Топ-менеджеры «горе-банков» должны были и раньше отвечать за свои действия. По крайней мере, в Законе «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» говорится об ответственности руководителя банка за принятые решения. Но на практике топ-менеджеры легко уходят от нее, даже когда банкротство имеет явно умышленный характер
НБЖ № 7(30), 2006
«За банк ответишь! АСВ и МЭРТ научат банкиров честности», стр. 56-57

Приятно осознавать, что в мире есть неизменные вещи, но не в данном случае. С момента публикации в НБЖ статьи об ответственности топ-менеджеров и собственников за банкротство финансово-кредитных организаций прошло уже шесть лет, а вопрос этот так и не решен. Банк России, правда, периодически обновляет черные списки, в которые попадают проштрафившиеся топ-менеджеры. Но даже в этом случае речь идет лишь о временном запрете занимать ту или иную высокопоставленную должность в банке, а не об уголовной или материальной ответственности.

АСВ же и Министерство экономического развития и торговли стремились шесть лет назад совсем к другому. Конечно, не к тому чтобы пересажать всех незадачливых управленцев или акционеров, а чтобы эти управленцы или акционеры возмещали материальный ущерб, нанесенный клиентам банков-банкротов. Агентство и Министерство предлагали закрепить этот пункт законодательно: банкиры и собственники должны доказать, что их банк «накрылся» в силу естественных причин. Если представленные доказательства не удовлетворяют регуляторов рынка, доставай из кармана деньги и плати либо за свой вопиющий непрофессионализм, либо за злонамеренное доведение банка до банкротства!

Тот факт, что Агентство по страхованию вкладов озаботилось проблемой наказания топов и собственников банков-банкротов именно в 2006 году, не вызывает удивления. С 2004 года АСВ выполняло функцию конкурсного управляющего, а с 2005 года - функцию ликвидатора несостоятельных банков. И в той, и в другой своей ипостаси Агентство сталкивалось и с поддельной отчетностью, и с признаками вывода активов, и с сомнительными сделками, заключенными между банками-банкротами и фирмами-«прокладками». Иными словами, имело возможность убедиться, что не все банкиры и собственники банков одинаково хороши, белы и пушисты.

Не стоит, впрочем, думать, что Агентство действовало, руководствуясь исключительно принципом «вор должен сидеть в тюрьме». В качестве конкурсного управляющего АСВ было кровно заинтересовано в том, чтобы неэффективных (или злонамеренных) менеджеров или собственников законодательно обязали восстанавливать утраченные банковские активы. Агентству приходилось - и приходится сейчас - разбираться с кредиторами третьей очереди, на долю которых обычно   либо   остаются   жалкие   крохи конкурсной массы, либо не остается вообще ничего. Даже сейчас их требования удовлетворяются в среднем менее чем на 10%. И свои претензии предприятия, лишившиеся средств, естественно, обращают к Агентству и к Центральному банку, отозвавшему у их банков лицензии.

Несмотря на то, что предложения АСВ были поддержаны Министерством экономического развития, поправки в законодательство так и не прошли. В результате до сих пор в России имеет место парадоксальная ситуация: за кражу булки из магазина можно угодить за решетку, а за вывод активов можно, как говорит зампред ЦБ Михаил Сухов, отправиться на пенсию на Лазурный берег. И это при том, что опыт стран с развитыми финансовыми рынками, на которые Россия привыкла равняться, учит совсем другому. По словам главы АСВ Александра Турбанова, там ситуации, когда банкиры несут уголовную ответственность за подделку отчетности, встречаются довольно часто. У нас же, как утверждают эксперты АСВ, гораздо чаще можно столкнуться с другим: банки прекрасно выглядят «на бумаге» (по данным отчетности), а на деле являются «мертвыми душами», причем иногда не в течение одного-двух месяцев, а на протяжении нескольких лет.