Первая революция — информационная, вторая — кредитная. Об этом пишет обозреватель FInancial Times Вольфганг МУНХАУ. И новые информационные технологии, и кредитные инновации поначалу вызвали эйфорию на рынке, которая, как и полагается, закончилась разочарованием. В краткосрочной перспективе неприятности ипотечного кризиса еще продолжатся. Но что с долгосрочными перспективами? В своей «Краткой истории финансовой эйфории» Джон Кеннет Гэлбрейт заметил, что в финансовой сфере инновации невозможны. То, что представляется инновацией, все равно окажется кредитом, обеспеченным каким-либо активом. Его можно упаковать, порезать, назвать по-другому, но в конце концов речь идет о должнике и кредиторе. Если на таком рынке начинается бум, ясно, что причина в эйфории. Макроэкономические функции современного финансового рынка — обеспечивать ликвидность, аккумулировать информацию и распределять риск. Многие считали, что пакетированные долговые обязательства как раз и распределяют риск, но распределяли они его так, что большая часть риска доставалась тем, кто только усугублял его, — банкам. Сбор информации тоже не работал, как нужно. Рынки кредитов известны своей непрозрачностью. Что касается ликвидности, то рынки справлялись с этой задачей только в периоды эйфории. Итак, макроэкономический эффект современного кредитного рынка пока негативен и будет таким оставаться еще некоторое время. Но я все-таки считаю, что Гэлбрейт не прав. Эффект работающего финансового рынка, впитывающего информацию и распределяющего риски, должен быть позитивным. Нет ничего ужасного и в идее высокорискованного ипотечного кредита — продукта, который помогает семьям, не имеющим кредитной истории, покупать жилье. Важно только, чтобы все стороны соглашения понимали свои риски, а продавец продукта нес часть ответственности в случае дефолта. Все эти проблемы можно решить — это вопрос разработки правил. Желательно и более активное регулирование дистрибуторов кредитных продуктов. Существует и идея перенесения кредитного рынка на особые биржи. Когда рынок будет реформирован, он сможет принести те самые желаемые позитивные эффекты. Положительные последствия кредитной революции, в отличие от последствий революции информационной, могут оказаться скромными. В конце концов переупаковка ипотечных кредитов в долговые инструменты — не новая идея. Возможно, больше всего пользы принесут свопы «кредит-дефолт» (credit default swaps) — инструменты, с помощью которых инвестор сможет страховаться от дефолтов по выплатам. Нам еще предстоит увидеть, как рынок будет справляться с резким ростом числа банкротств — возможно, мы увидим это уже в нынешнем году. Необходимо дорабатывать существующие модели оценки рисков, поскольку они на поверку оказываются слишком оптимистичными. Итак, если краткосрочное будущее кредитного рынка выглядит невесело, то дальнейшее, посткризисное, вполне может быть светлым.