Сопредседатель организации «Деловая Россия», член совета директоров Агентства кредитных гарантий Антон Данилов-Данильян поделился с NBJ своим видением перспектив улучшения инвестиционной привлекательности России, рассказал об альтернативе повышению ключевой ставки, а также объяснил, какую угрозу таят в себе ультра-либеральные взгляды на экономику.

NBJ: Антон Викторович, бытует мнение о том, что государству не следует раздавать деньги в кризис – лучше делать привлекательными вложения в экономику. Какие меры, на Ваш взгляд, могли бы послужить этой цели в первую очередь?

А. ДАНИЛОВ-ДАНИЛЬЯН: На самом деле в мире почти все страны раздают деньги в кризис, да и не только во время него. Политика количественного смягчения применялась и в США, и в Евросоюзе, и в Японии, не говоря уже о странах среднего уровня развития. Поэтому жизнь сама опровергает названное Вами мнение, принадлежащее экономистам ультра-либеральных взглядов. Таких людей немного. Но как и все радикальное, их взгляды притягивают внимание публики, потому что они просты и «бьют» на естественные человеческие реакции.

Что такое «раздача денег»? В обыденном сознании – раздача «своим», коррупция, несправедливость, порождение зависти и иных негативных чувств. Но всегда ли это так? Конечно, нет. Все зависит от каналов введения денежной массы в обращение. Если она вводится по жестким правилам, с соблюдением прозрачных требований, как в развитых странах, то рисков не будет, или они будут минимальными. Делать это цивилизованно надо постоянно, если нет угрозы нарастания инфляции, но зато есть признаки ухудшения конкурентных позиций отечественного бизнеса по сравнению с иностранными производителями, которые пользуются финансовой поддержкой своих стран.

Впрочем, это не означает, что не нужно заботиться об улучшении инвес-тиционного климата. Очевидно, что даже правильной «накачкой» денег всех проблем не решить. Экономика – штука сложная, и панацеи в управлении ею найти еще никому не удавалось. Из первоочередных мер по росту привлекательности вложений в Россию я бы отметил следующие.

Во-первых, должны иметь место последовательные шаги по сокращению госсектора в тех отраслях и видах биз-неса, где он, при прочих равных, экономически неэффективен. Да, по Конституции все формы собственности равны, но это не значит, что все они одинаково эффективны. Все, что не касается ОПК, должно быть частным, а в стратегических отраслях – по возможности частным. Отсюда принцип: если в нестратегической отрасли действуют частные компании, то однопрофильные государственные должны быть приватизи-рованы. Во всяком случае, новых государственных и муниципальных компаний создавать здесь не нужно.

С чего начать? Если на конкурс по государственным или муниципальным закупкам подали заявки хотя бы одна-две частные компании, то заявки государственных и муниципальных организаций немедленно должны исключаться. Директора ГУПов и МУПов в этой ситуации сами попросят о приватизации, а частные инвесторы при таком экономическом курсе почувствуют уверенность, что они не будут вытеснены госсектором ни при каких обстоятельствах. Это подвигнет их смелее делать вложения в национальную экономику.

Во-вторых, нужны налоговые стимулы, обеспечивающие не меньшую привлекательность для инвестирования в Россию по сравнению с другими странами. Мы долго хвастались тем, что в России один из самых низких в мире подоходных налогов, и не заметили, что за эти 15 лет многие страны ввели самые разнообразные льготы по налогам и сборам, в том числе для малого и среднего бизнеса. Они были введены для того, чтобы вернуть инвестиции из Китая и иных стран с общим более низким уровнем издержек.

Кроме налогов на издержки, влияют также цены и тарифы на товары и услуги естественных монополий (они должны изменяться по принципу «инфляция минус»), индексации зарплат бюджетникам и работникам госсектора (они должны быть ниже роста производительности труда и не оказывать повышательного давления на зарплаты в частном секторе), оплата навязанных государством услуг специализированных организаций (регулярных экспертиз, подтверждений соответствия, аттестаций, сертификаций и т.д.). Все это должно переводиться из обязательной сферы в добровольную и влиять только на уровень страховых сборов.

В-третьих, нужно продолжить работу по последовательному продвижению к первой двадцатке стран в рейтинге «Doing Business». Важно завершить намеченные в дорожных картах преобразования, нацеленные на снятие административных барьеров и на достижение больших удобств для ведения бизнеса в России. При этом необходимо сразу готовить новые планы – ведь по ходу реализации вскрывается масса деталей и нюансов, которыми пользуются сторонники сохранения ограничений и непрозрачности регулирования. Таким образом, у инвесторов будет возможность убедиться в неизменности экономического курса правительства и поучаствовать в совершенствовании правоприменения.

Существуют и другие меры, которые способны сделать привлекательными вложения в Россию. Я прекрасно понимаю, что в рамках интервью всех не перечислишь. Однако по всем направлениям нужно обеспечивать инвесторам реализацию принципа «удобно, выгодно, безопасно».

NBJ: Как Вы считаете, удастся ли в обозримом будущем снизить административную и налоговую нагрузку на банки и бизнес? Если да, то каким образом?

А. ДАНИЛОВ-ДАНИЛЬЯН: Думаю, да. Ведь начиная со второй половины 2013 года, еще до нынешнего геополитического кризиса, экономика России начала стагнировать. В этом виноваты отнюдь не санкции и не снизившаяся цена на нефть. Руководство страны прекрасно это понимает. Даже если кризис будет преодолен, и цена на нефть вырастет, российская экономика не сможет набрать приемлемые темпы роста. И тогда будет два варианта: или признать «новую нормальность», смирившись с крайне низкими показателями предпринимательской активности и роста ВВП, или начать новый этап реформ. Возможно, не используя это слово, если оно кого-то раздражает, но выполняя важнейшие преобразования. 

Первый вариант означает развитие темпами более низкими, чем среднемировые, это прогрессирующее отставание, еле заметное, но неотвратимое. Фактически это продолжение начавшегося еще в 2003 году «псевдолиберального застоя». Второй вариант, естественно, предпочтительней. Он предусматривает, в частности, значительное снижение административной и налоговой нагрузки на банки и бизнес. Вопрос в том, как скоро руководство страны перестанет уговаривать себя мантрой про «новую нормальность» и станет действовать решительнее, реально добиваясь на практике исполнения поручений, многие из которых сейчас закрываются по формальным отпискам и основаниям.

Судя по начавшемуся секвестру ожиданий (это еще не секвестр самого бюджета, а только отказ от принятия новых заявок на финансирование), ждать снижения административной и налоговой нагрузки на банки и бизнес осталось недолго. Главное, не ждать пассивно, а постоянно оказывать экспертное давление на власть, указывая направления преобразований и выявляя невыполненные обещания.

NBJ: Как снизить влияние на бизнес естественных монополий?

А. ДАНИЛОВ-ДАНИЛЬЯН: Первое – не мешать входу новых игроков на рынок услуг естественных монополий. Ведь во множестве случаев эта «естественность» – искусственная. Благодаря административным барьерам и устаревшим стереотипам регулирования естественные монополии защищают свой бизнес и получают возможность диктовать собственные правила потребителям. Нужно создавать условия для развития альтернативной и возобновляемой энергетики, малой авиации. Нужно предоставлять государственные гарантии и налоговые льготы при создании частных объектов инфраструктуры, снимать искусственные ограничения при получении экспертиз, разрешений, подтверждений соответствия, сертификации. И делать это надо для всех, кто хочет заниматься бизнесом, способствующим снижению влияния естественных монополий. 

Второе – на региональном и федеральном уровнях необходимо создавать общественные советы потребителей продукции и услуг естественных монополий, предоставляя им некоторые административные полномочия в сфере регулирования.

Третье – когда будет полностью выполнена соответствующая «дорожная карта», необходимо принять принципиальное решение о подготовке и утверждении нового плана действий по расширению доступа к товарам и услугам естественных монополий, включив к реализации часть ранее отложенных мер.

NBJ: Какой уровень инфляции Вы считаете приемлемым для России на текущей стадии экономического развития? Как он будет меняться в краткосрочной перспективе?

А. ДАНИЛОВ-ДАНИЛЬЯН: Инфляция будет снижаться вслед за постепенным исчерпанием фактора девальвационного шока, а также вслед за дальнейшим снижением Центральным банком ключевой процентной ставки и вслед за развитием процессов импортозамещения в стране. Этому может помешать только новый виток снижения цен на нефть, например, вследствие более агрессивного выхода Ирана на мировой рынок после снятия с него санкций.

Что касается вопроса о «приемлемости», то ответ на него очевиден. В условиях глобальной конкуренции за инвестиции высокий уровень инфляции в стране определяет высокие процентные ставки по кредитам, которые могут оказаться отпугивающим фактором для инвесторов, снижающим их доходы. Стало быть, помимо прочего, для того, чтобы прийти в Россию, инвесторы должны видеть сравнительно невысокий уровень инфляции и процентных ставок, похожий на тот, к которому они привыкли. А это означает, что рост цен выше, чем на 5% в год, нежелателен.

NBJ: Вы разделяете мнение о том, что вопросы инфляции и социальной политики не должны считаться исключительно приоритетными, если они снижают экономический рост и стимулы инвестирования?

А. ДАНИЛОВ-ДАНИЛЬЯН: Конечно. Давно известно, что не может быть развитой социальной сферы в условиях слабой экономики, по крайней мере, на длительную перспективу. Стагнирует экономика – не может долго сохранять достигнутый уровень и социальная сфера.

То же самое с инфляцией: ее искусственное снижение путем ограничения роста денежной массы приводит к хождению в сфере обращения различных заменителей рубля (иностранная валюта, особенно наличная, векселя, расчеты за рубежом, акции и ценные бумаги крупных компаний, отдельные виды товаров и так далее). С другой стороны, угнетение кредита и денежной массы приводит к ограничению экономического роста, сжатию товарной массы и услуг, что, в свою очередь, снова разгоняет цены.

NBJ: Ваши коллеги говорят о большом разрыве между уровнем накоплений и сбережений в стране: сберегается много, а накапливается, т.е. инвестируется в российскую экономику, мало. Что, на Ваш взгляд, могло бы изменить ситуацию к лучшему?

А. ДАНИЛОВ-ДАНИЛЬЯН: Рецепты хорошо известны: уменьшить вывоз капитала путем создания благоприятных условий для инвестирования в Россию, повысить надежность банковской системы и инвестиционных фондов для перетока денег населения из банковских ячеек и матрасов во вклады и паи, увеличить капитализацию государственных институтов развития за счет части средств, ныне стерилизуемых в резервном фонде и ФНБ.

NBJ: С одной стороны, высокая ключевая ставка ограничивает спекулятивное давление на рубль, но, с другой, она все-таки достаточно сильно влияет на издержки – дорогой кредит становится еще дороже. Какой политики, по Вашему мнению, следует придерживаться Банку России?

А. ДАНИЛОВ-ДАНИЛЬЯН: В декабре прошлого года я предлагал вместо повышения ключевой процентной ставки использовать принципиально иной способ ограничения спекулятивных атак на рубль – сегментацию валютного рынка. Покупку валюты государственными компаниями и иностранными инвесторами можно было бы временно, пока не утихнет атака, проводить вне валютного рынка, по фиксированному курсу, что выгодно при падающем рубле. Это резко сузило бы спрос на доллары собственно на валютном рынке, и Центральный банк легко бы справился с атакой без повышения ключевой ставки.

Сейчас тем более надо продолжать начатое снижение ставки, а с крупными покупателями работать индивидуально. Ведь когда Вы приходите в обменный пункт купить 100 дол-
ларов – Вам их продают по курсу, который висит на табло. Но если Вы захотите купить 10 тысяч долларов и попросите более выгодный курс – Вам, скорее всего, пойдут навстречу. Так чем же хуже валютный рынок? 

И почему ключевой игрок на нем, Банк России, не вступает в переговоры?

NBJ: По оценкам Счетной палаты, докапитализация 27 системно значимых банков через облигации федерального займа проходит медленно. Верны ли эти оценки? Если верны, то как Вы считаете, что мешает более оперативному процессу докапитализации?

А. ДАНИЛОВ-ДАНИЛЬЯН: Данная сумма почти на 90% освоена. Остаток предназначается значимым региональным банкам, однако критерии их выбора не определены. Мы предлагали предоставить остаток тем региональным банкам, капитал которых составляет не менее 700 млн рублей, и при этом они активно работают с малым и средним бизнесом.

Можно сказать несколько слов о докапитализации за счет средств акционеров. Здесь весь вопрос заключается в стимулах. Например, акционеры Сбербанка России выступают против новых эмиссий, дабы не было размывания их долей, соответственно, они проголосовали за небольшие дивиденды себе, но в пользу наращивания капитала банка за счет большой прибыли прошлого года. В частных системно значимых банках эмиссии проходят проще, но если бы были льготы для акционеров, инвестирующих часть своих доходов в пополнение капитала банков, то докапитализация шла бы еще легче и быстрее.

NBJ: Во время XXVI съезда АРБ представители региональных банков рассказали о том, что практически не имеют доступа к федеральным ресурсам. Что, на Ваш взгляд, мешает созданию механизма рефинансирования для регионалов?

А. Данилов-Данильян: Исключительно позиция Центрального банка. Иногда мне кажется, что одной из неафишируемых его целей является курс на последовательное сокращение числа финансово-кредитных организаций в экономике. Если это так, то жалобы бессмысленны. Если нет – то, как говорится, «вода камень точит».