезли навсегда. Ушла в прошлое и ментальность первокурсников. Сейчас наши люди могут на равных говорить со своими продвинутыми коллегами на любых площадках, в любой точке мира. Их профессиональную состоятельность признали самые титулованные авторитеты мировой банковской системы.

Пятнадцать лет назад управленцем международного класса у нас был только один человек - Виктор Геращенко. Сейчас уже целое поколение выросло. Причем выросло в трудных, порой смертельно опасных условиях диковатого российского рынка.

Еще одно наблюдение: исчезли, как класс, авантюристы и аферисты. Нет, это не означает, что криминал вовсе отсутствует. Нечистые на руку люди будут, увы, всегда, но не они теперь определяют лицо отрасли.

Сейчас банкиры сориентированы на развитие российской экономики, на решение масштабных задач всего переустройства нашей внутренней жизни, в том числе на национальные проекты. Раньше было подругому: быстро набить карман и уехать куда-нибудь подальше. Ситуация изменилась, когда в стране появились реальные показатели экономического роста, стабильность, уверенность в завтрашнем дне.

Вот мне интересно, кто-нибудь занимается сейчас анализом кадровой структуры банковской системы? Каков средний возраст работающих, их образование, происхождение, карьерный рост: В советское время 80% работников банковской сферы составляли женщины, зачастую пожилого возраста. И понятно, почему. Выполняли они функции довольно примитивные. Платили им мало. Украсть было нельзя. Рядовая контора Сбербанка или Госбанка - ну, кто там мог работать? Женщины. И вот эти женские батальоны оказались в рынке. И, разумеется, произошла значительная структурная перестройка кадрового состава: теперь преобладают молодые люди, очень амбициозные, всесторонне образованные, энергичные. И в основном мужчины.

НБЖ: Программа «банкизации», которая была принята на последнем съезде АРБ, - насколько реально ее выполнить?

А. Торшин: Я думаю, вполне реально. Можно полемизировать по поводу ее отдельных положений, но в целом курс и цели там обозначены правильно. И потом лучше хоть какая-то программа, чем беспорядочное движение, чем отсутствие ориентиров, приоритетов, рубежей.

Об уважении к деньгам

НБЖ: Александр Порфирьевич, давайте поговорим о деньгах? Что означает уважение к деньгам? Надо ли ломать прежний стереотип, который культивировался в советские времена: деньги - зло, деньги - аморальны, не в деньгах счастье...

А. Торшин: Почему уважение к деньгам необходимо? Давайте начнем с самого простого: посмотрим на дензнаки, как на полиграфическое изделие высокого качества. Возьмите любую купюру - она же красиво сделана. Это продукт труда многих людей, и уже хотя бы по этой причине деньги требуют бережного к себе отношения. Не мять, не пачкать, ничего на них не писать. Чем дольше будет служить та или иная купюра, тем меньше средств государство затратит на производство новых денег.

Меня убивает то, как у нас относятся к монетам - их зачастую просто за деньги не считают. Если вы станете внимательно смотреть себе под ноги, то в течение одного дня можете насобирать внушительную сумму в металле. Монеты валяются повсюду - в магазинах, на пляжах, на мостовых. Отчасти мы, правда, и сами в этом виноваты. При советской власти пятачок имел вес. Причем, кстати, и в буквальном смысле слова: он был эквивалентен пяти граммам. Монеты тогда были еще и мерой веса: копейка весила один грамм, двушка - два грамма: Две копейки стоила газета, три - билет на трамвай и стакан газировки, пять проезд в метро и автобусе. Поэтому и имели они еще и народные уважительные названия - гривенник, полтинник: А сейчас попроси молодую кассиршу в супермаркете дать на сдачу пару гривенников. Она не поймет, что вы от нее хотите.

Надо стать скаредными, как живет большинство цивилизованных народов.

Сам я никогда не пройду мимо брошенной монеты, обязательно подниму. Иной раз ловлю на себе удивленные взгляды: что это он? Не лень ему нагибаться? У меня дома в прихожей есть мешочек такой холщовый, куда я свои находки определяю. И вы знаете, сколько за год набирается? До пяти килограммов. На Пасху все это - в свечной ящичек. Бог дал, Бог взял...

Уважительное отношение к деньгам надо закладывать с детских лет. Любая купюра выполняет еще и просветительскую функцию: на сторублевке изображен Большой театр, на других банкнотах - виды российских городов, памятники истории и культуры. Мне не очень нравится то, как сделаны наши монеты, но вот к бумажным деньгам претензий нет: их дизайн выполнен на очень высоком уровне. Мы, правда, отступили от некоторых добрых традиций, например червонец теперь печатают зеленого цвета, а он всегда был красным. Вспомните, рубль был желтого цвета, трешка - зеленой, пятерка - синей, а червонецкрасным. На то он и есть червонец.

Возвращаясь к дизайну, хочу заметить, что помимо архитектурных памятников хорошо бы на каких-то купюрах изобразить женские лица. Без привязки к конкретным историческим персоналиям, просто красивые лица. Дензнаки сразу станут от этого теплее.

НБЖ: Можете ли вы привести примеры уважительного отношения к деньгам, к материальным ценностям?

А. Торшин: Лет десять назад один из потомков светлейшего князя Голицына приезжал в Центробанк, где я тогда работал статс-секретарем. Была весна. Я заказал ему пропуск, он подошел к нашему зданию, перед ступенями снял галоши, положил их в полиэтиленовый пакет и направился внутрь. Я его спрашиваю: «Зачем вы это сделали?» - «Как зачем? - искренне удивился князь. - Это же была собственность Государя императора, а теперь - государства».

Когда я работал в аппарате правительства, там денежными потоками руководил Чубайс. Так вот, он был настолько скаредным, когда речь шла о тратах. Копейку из казны у него вытащить было просто невозможно. Это не было жлобством, это было уважительным отношением к деньгам.

Вот еще могу вспомнить Юрия Владимировича Петрова, бывшего руководителя Администрации Президента, - он тоже отличался уважительным отношением к деньгам.

Как человек относится к деньгам, это видно сразу, стоит ему взять в руки даже маленькую монетку.

Хотя, давайте не будем забывать о том, что мы живем в XXI веке, что судьба наличных денег, увы, решена, они очень скоро будут вытеснены пластиком, иными формами электронных расчетов. В России это, видимо, случится в последнюю очередь, с нашимито просторами.

НБЖ: Как надо относиться к нашей необузданной широте: к этим безумным банкетам со столами, которые ломятся от черной икры, с пышными фейерверками, с выписанными из-за границы шоу-звездами? Как надо относиться к разгульной жизни наших олигархов - с Куршавелями, яхтами и прочими забавами, столь далекими от жизни большинства других людей? Принимать это как неизбежность, свойственную рыночным отношениям? Смириться с этим? Но ведь есть же и другой стиль - скажем, немецкий. Скупость, экономность, рациональность. Или английский. Или американский. Это в нас что говорит - дикость, родной менталитет или неуверенность в завтрашнем дне, подспудное желание потратить все немедля, не откладывая на утро, пока не отняли, не посадили, не вернули обратно в социализм?

А. Торшин: Если вы думаете, что, давая $100 на чай официанту, вы тем самым завоюете его уважение, то это не так. В лучшем случае он вас станет презирать.

Нам пора пересмотреть отношение ко многому - в том числе и к так называемой «русской широте». Надо стать скаредными, как живет большинство цивилизованных народов. Это, кстати, говорит не об их пороках, а об их достоинствах. Смириться? Не думаю, что это будет правильным. Напротив, надо формировать общественное мнение, надо не стесняться говорить об этом громко и называть вещи своими именами. Если банк, празднуя рутинный день рождения, проматывает сотни тысяч, а то и миллионы долларов, то это не свидетельствует о его высокой репутации и о мудрости его руководителей. Както в последнее время мы перестали говорить о том, что подобные гулянья выглядят особенно неуместными на фоне нищеты российской провинции, на фоне умирающей культуры, на фоне многих проблем здравоохранения, образования, науки.

Ну, какие могут быть фейерверки, если мы не остановили процессы деградации общества, вымирания. Мы уже давно не являемся самой читающей нацией в мире. Но при этом удивляем мир неслыханной щедростью своих банкетов.

Или возьмите явно неуместный размах при обустройстве иных банковских зданий, их излишнюю, бросающуюся в глаза помпезность. Слов нет, банки должны выглядеть достойно, но без показной роскоши. Современно, но без излишеств. Ослепительный блеск иных кредитных учреждений отнюдь не работает на авторитет банковской системы, повышение доверия к ней. Пройдите по Лондону это самый банковский город в мире, но там здания банков, их внутренние интерьеры не выбиваются из общей картины. Должны быть выработаны некие негласные корпоративные стандарты - с учетом наших отечественных реалий и традиций. Причем когда я говорю о традициях, то, разумеется, не имею в виду купеческую удаль и желание пустить пыль в глаза.

НБЖ: То, что наш рубль сейчас стабилен как никогда, радует всех. И хорошо то, что совсем скоро он будет свободно конвертироваться на мировых рынках. Но не смущают ли вас недавние инициативы Государственной Думы по запрещению упоминать евро и доллар? Что это - дешевый популизм, как считают многие, или настоящее радение за престиж родной валюты?

А. Торшин: С этим коллеги, кажется, поторопились. Ну, как это не упоминать евро и доллар? Как будет выкручиваться ЦБ, устанавливая курс рубля к этим валютам? Не так уважение к рублю воспитывается. Не так. У нас до сих пор нет графического символа нашей национальной валюты. Разговоров вокруг этого много: и конкурсы проводили, и в печати варианты публиковали, а знака как не было, так и нет. А запреты? Такого рода действия не способствуют нашей интеграции в мировые системы.

И потом, давайте посчитаем, а сколько будет стоить подобный «реформаторский» шаг? Какие экономические выгоды (или убытки) он даст?

Расчетливее мы должны стать, экономнее во всем. Крепость «заднего ума» - сомнительное достоинство и уж точно - не конкурентное преимущество.