Падение цен на нефть до уровней, которых человечество не видело уже более десяти лет, обвал ключевых фондовых индексов, общее напряжение и растерянность на мировых финансовых рынках – является ли это свидетельством наступления нового глобального экономического кризиса или это свидетельство возникновения принципиально иной экономической модели, которая будет базироваться не на углеводородах, а на передовых технологиях? Насколько Россия готова к тому, чтобы вписаться в новую экономическую модель? Каковы главные проблемы и вызовы, стоящие сейчас перед ее банковским сектором? На эти и другие вопросы ответила в интервью NBJ заместитель председателя правления Сбербанка России Белла ЗЛАТКИС.

NBJ: Белла Ильинична, в одном из своих выступлений осенью прошлого года Вы сказали, что российская банковская система испытывает серьезные трудности из-за сохраняющегося режима санкций и падения курса рубля. Насколько, по Вашим наблюдениям, изменилась ситуация к настоящему моменту? 

Б. ЗЛАТКИС: Ситуация изменилась, и, к сожалению, не в лучшую сторону. К санкциям, которые не стали менее жесткими, прибавились два серьезных фактора, один другого печальнее. Первый из них заключается в том, что цены на нефть продолжают падать и пробивать все локальные минимумы. И более того – ситуация с их дальнейшей динамикой является непредсказуемой: лично я не пытаюсь уже даже отвечать на вопрос, когда цены на нефть начнут восстанавливаться. 

NBJ: Сейчас, наверное, трудно в принципе найти эксперта, который возьмется давать какие-либо прогнозы по данному вопросу. 

Б. ЗЛАТКИС: Вот именно. И мы должны не гадать, когда тенденция на мировом рынке энергоносителей переломится, а думать, как сделать так, чтобы зависимость нашей экономики от нефти стала менее острой, чем сейчас. 

NBJ: А она остается острой?

Б. ЗЛАТКИС: Да, конечно. И второй фактор, который также влияет на положение и нашей экономики, и нашей банковской системы, – это так называемый китайский фактор. Экономика КНР является чрезвычайно закрытой – она, как всем хорошо известно, на протяжении уже долгих лет демонстрирует стабильный и достаточно высокий рост ВВП. Но при этом никто не может сказать, что происходит внутри нее, с какими проблемами она сталкивается, кто в Китае принимает решения по ключевым вопросам, связанным с экономической деятельностью…

NBJ: Все это тайна?

Б. ЗЛАТКИС: Да. А где неизвестность, там всегда будет почва для повышенной волатильности. И, к сожалению, наша банковская система, как, кстати, и весь мир, как я уже сказала выше, не может не реагировать на это. 

NBJ: Есть ли какие-либо еще факторы влияния, достойные, с Вашей точки зрения, упоминания?

Б. ЗЛАТКИС: Да. Это изменение банковского регулирования и внедрение стандарта Basel III. Что влечет за собой изменение регулирования? В первую очередь банкам приходится доначислять резервы на возможные потери, доформировывать капитал. И, конечно же, мы все были свидетелями того, как в прошлом году многие банки либо полностью утратили возможность осуществлять свою деятельность в результате отзыва у них лицензий, либо утратили право работать в самостоятельном режиме. 

Естественно, что банковскую систему трясет от этого, хотя лично я отношу вывод с рынка нежизнеспособных и недобросовестных игроков к числу положительных факторов влияния на ситуацию в нашей банковской системе. 

NBJ: Возможно, это и положительный фактор, но удачно ли был выбран момент для «очистки»? Не следовало ли это сделать либо в докризисный период, либо, раз уж так получилось, в посткризисный период, когда рынок более или менее спокоен и способен стойко переносить процесс «очистки»?

Б. ЗЛАТКИС: Я, пожалуй, соглашусь с Вами в том пункте, что момент сейчас действительно не самый удачный. Но, с другой стороны, давайте говорить откровенно: если Вы живете с маленьким ребенком и при этом у Вас в доме завелась мышь, то, наверное, не стоит откладывать борьбу с мышами на тот момент, когда ребенок вырастет. Если Вы предпочтете такой вариант, то Вы рискуете прийти к тому, что, пока ребенок достигнет более или менее взрослого возраста, у Вас уже будет съедено полквартиры. 

NBJ: Хороший образ.

Б. ЗЛАТКИС: И, поверьте, он имеет под собой все основания, и я придерживаюсь этой точки зрения не первый год. Еще до прихода на должность председателя Банка России Эльвиры Сахипзадовны (Набиуллиной. – Прим. ред.) я в рамках своего выступления на одной из международных банковских конференций в Санкт-Петербурге говорила о том, что меня очень волнует большое количество в системе организаций, которые являются банками только по названию. Они не осуществляют нормальную банковскую деятельность, они загрязняют систему своим присутствием, делают ее менее устойчивой. У меня было много оснований так говорить.  И я встретила острую критику со стороны участников конференции.

NBJ: Но до смены руководства Банка России такой масштабной «очистки» системы не наблюдалось, хотя мы, конечно, помним и ситуацию с Межпромбанком, и так называемую уринскую группу, и многие другие прецеденты. И тем не менее…

Б. ЗЛАТКИС: Это говорит только об одном: к сожалению, задача решалась слишком медленно.

Но то, что сейчас нам всем приходится нелегко, то, что банковская система, как я уже сказала, находится под влиянием целого ряда негативных факторов, – это не повод, чтобы отказываться от ее «очистки». Если банк не соответствует критериям, которые ЦБ РФ устанавливает в качестве обязательных к выполнению, если он, не дай Бог, занимается мошенническими операциями, реализует полукриминальные схемы, то…

NBJ: Ему не место на рынке?

Б. ЗЛАТКИС: Конечно. И надо четко осознавать еще один важный момент. Нельзя говорить: ладно, подождем с его выводом из банковской системы до лучших времен. Мы все понимаем, что отзыв лицензии у любой кредитной организации – это определенные издержки. Но чем дольше регулятор будет тянуть с отзывом, зная, что перед ним либо нежизнеспособный, либо недобросовестный банк, тем выше будут издержки – и для системы страхования вкладов, и для клиентов банка, и для банковской системы в целом.

Поэтому, подводя итог этой части беседы, я хочу сказать: я не просто считаю действия Банка России по «очистке» национальной банковской системы обоснованными и своевременными – я считаю их совершенно необходимыми и всецело их приветствую. Нельзя мириться с присутствием «нечистоты» ни в одной сфере экономики, и уж тем более в банковской сфере.

NBJ: А много еще «нечистоты», по Вашим оценкам, в нашей банковской системе?

Б. ЗЛАТКИС: К сожалению, думаю, что есть. Нашу систему еще предстоит чистить и чистить.

NBJ: Но ведь при этом, наверное, надо понимать и другое: не все банки, утратившие право на осуществление банковской деятельности, были полукриминальными, не все из них реализовывали мошеннические схемы. Многие просто-напросто не вынесли тяжести тех самых негативных факторов, о которых Вы говорили выше.

Б. ЗЛАТКИС: Центральный банк сделал очень много для того, чтобы нивелировать или хотя бы ослабить влияние негативных факторов на банковскую систему. Иными словами, регулятор предоставил участникам рынка возможность справиться с трудностями и пережить нелегкие времена. Вы только вспомните, какой гигантский объем ликвидности был влит в систему, вспомните решения ЦБ о предоставлении этой ликвидности под залог как рыночных, так и нерыночных активов, которыми располагают банки. 

NBJ: Это так, но не всем это помогло, наверное, потому, что банки как люди: у всех разный уровень иммунитета.

Б. ЗЛАТКИС: Нет, не поэтому. Так случилось потому, что у некоторых участников рынка не было ни рыночных, ни нерыночных активов. Им просто нечего было закладывать под кредиты, которые готов был предоставить им Банк России. А теперь давайте подумаем, что это значит, когда у банка нет реальных активов? Это значит, что клиент принес средства, сформировал депозит, а актива под этот депозит не сформировано или под него сформирован такой актив, который является не чем иным, как «помойкой».

NBJ: В общем, можно сделать вывод, что идет дарвиновский отбор: кто по тем или иным причинам нежизнеспособен – сдавай лицензию и уходи с рынка.

Б. ЗЛАТКИС: Знаете, нежизнеспособным банк может оказаться в силу различных причин. Может по некомпетентности своего руководства, потому что сформировать адекватные активы и пассивы – это все-таки деятельность, требующая определенного профессионализма, наличия навыков и т.д. Конечно, в данном случае, как и в большом спорте, кто-то прыгает на метр шестьдесят, а кто-то – на метр восемьдесят. Но все же большая часть банков пострадала не из-за плохих «спортивных данных», то есть не из-за отсутствия компетенций у своих руководителей, а потому, что они занимались отмыванием, реализацией самых разных криминальных схем и т.д.

NBJ: Большая часть – это 50+ от общего числа тех, кто решением ЦБ был лишен лицензии?

Б. ЗЛАТКИС: Предполагаю, речь идет об абсолютном большинстве. И проблема не только в том, что эти организации сами были «замусорены», – они «замусоривали» клиентскую базу, выводили из страны деньги.

NBJ: То есть «очисткой» надо переболеть.

Б. ЗЛАТКИС: Надо просто взять и очистить систему. Нельзя жить в грязи – то есть можно, но, во-первых, ты будешь постоянно болеть, а во-вторых, высока вероятность, что жить ты будешь не только трудно, но и недолго. 

NBJ: Но ведь столько лет жили, получается.

Б. ЗЛАТКИС: Плохо жили. Часто «болели», тяжело проходили кризисы, получали в результате каждого банкротства большое количество пострадавших клиентов. Теоретически можно было бы продолжать так жить и дальше. Но ведь все в мире борются за качество жизни, и когда речь идет о нашей банковской системе, то бороться тоже следует за ее качество, а не количество организаций в ней. 

NBJ: Вы упомянули о внедрении стандарта Basel III. Это наверняка тяжело и для здоровых банков. 

Б. ЗЛАТКИС: Тяжело, не могу не согласиться. И должна сказать Вам, что я неоднократно вступала с коллегами из Центрального банка в дискуссию о том, есть ли в этом необходимость с учетом сложившихся условий и тех негативных обстоятельств, о которых мы с Вами говорили выше. Но я не могу не согласиться с их весомым аргументом: если Basel III не внедрять, то нашим банкам будет тяжело работать с западными партнерами, потому что нас будут воспринимать как финансовые организации другой категории качества. И я с трудом, но соглашаюсь с ними, здесь не все однозначно.

NBJ: То есть опять-таки надо перетерпеть?

Б. ЗЛАТКИС: Не думаю. На этот вопрос я не могу ответить так же жестко, как и на вопрос о необходимости «очистки» нашего рынка. Но, повторюсь, я понимаю, что Центральный банк не просто так настаивает на внедрении Basel III. У него есть для этого серьезные основания, и, надеюсь, последствия все-таки будут смягчаться.

NBJ: Давайте теперь поговорим на другую тему, которая волнует всех, наверное, не меньше, чем «очистка» банковской системы от нежизнеспособных и/или недобросовестных игроков. Про российский рубль и динамику его курса…

Б. ЗЛАТКИС: У нас есть вечные темы, которые всегда на повестке дня. Ну а сейчас наша любимая зимняя затея – угадай курс рубля по состоянию на конец 2016 года…

NBJ: И угадай цену на нефть.

Б. ЗЛАТКИС: Да. Так вот, как раз я никогда не «гадаю на рубль» и не являюсь сторонником того, чтобы Центральный банк искусственно регулировал его курс, выставляя всевозможные «таргеты», прописывая рамки каких-то коридоров и т.д. Единственное, что я могу сказать по этому поводу, – я считаю, что регулятор рынка поступает абсолютно правильно, не идя ни на какие ограничения при проведении валютных операций. Нужны вам доллары или евро, чтобы поехать прогуляться по Европе или полечиться в США? Пожалуйста, но учитывайте те курсовые реалии, которые существуют на данный момент времени. А внутри страны гораздо важнее инфляция.

NBJ: Между тем, судя по сообщениям иностранных СМИ, некоторые страны уже вводят ограничения на валютные операции, стремясь защитить свои национальные валюты.

Б. ЗЛАТКИС: Я считаю это бесполезным занятием, потому что какой величины камень ни положи поперек потока, а вода обязательно дырочку найдет. Ограничения в случае их введения могут спровоцировать панику и, соответственно, потрясения на рынке. А сейчас как раз нужно другое – спокойствие, сосредоточенность на том, что нужно сделать в первую очередь, определение, какие задачи являются самыми актуальными и неотложными для решения.

NBJ: Странное дело, но, если сравнивать нынешние события и события конца 2014 года, то налицо явное различие: в конце 2014 года действительно была паника, люди готовы были покупать доллар по 85, а евро – по 100. Сейчас ничего подобного не наблюдается.

Б. ЗЛАТКИС: Да. Во-первых, потому, что ко всему привыкаешь, а во-вторых, не забывайте о том, что в декабре 2014 года доллар «стукнулся о потолок» в 80 рублей и сразу же вслед за тем ушел на уровень в 54 рубля. Сейчас многие наши сограждане, по-видимому, ожидают повторения этих событий.

NBJ: Маловероятно, что так будет. Хотя недавно иностранные СМИ охотно публиковали материалы на тему недооцененности рубля по «индексу бигмака». 

Б. ЗЛАТКИС: Скажу мягче: не факт, что так будет. А что касается «индекса бигмака», то это шутка, он не является результатом некоего научного расчета, это всего лишь показатель, сколько стоит определенный продуктовый набор в стране в определенный период времени. Поэтому по «индексу бигмака» рубль сильно недооценен, а по «индексу черной трески», если бы такой существовал, он был бы переоценен на 150%.

Чтобы представить себе, какой будет дальнейшая динамика курса рубля, надо знать и понимать совсем другое – какими будут действия монетарных властей страны, каким будет дефицит бюджета и еще много других параметров. Если я этого не знаю, то у меня нет желания, в отличие от многих экономистов, заниматься предсказаниями на уровне гаданий. 

NBJ: Я думаю, всех интересует не столько конкретное число, сколько хотя бы прогноз, куда будет дальше двигаться рубль – вверх или вниз.

Б. ЗЛАТКИС: Пока, как мы видим, он движется за нефтью, но чуть медленнее, чем она. Вот об этом более медленном его движении уже можно говорить как о тенденции. И в силу чего она сформировалась, тоже понятно: люди привыкли к рублю и стали относиться к нему более лояльно, чем раньше.

NBJ: Это удивительно. Ведь всего год назад налицо был явный психологический надлом по отношению к рублю, и в течение нескольких месяцев доверие к нему восстановилось.

Б. ЗЛАТКИС: Да, но тем не менее статистические данные показывают, что бегства от рубля нет. Во всяком случае, сейчас. Люди совершают покупки в рублях, держат средства на счетах в рублях. Конечно, учитывая подвижность нашей психики, ни за что нельзя ручаться наверняка, и очень многое будет зависеть от того, что дальше будут делать монетарные власти. 

Пока, как я уже говорила ранее, можно констатировать только, что приоритетом для себя Центральный банк считает не курс рубля, а инфляцию. Это очень здорово. Нехорошо будет, если ЦБ подвигнут к масштабной покупке государственных ценных бумаг, эмитированных Минфином. Именно к масштабной. Ничего трагичного в случае, если ЦБ приобретет ограниченный пакет этих бумаг, не произойдет, это может стать даже стимулом для развития рынка внутреннего госдолга…

NBJ: А в чем риски масштабной покупки?

Б. ЗЛАТКИС: Давайте вспомним конец 1990-х годов. Помните то, что тогда называли «пирамидой ГКО»? Не такой уж она была большой и неподъемной – точнее, не была бы она большой и неподъемной, если бы нормально собирались налоги в бюджет, а они собирались на уровне 30% от запланированного объема. Так за счет чего мог обслуживаться внутренний долг? А ЦБ тогда вынудили покупать эти бумаги. 

NBJ: Сейчас все-таки другие времена.

Б. ЗЛАТКИС: Да, безусловно. И я уверена, что ЦБ будет проводить очень взвешенную политику в этом вопросе и очень взвешенную денежно-кредитную политику в целом. Конечно, хорошим здоровым банкам будет оказываться дальнейшая поддержка, будет проводиться учет качественных активов и т.д. И будет продолжаться оттачиваться банковский надзор. Его роль очень велика и, на мой взгляд, до сих пор не раскручена до необходимого уровня. Будет он высококачественным и высокоэффективным – и у нас не будет таких «болезней», как отмывание, вывод средств за рубеж, уход капиталов и… 

NBJ: Давление на рубль.

Б. ЗЛАТКИС: Естественно, потому что именно в кризисные времена взаимо-связь между этими явлениями становится особенно очевидной. 

NBJ: Помните, в прошлом нашем интервью Вы говорили о том, что инфляция – это налог на бедных, и, я так понимаю, Вы приветствуете то, что мегарегулятор уделяет особое внимание этому показателю. Но сейчас некоторые эксперты говорят, что для России в течение этого года проблемой может стать даже не высокая инфляция, а гиперинфляция. Насколько это вероятно, с Вашей точки зрения?

Б. ЗЛАТКИС: Я пока совсем не вижу предпосылок для этого. В нынешних условиях сорваться в гиперинфляцию можно только в двух случаях – либо нарочно, либо ничего не делая для того, чтобы не сорваться. А вот для ускорения инфляции предпосылки действительно есть, однако для этого надо принять целый ряд решений. Например, увеличить дефицит бюджета, занять большое количество денег у Центрального банка и выпустить их в экономику, где они окажутся «лишними». Есть простое правило: если деньги востребованы экономикой и генерируют ВВП, то они не провоцируют ускорение инфляционных процессов. 

В отличие от большинства экспертов, я понимаю: инфляция по итогам 2016 года так или иначе будет и, скорее всего, она будет двузначной, а не однозначной, как этого нам бы хотелось. Но, с другой стороны, инфляция не будет очень высокой. Сразу скажу Вам: я не готова дать экспертную оценку, но для себя я посчитала ее по всевозможным сценариям и пришла к выводу, что она составит 10% плюс-минус 3%.

NBJ: Лучше бы, конечно, минус.

Б. ЗЛАТКИС: Бесспорно. Но это, на мой взгляд, маловероятно, хотя Центральный банк прогнозирует именно такой показатель по итогам года. Также не слишком велика и вероятность того, что инфляция составит 13% годовых. Скорее всего, будет какая-то цифра посередине. 

NBJ: Вернемся, если Вы не возражаете, к тому, что происходит сейчас на внешних рынках. Например, в том же Китае. Полбеды, если бы падение индексов наблюдалось только на его биржах, но мы видим, что практически так же, как Shanghai Composite, ведут себя и Dow Jones, и S&P, и главные европейские фондовые индексы. Это дает основания некоторым экспертам говорить о том, что завершается так называемый десятилетний цикл и мир вступает в период очередного масштабного финансово-экономического кризиса. Близки ли Вам подобные взгляды?

Б. ЗЛАТКИС: Я боюсь, что это не начало нового десятилетнего цикла, не его завершение, и вообще о каком-либо цикле говорить не приходится. На мой взгляд, мы переходим в новую стадию развития человеческой мысли, и соответственно этому возникает новая экономика, в которой углеводороды не будут играть свою прежнюю роль. Глобальные коррективы в общий экономический уклад, в положения различных стран мира будут вносить технологические прорывы. Именно поэтому я так неохотно дискутирую о том, что будет дальше с ценами на нефть: по моему убеждению, это уже неважно. Важно другое: как мы будем приспосабливаться к новым реалиям и поверим ли мы в то, что нам придется работать в принципиально новых условиях. 

NBJ: В это не так уж просто поверить, человеческое сознание консервативно. 

Б. ЗЛАТКИС: Знаете, если вы построите график, демонстрирующий динамику цен на нефть за всю историю наблюдений за ними, а рядом с ним положите график, показывающий развитие автомобилестроения, то вы придете к интереснейшим выводам и наблюдениям. Как только цена на нефть начинала устойчиво расти и котировки контрактов достигали высоких значений, так тут же происходил новый технологический прорыв в развитии новых двигателей.

NBJ: Иными словами, человечество пыталось уйти от высоких цен на энергоносители?

Б. ЗЛАТКИС: Конечно. И сегодня человечество тоже стремится избежать этой зависимости, и технологическая мысль работает в направлении энергосбережения и альтернативных источников. Какими будут результаты этой работы, пока сложно сказать. Но я не сомневаюсь в том, что мы стоим на пороге революционных изменений, а некоторые эти изменения мы уже увидели, восприняли и теперь не представляем себе жизнь без них.

NBJ: Вы говорите про телекоммуникационные технологии?

Б. ЗЛАТКИС: Да. Вряд ли для кого-то станет откровением то, что я скажу. Использование этих технологий изменило и нашу жизнь, и наши представления об очень многих вещах, в том числе и о банковском обслуживании. Так неужели кто-то думает, что технологическая мысль, создав такие технологии, не найдет способ уйти от нефтяной зависимости?

NBJ: Все-таки речь идет о перспективе нескольких лет, а то и пары десятилетий. А что же происходит сейчас и чему мы с вами станем свидетелями в ближайшем будущем?

Б. ЗЛАТКИС: А сейчас замедляется Китай. И цены на нефть, что мы видим сейчас, делают нерентабельными целые отрасли экономики и в нашей стране, и в других странах. Рано или поздно, наверное, цены на нефть стабилизируются на уровне чуть выше, чем сейчас, но мы должны понимать: они никогда больше не вернутся на уровень порядка 100 долларов за баррель и выше. И строить свои дальнейшие планы, думать над тем, что же нам дальше делать с нашей экономикой, мы должны, исходя из этого постулата.