Термин «санация» стал привычным для российского банковского рынка. За последние три месяца 2008 года че рез подобную процедуру прошли не сколько российских финансово-кредитных структур, как федерального, так и регионального уровня. А еще не сколько банков лишились лицензии, потому что их изначально не стали вовлекать в процесс санации или для них не нашлось инвестора. Первый заместитель генерального директора Агентства по страхованию вкладов (АСВ) Валерий Мирошников рассказал НБЖ, как происходит отбор банков, подлежащих санации, и как осуществляется процедура финансового оздоровления той или иной проблемной структуры.
НБЖ: По каким критериям отбираются банки, которые подлежат санации?
В. МИРОШНИКОВ: Всего у нас на рассмотрении было 20 банков. Сейчас находятся в процессе санации на разных стадиях 15 кредитных организаций. Критерии же отбора, описанные в законе «О дополни тельных мерах для укрепления стабильности банковской системы в период до 31 декабря 2011 года», достаточно общие. Там не указаны конкретные «числовые» показатели, которым должен соответствовать проблемный банк: скажем, если он занимает 5-процентную долю на рынке или входит в список 200 крупнейших банков, тогда его обязательно надо спасать. Поэтому при принятии решения мы оцениваем прежде всего социально-экономическую значимость организации.
НБЖ: А вкладчики не страдают от того, что банк санируется?
В. МИРОШНИКОВ: Не только не страдают, но даже выигрывают, поскольку в их распоряжении останется весь их вклад, а не только предусмотренное законом страховое возмещение в 700 ты сяч рублей. Конечно, когда человек приходит в банк и видит, например, вместо вывески «Электроника» вывеску «Национальный резервный банк», он может подумать, что все пропало и его в очередной раз обманули. Но потом он подойдет к сотруднику банка и быстро выяснит, что с его деньгами ничего не случилось. И вряд ли его сильно расстроит сам факт исчезновения «старого» банка: ведь очень часто люди выбирают кредитную организацию исключительно из-за удобства ее расположения, а этот фактор как раз никуда не денется. В случае, когда мы находим инвестора покупателя на проблемный банк целиком, то выигрывают и юридические лица, которые будут продолжать полноценно обслуживаться в той же кредитной организации. К тому же экономически выгоднее, если банк будет санирован – ведь процедуры, связанные с банкротством, как правило, обходятся дороже: одни выходные пособия сотрудникам чего стоят, не говоря уже об оттоке кредиторов и последующей про даже активов банка по ликвидационной стоимости. Плюс филиальная сеть при банкротстве ликвидируется.
НБЖ: Почему пяти банкам все-таки было отказано в санации?
В. МИРОШНИКОВ: Из-за нехватки или крайне низкого качества активов, которые необходимы для покрытия обязательств банка в первую очередь перед вкладчиками. У банка «Сочи» реальных активов практически не было, у Тюмень энергобанка – оставшиеся активы были обременены, находились в залоге. Не смотря на это, мы пытались подыскать банкам инвестора, причем готовы были предложить выгодные условия. Но такую «невесту» даже с большим приданым никто не возьмет: слишком уж «хороша». Вот и в эти банки никто вкладываться не захотел. Да и вообще, уверен, государство не должно спасать всех подряд: если банк занимает по размеру активов место в пятой или седьмой сотне, вряд ли он заслуживает санации.
НБЖ: Как проводится и сколько по времени занимает анализ финансового состояния проблемного банка?
В. МИРОШНИКОВ: Если банк маленький, анализ занимает два дня, если крупный, то в среднем четыре. Наш рекорд – все процедуры за неделю. В этот срок вошли не только оценка проблемного банка и инвестора, но и переговоры с бывшими и будущими акционерами, согласование с Банком России, подписание трехстороннего соглашения и выдача денег. Иногда говорят: Центробанк – бюрократическая структура. Это не так: если надо быстро принять важное решение, оно принимается. Признаться, дается все это очень не просто, первый месяц после наделения нас полномочиями по финансовому
оздоровлению пол-агентства не вылезало из командировок, работать приходилось с 9 утра до 11 вечера и без выходных, но накал страстей мы все же сняли. Помогло и то, что создали новое подразделение, набрали новых специалистов.
НБЖ: Какова методика оценки проблемного банка?
В. МИРОШНИКОВ: В первую очередь мы приступаем к проверке кредитов, прежде всего крупных. Делаем сегрегацию: в первую группу попадают кредиты, выданные по всем правилам, во вторую – нестандартные и вызывающие сомнение. Первые оцениваем исходя из рыночных обстоятельств, например, анализируем со стояние отрасли кредитуемой компании. Вторая группа требует более пристального и детального рассмотрения. Мы проверяем залоги, оцениваем крупность и известность организации, получившей кредит на сомнительных условиях, выходим на владельцев. Часто приходим к выводу, что это потеря или вывод активов. Иногда руководство банка пытается доказать обратное, убеждает, что кредит выдан на вполне рыночных условиях, и это актив, а не потеря. Мы говорим: «Возвращайте выведенные средства». Нередко действительно возвращают. К сожалению, «не прозрачность» кредитных портфелей – это, можно сказать, генетический недостаток нашей банковской системы. Распространена весьма порочная практика, когда таким образом кредитуется бизнес руководства банка, аффилированных лиц, структуры типа бессмертных «Рогов и копыт».
НБЖ: Анализ осуществляют специалисты АСВ или вы привлекаете сторонних консультантов?
В. МИРОШНИКОВ: Проблемный банк мы проверяем вместе с ЦБ. Сторонних консультантов привлекаем только в сложных случаях, когда это действительно необходимо. Например, в случае с питерским банком ВЕФК мы обращались за помощью к KPMG и ФБК.
НБЖ: Каким требованиям должен соответствовать инвестор?
В. МИРОШНИКОВ: Организации, претендующие на роль инвестора, присылают в АСВ заявку о заинтересованности в участии в процессе санации и предоставляют нам необходимую финансовую информацию о себе. Мы оцениваем деловую репутацию потенциального инвестора и то, позволяет ли его финансовое положение без ущерба «вытянуть» проблемный банк. Ведь если «Жигули» застряли в дорожной яме, их такие же «Жигули» не вытащат – здесь нужен грузовик. А если серьезно, у АСВ есть формула оценки готовности банка к подобному инвестированию.
НБЖ: Могут ли в роли санаторов выступать нефинансовые организации?

В. МИРОШНИКОВ: Теоретически любой инвестор может купить контрольный па кет акций любого банка, в том числе и проблемного. Однако, во-первых, большинство российских компаний, особенно крупных холдингов, имеют дочерние финансовые структуры. Во-вторых, если речь идет о финансовом оздоровлении банка с участием АСВ, то мы, разумеется, смотрим не только на потенциального инвестора-собственника, но и на его «спасательную команду», программу вы вода проблемного бизнеса из кризисной ситуации.

НБЖ: Если на проблемный банк претендуют несколько организаций, как выявляется победитель?
В. МИРОШНИКОВ: На «Московский капитал», например, претендовали семь банков, на Московский залоговый банк – пять. А вот с банком «Электроника» другая история: хотя конкурсные условия мы отправляли пяти инвесторам, на переговоры пришел всего один. Вообще же побеждает тот, кто предлагает наиболее приемлемые условия. Так было с НОМОС-Банком, который в том числе востребовал наименьший размер кредита от АСВ.

НБЖ: Что вообще может заставить банк взвалить на себя чужие проблемы?
В. МИРОШНИКОВ: Как правило, инвесторов интересуют банки с развитой филиальной сетью. Ведь если начинать с нуля, то придется покупать или арендовать помещения, делать в них ремонт, нанимать персонал, включая топ-менеджеров и редких специалистов, затем привлекать клиентуру. А это все значительные денежные, временные и трудовые затраты. Так что интерес понятный. Но при этом никакая филиальная сеть не поможет заманить инвестора, если в балансе проблемного банка огромные дыры. Вообще же финансовый кризис может помочь хорошо управляемым банкам расширить экспансию. Вот во времена АРКО у нас в основном были проекты, когда мы сами выступали акционерами и управляли проблемными банками. У нас было под разделение, которое занималось маркетингом, мы сравнивали, насколько конкурентны наши услуги относительно, скажем, услуг Сбербанка и т.д. Мы сами осуществляли антикризисные программы и продавали банки. Все это происходило от безысходности: не было инвесторов. Сейчас ситуация изменилась.
НБЖ: Почему ни одна иностранная кредитная организация так и не выступила в роли санатора, хотя о таких планах заявлялось?
В. МИРОШНИКОВ: Иностранцы действительно проявляют интерес. Например, в конкурсе на «Московский капитал» участвовала «дочка» иностранного банка, но ею были предложены слишком уж консервативные условия. Часто к нам приходят западные инвестбанки, предлагают себя в качестве консультантов: «Давайте мы оценим банк и найдем ему инвестора». А зачем его искать? Желающих и так достаточно. Вообще же отечественные банки более гибкие. Вот недавний случай: иностранный банк хочет
выступить инвестором, но в итоге отказывается даже от поездки в регион для проведения финансового анализа проблемного банка. Почему? Потому что, согласно правилам этой организации, анализ должен обязательно проводиться компанией из числа аудиторской «большой четверки», а это стоит $500 тыс. Понятно, что риск впустую потратить средства огромен: вдруг после проверки актив не покажется привлекательным для приобретения.

НБЖ: Какие действия предпринимает АСВ, если не удается найти инвестора?
В. МИРОШНИКОВ: Вообще самый распространенный и удачный случай, когда проблемный банк приходит к нам с планом спасения и потенциальным инвестором. Это брак по любви. Инвестор получает банк, оказавшийся в трудном положении, в полную собственность и готов нести риски за все скелеты в шкафу, хотя мы, конечно, и после подписания соглашения продолжаем следить за ситуацией. Вторая схема реализуется, когда мы не можем найти инвестора на банк целиком, потому что в его балансе
обнаружена такая финансовая дыра, которая делает невозможным проведение санации в полном объеме. В этом случае мы передаем обязательства банка перед частными вкладчиками в другую кредитную организацию вместе с эквивалентными этой сумме активами. Подобная схема была реализована в трех случаях: с Московским залоговым банком, «Электроникой» и «Московским капиталом». Здесь мы все риски делим с приобретателем. То есть если в процессе более глубокого и детального исследования состояния санируемого банка обнаружатся большие проблемы, мы готовы помочь инвестору. К примеру, забрать часть плохого актива. Таким образом, покупатель не получает дырку от бублика.
НБЖ: Что происходит после подписания соглашения?
В. МИРОШНИКОВ: Оздоровить – это не значит просто дать деньги и считать, что проблема решена. После подписания начинается большая работа. Мы требуем от инвесторов детальных планов финансового оздоровления санированных банков. И следим за исполнением этих планов. Каждую неделю анализируем ситуацию с балансом поступлений и платежей. Обычно с приходом инвестора ситуация в проблемной организации стабилизируется примерно за неделю.
НБЖ: В 2009 году станет больше претендентов на санацию?
В. МИРОШНИКОВ: Пока сложно прогнозировать. Первая волна банкротств про изошла из-за панических настроений: вкладчики массово начали снимать деньги со счетов. В этой ситуации некоторым банкам не помогло даже отсутствие проблем с капиталом и неплохое качество активов. Но все, кто панике поддался, уже сняли деньги. Сейчас ситуация стабилизировалась. Вторая волна банкротств может возникнуть только из-за проблем, связанных со снижением качества активов. Пока на горизонте особенно тяжелых случаев не видно.