Российским банкам приходится работать в менее комфортных условиях, чем раньше, и они вынуждены отвечать на целый ряд новых вызовов. О том, какие из этих вызовов являются наиболее ощутимыми, об изменениях в надзорной и регуляторной политике ЦБ РФ и о перспективах создания в России национальной системы платежных карт рассказал в интервью NBJ президент Ассоциации региональных банков России Анатолий АКСАКОВ.

NBJ: Анатолий Геннадьевич, наша банковская система переживает не самый простой период в немалой степени из-за санкций, введенных США и ЕС, против российских физических и юридических лиц. Как Вы оцениваете последствия санкций для национального финансового сектора?

А. АКСАКОВ: Конечно, в санкциях нет ничего приятного, даже если они направлены не против системы в целом, а против конкретных физических и юридических лиц. Мы уже видели, что в ряде случаев пострадавшими оказались не только те, кто попал в черные списки, но и клиенты нескольких кредитных организаций.
Что можно сказать о настоящем моменте? Сейчас один из факторов, оказывающих негативное влияние на состояние нашей банковской системы, – элемент непредсказуемости, отсутствие понимания и уверенности в том, как ситуация будет развиваться в дальнейшем. С другой стороны, возникает фактор привыкания: банки потихоньку учатся жить и работать в новых реалиях, корректируют свои бизнес-модели, переориентируют финансовый трафик, меняют направления сотрудничества.

NBJ: На восток?

А. АКСАКОВ: Да. Плюс к этому, как я уже говорил, Центральный банк объявил о программе рефинансирования под залог инвестиционных кредитов. Наши банки начали активно замещать нефинансовым организациям внешнее кредитование, что вполне естественно – крупные компании, привыкшие привлекать средства на внешних рынках капитала, сейчас потихоньку тоже переориентируются на внутреннее финансирование. Посмотрите на цифры: темпы роста кредитования юридических лиц за первые пять месяцев 2014 года оказались в два раза выше соответствующего показателя в 2013 году. 

NBJ: Этот прирост, наверное, приходится в основном на кредиты, которые крупные банки, прежде всего с госучастием, предоставляют большим компаниям?

А. АКСАКОВ: Безусловно. К сожалению, темпы роста кредитования малого и среднего бизнеса, напротив, снижаются. Тем не менее есть основания говорить о том, что начался процесс импортозамещения и в финансовой, и в производственной сферах. Лично я считаю это позитивной тенденцией. 

NBJ: По-видимому, не только позитивной, но и необходимой, если учесть, что в конце июня 2014 года сразу несколько стран, в том числе Украина, подписали соглашение об ассоциации с Европейским союзом. Хотелось бы знать Ваше мнение: к каким последствиям для нашей экономики это может привести? 

А. АКСАКОВ: Я думаю, что ничего трагичного не будет. Конечно, уровень экономической кооперации между Россией и данными государствами снизится, но это как раз подстегнет уже идущий процесс импортозамещения. Обратите внимание, темпы роста промышленного производства в первые пять месяцев 2014 года оказались в два с лишним раза выше прогнозируемых. Конечно, частично сработала девальвация рубля, но большую роль все-таки сыграло то, что украинские предприятия в сложившихся условиях не могли в полном объеме выполнять свои контрактные обязательства. Свято место, как известно, пусто не бывает: ту продукцию, которую мы недополучали из Украины, восполнили наши производители. 

Отвечая на Ваш вопрос, скажу следующее: я не думаю, что подписание соглашения об ассоциации Украины с ЕС сильно ударит по нашей экономике. Определенные негативные последствия для нас, конечно, могут быть, но только на первом этапе. Просто России потребуется какое-то время, чтобы переориентировать свою промышленность – я уверен, года для решения этой проблемы будет достаточно. 

NBJ: Как Вы считаете, может ли Украина превратиться в страну-транзитера?

А. АКСАКОВ: Я думаю, страхи преувеличены, если учесть, что использован целый комплекс заградительных мер, причем не только тарифных. Никто не мешает установить жесткие требования к безопасности и качеству поставляемых товаров. Кстати, я хотел бы отметить, что это тоже может стать плюсом для нашей банковской системы: если продукция будет производиться внутри страны, значит неизбежно увеличится спрос на банковские кредиты также внутри страны. 

NBJ: Вы оптимистично настроены.

А. АКСАКОВ: Да. Конечно, и санкции, и подписание тремя странами соглашения об ассоциации с ЕС – минус для нас. Но это не означает, что мы должны закрывать глаза на позитивные моменты и тенденции. 

я убежден, что здравомыслие и экономические интересы возьмут верх над политическим авантюризмом

NBJ: В результате переориентации Украины с востока на запад, наверное, начнут разрываться деловые связи между российскими и украинскими банками. Насколько болезненным может быть такой разрыв?

А. АКСАКОВ: Знаете, мы достаточно активно контактировали с украинскими кредитными организациями последние несколько лет, обменивались друг с другом опытом (как позитивным, так и негативным). Мне не кажется, что украинские банки готовы отказаться от сотрудничества с нами. Во всяком случае, мне они постоянно направляют предложения по различным вопросам, которые могли бы быть интересными и для них, и для нас. Но вы сами понимаете: тут все сложнее, наши банки не рвутся заключать с ними какие-либо долгосрочные контракты. Это вполне естественно – у нас нет иного выхода, чем ждать, пока на Украине стабилизируется политическая ситуация. 

NBJ: Тем не менее на Украине работают подразделения наших банков – Сбербанка, ВТБ…

А. АКСАКОВ: Пока да. Конечно, можно предположить, что их будут вытеснять с помощью всякого рода «майданных акций», но это нанесет вред и украинской экономике в целом, и большому числу людей. Российские банки достаточно активно выдают кредиты как частным лицам, так и крупным предприятиям. Кто будет выполнять эту функцию, если «россияне» свернут бизнес?

NBJ: Вы сами говорили: свято место пусто не бывает. Уйдут «русские» – придут «европейцы».

А. АКСАКОВ: Не все так просто. Западные игроки не хотят работать на Украине и вряд ли в обозримом будущем захотят. Политическая нестабильность, как хорошо известно, оказывает непосредственное влияние на экономические показатели. А национальные банки на Украине просто слабые. Поэтому лично я уверен, что, когда будет решаться вопрос о судьбе российских кредитных организаций в этой стране, здравомыслие и экономические интересы возьмут верх над политическим авантюризмом. 

NBJ: Наверное, как политический авантюризм можно было бы расценить и введение так называемых секторальных санкций. Что было бы наиболее болезненно для российской банковской системы?

А. АКСАКОВ: Самой серьезной санкцией было бы блокирование SWIFT – для наших кредитных организаций это было бы серьезным ударом. Но давайте не будем забывать то, что в последние месяцы постоянно озвучивалось и нашими, и западными экономистами: санкции – обоюдоострое оружие, они наносят ущерб и тем, против кого вводятся, и тем, кто их вводит. Если произойдет блокирование SWIFT, то отток капитала, который проходит через эту систему, незамедлительно прекратится. А речь идет, как хорошо известно, о десятках и сотнях миллиардов долларов. Кто в результате потеряет больше?

NBJ: Наверное, все же мы, ведь говорят, что в данном случае могут прекратиться и транзакции внутри страны.

А. АКСАКОВ: Внутренние транзакции могут быть замкнуты на платежную систему Центрального банка, которая и сейчас прекрасно используется с данной целью. Так что это как раз не будет серьезной проблемой. А что касается последствий возможного отключения нас от системы SWIFT, то давайте обратимся к опыту другой страны – Ирана. Для нее введение таких санкций было неожиданностью, поэтому определенный шок иранская банковская система испытала. Но через несколько месяцев были найдены лазейки – обходить введенные запреты стали через всевозможных посредников. Конечно, трафик стал и для кредитных организаций, и для клиентов дороже, снизилась скорость прохождения транзакций, но в целом ничего несовместимого с дальнейшим существованием банковской системы страны, как выяснилось, не произошло. 

NBJ: Есть мнение, что секторальные санкции могут быть оспорены в международных судах.

А. АКСАКОВ: Да. Тут надо иметь в виду, что против того же Ирана санкции были введены решением ООН. Вряд ли такое возможно в случае с Россией, поскольку наша страна является создателем Организации Объединенных Наций и имеет право накладывать вето на решения Совета безопасности ООН. Так что даже если США пойдут на такую крайнюю меру, SWIFT может просто-напросто не подчиниться. А если система подчинится, то нанесет большой ущерб собственной репутации.

Подводя итог обсуждению вопроса о санкциях, хочу сказать: если они будут усилены и углублены, то нанесут в первую очередь моральный вред и только во вторую очередь экономический. Конечно, как я уже отмечал, ресурсы, которые наши компании привлекали на внешних рынках капитала, стали дороже, но с этим вполне можно справиться – достаточно просто переориентироваться на другие источники фондирования. 

учитывая государственную поддержку проекта по созданию НСПК, эффект масштаба будет достигнут довольно быстро

NBJ: Вернемся, если не возражаете, к вопросу о появлении в Российской Федерации национальной системы платежных карт. Каково Ваше отношение к этой инициативе?

А. АКСАКОВ: Позитивное, прежде всего потому, что создание НСПК – оптимальный вариант обеспечения независимости нашей страны и финансовой безопасности граждан, пользующихся платежными картами. Мы все равно никуда не ушли бы от реализации данной идеи, а то, что произошло весной 2014 года, только ускорило процесс. 

При этом часто можно услышать: «Ладно, мы создадим собственную национальную платежную систему, но это не значит, что выпущенные ею карты будут признаваться во всем мире и выехавший за рубеж человек сможет спокойно использовать их как средство платежа». На это я хочу ответить: не прошло и нескольких дней после демарша Visa и MasterCard, как ко мне пришли представители японской платежной системы JCB, тут же активизировалась и китайская система China UnionPay. 

Кроме того, у нас принято решение о создании национального операционного центра, который будет обрабатывать все транзакции и осуществлять весь комплекс операций, связанных с внутренним трафиком и внутренними расчетами. Естественно, это тоже повысит уровень безопасности и надежности транзакций. 

NBJ: Тем не менее многие эксперты говорят, что для доведения до ума национальной платежной системы могут понадобиться годы. Обычно при этом приводят в пример те же JCB и China UnionPay, да и самой Visa пришлось добиваться признания ее как международной платежной системы чуть ли не полвека…

А. АКСАКОВ: В этом вопросе сроки доведения до ума напрямую зависят от того, оказывалась платежной системе государственная поддержка или нет. Visa ее не получала, поэтому ей понадобилось 50 лет, а проект по созданию и «раскрутке» China UnionPay был государственным, поэтому срок становления данной системы оказался в пять раз меньше. При этом – и нам не грех учесть подобный опыт – были использованы вполне экономические меры мотивации, чтобы китайские компании и частные лица пользовались услугами China UnionPay. Все транзакции, осуществляемые с помощью карт данной системы внутри страны, обходились на 10% дешевле, чем транзакции, осуществляемые с помощью карт Visa или MasterCard. 

Я так понимаю, мы пойдем тем же путем, во всяком случае, уже сейчас планируется перевести на карты национальной платежной системы все бюджетные учреждения. Скорее всего, со временем их примеру последуют и внебюджетные организации. Не потому, что их кто-то будет заставлять, а потому, что это будет экономически выгоднее и, как я уже говорил, безопаснее. Эти-то карты точно никто не заморозит, какие бы новые санкции против России ни ввели США и Евросоюз.

NBJ: В любом случае это же не будет означать уход Visa и MasterCard из России? В мае 2014 года казалось, что их конфликт с нашим правительством окончательно урегулирован, однако то и дело появляются заявления их руководителей о том, что им предлагают невыгодные условия работы в РФ. В чем камень преткновения?

А. АКСАКОВ: Этот камень – обеспечительный взнос. Международные платежные системы настаивали на том, что, во-первых, они нигде в мире не платят обеспечительный взнос и, во-вторых, они не несут ответственность за банкротство банка-эмитента или за то, что банк подпал под те или иные санкции из-за решений политиков. Наша аргументация в следующем: если политики будут знать о возможных последствиях их решений для Visa и MasterCard, то, возможно, они будут аккуратнее в своих действиях. 

NBJ: Но руководители международных платежных систем в своих выступлениях и комментариях утверждают, что они не против самой идеи обеспечительного взноса – их возмущает его размер.

А. АКСАКОВ: Мне представляется, что как раз здесь можно поработать – конечно, обеспечительный взнос должен быть разумным и необременительным для МПС. 

ЦБ сейчас был бы только счастлив увидеть, что банки не уходят с рынка, а наоборот, приходят на него

NBJ: В одной из наших прошлых бесед Вы говорили о том, что крупнейшие российские банки надо «мыть щеткой и пемзой». Насколько регулятор разделяет Вашу позицию, довольны ли Вы тем, как он осуществляет надзор за организациями, признанными системообразующими?

А. АКСАКОВ: На мой взгляд, ЦБ в этом вопросе пока еще не слишком активен, но будем рассчитывать на лучшее. Высказанная мной точка зрения руководству Банка России близка, оно не раз давало понять, что включение в перечень системообразующих банков не привилегия и не индульгенция. С одной стороны, такие кредитные организации действительно имеют доступ к относительно дешевому фондированию, а с другой, они подпадают под более жесткий надзор и регулирование, поскольку именно они должны соответствовать лучшим мировым стандартам ведения банковского 
бизнеса.

NBJ: Ну до этого еще далеко, наверное…

А. АКСАКОВ: Во всяком случае, пока мы до этого точно не дошли. Но уже сейчас есть позитивные сдвиги: например, свои показатели краткосрочной ликвидности такие банки должны рассчитывать по Базелю III, в то время как для большинства игроков требования менее жесткие. При этом понятно, что ЦБ предпочитает в данном вопросе действовать осторожно: падение хотя бы одной кредитной организации из числа системообразующих может спровоцировать такую же волну на рынке, что и падение Мастер-Банка. Так что гайки, конечно, надо закручивать, но потихоньку, чтобы не сорвать резьбу. 

NBJ: А как Вы относитесь к мнениям экспертов о том, что жесткая политика, которую проводит ЦБ в сфере надзора и регулирования, призвана сократить количество банков в России до 200 или 300?

А. АКСАКОВ: Я абсолютно уверен, что такой цели никто перед собой не ставит. Если бы было иначе, регулятор действовал бы более резво. К тому же в нынешних условиях никакого стимула сокращать рынок банковских услуг нет – он и так «съеживается» под воздействием вполне объективных экономических причин. Как мне кажется, ЦБ сейчас был бы только счастлив увидеть обратную тенденцию – чтобы банки не уходили с рынка, а, наоборот, приходили на него. 

NBJ: Странно…

А. АКСАКОВ: Нет, все объяснимо. Во-первых, ЦБ был бы рад переломить тенденцию «самосъеживания», о которой я говорил выше. Во-вторых, во многих местах нашей необъятной страны возникают ситуации, когда уходят с рынка чуть ли не единственные работавшие там банки. Вопреки расхожему убеждению, отделения Сбербанка есть далеко не везде, в результате люди, живущие в таких регионах, сталкиваются с дефицитом банковских услуг. 

NBJ: Последний вопрос, который я хотела бы Вам задать в рамках нашей беседы. 1 сентября 2013 года ЦБ взял на себя функции мегарегулятора российского финансового рынка. Дайте, пожалуйста, Вашу оценку: насколько эффективно Банк России работает в данном качестве, оправдались или нет страхи, которые высказывались, когда еще только обсуждалась перспектива наделения ЦБ расширенными полномочиями?

А. АКСАКОВ: Понятно, что ЦБ пришлось нелегко – ему в течение этого времени надо было самому реформироваться и реформировать весь рынок. Кроме того, резко увеличилось количество поднадзорных субъектов. И на все это наложилась непростая внешне- и внутриэкономическая ситуация: и замедление темпов роста ВВП, и кризис доверия, спровоцированный отзывом лицензии у Мастер-Банка, и санкции, и ситуация вокруг Украины… С учетом всего этого можно сказать: Центральный банк справился и продолжает справляться со всеми вызовами. Многие из страхов, которые высказывались тогда в связи с его превращением в мегарегулятор, действительно не реализовались.

NBJ: В том числе и страхи, что ЦБ окажется перегружен работой, ведь под его надзор перешли и МФО, и страховые компании, и негосударственные пенсионные фонды?

А. АКСАКОВ: Я бы сказал так: на мой взгляд, дальше количество поднадзорных субъектов увеличивать не надо. Центральному банку есть кем заняться, теперь дело за качественным улучшением и системы, и практики надзора за различными финансовыми посредниками.