Главный надзорный орган страны счел правомерными действия своих региональных сотрудников, принимавших сторону заемщиков в конфликтах с банками. Клиенты жаловались на то, что финансово-кредитные структуры в одностороннем порядке меняют существенные условия кредитных договоров. Органы прокуратуры сочли это незаконным, и теперь банки готовятся к массовым прокурорским проверкам
НБЖ № 10(66), 2009
«Кого, что и почему обсуждали в сентябре», стр. 24

Вряд ли можно счесть случайностью, что вопрос об изменении ставок по кредитам достиг «точки кипения» - и, как результат, стал объектом интереса со стороны прокуратуры к осени 2009 года. На рынке действительно был зафиксирован ряд случаев одностороннего изменения финансово-кредитными организациями ставок по «старым» договорам, заключенным еще до начала кризиса. Для заемщиков удорожание стоимости кредитов зачастую становилось непосильной ношей: ведь последствия кризиса ударяли и по доходам предприятий, и по платежеспособности частных лиц.

Банки, со своей стороны, объясняли причину своего поведения не «природной жадностью», а тем, что им тоже надо выживать в новых, куда более жестких условиях. Поскольку внешние рынки капитала для них «закрылись», а внутреннее фондирование серьезно подорожало, то выполнять нормативы и показывать прибыль (или хотя бы не показывать убытков) становилось все сложнее. При этом никто не снимал с банков обязательств по обслуживанию депозитов физических лиц - в том числе и так называемых «дорогих депозитов», привлеченных весной 2009 года по повышенным ставкам. Получается, что, «замораживая» ставки по кредитам на докризисных уровнях, банк оказывался перед риском ущемить интересы других своих клиентов - держателей вкладов.

Очевидно, что такой вопрос в «годину» кризиса не мог не приобрести социальной значимости, поэтому его обсуждение велось не только с юридических, но и с общечеловеческих и политических позиций. Много говорилось о том, что подобная политика банков провоцирует рост дефолтов, и, таким образом, банки не только ухудшают жизнь людей, и без того пострадавших в результате кризиса, но и работают против самих себя: доля «плохих» долгов в их портфелях повышается. Что же касается Генпрокуратуры, инициировавшей массовые проверки банков по данному вопросу, то она, конечно, апеллировала не столько к гражданским чувствам банкиров, сколько к букве закона. «Статья 29 Закона «О банках и банковской деятельности», положения ГК РФ и иных федеральных законов такого права банка прямо не предусматривают», - разъяснял в своем письме главный надзорный орган страны. И подкреплял свою позицию ссылкой на постановление Конституционного суда, запрещающее банкам включать в договоры банковского вклада условие об изменении ставок по депозитам. Раз нельзя это делать со ставками по вкладам -значит, то же самое нельзя делать и со ставками по кредитам, считали в Генпрокуратуре. Вывод спорный, поэтому, как и следовало ожидать, он не раз оспаривался.

Вопрос об одностороннем повышении банком ставок не был снят с повестки дня и после окончания кризиса. Суды продолжают рассматривать подобные дела до сих пор: так, в марте 2012 года ВАС рассматривал иск индивидуального предпринимателя к одному из банков о повышении процентной ставки по кредиту. Как легко догадаться, банк принял решение в одностороннем порядке, в результате чего ставка поднялась с изначальных 14% до 24,5%-Договором было предусмотрено, что в связи с возможными конъюнктурными изменениями на рынке кредитных ресурсов возможно одностороннее изменение размера процентов за пользование кредитом. Однако обязательным условием для принятия решения о повышении стоимости кредита должно быть соблюдение принципов разумности, цивилизованности и экономической обоснованности. Руководствуясь этим постулатом, ВАС обязал банк вернуть заемщику так называемые «кризисные проценты», на которые ставка была увеличена. Это решение высшей судебной инстанции стало, как легко догадаться, сигналом и для органов прокурорского надзора, и для «обиженных» заемщиков.