Райффайзенбанк, в свое время приобретший Импэксбанк и благодаря этому «нарастивший» большую филиальную сеть, вопреки слухам не отказался от работы на рынке ипотечного кредитования. Для банка ипотека по-прежнему остается базовым продуктом, а сам Райффайзенбанк - универсальной финансово-кредитной структурой. Своими взглядами на развитие ситуации на российском банковском рынке, на проблемы и сложности, с которыми этот рынок сталкивается в посткризисный период, поделился с НБЖ председатель правления Райффайзенбанка Павел ГУРИН.

ПЕРЕЛИКВИДНОСТЬ - БОЛЕЗНЬ, КОТОРАЯ УБИВАЕТ МЕДЛЕННО

НБЖ: Первый вопрос, наверное, уже стал традиционным в рамках интервью, которые НБЖ берет у руководителей банков: в какой период мы сейчас живем - кризисный, посткризисный или, возможно, предшествующий новому ухудшению ситуации в результате наступления «второй волны»?

П. ГУРИН: Ответ по определению будет субъективным, поскольку речь идет о том, как тот или иной человек воспринимает текущую ситуацию. На мой взгляд, кризис - это ситуация, когда очень сложно прогнозировать будущее, когда непонятно, что будет через месяц, через неделю и даже через день. И в этот период важны даже не количественные, а качественные показатели, важно понять, в какую сторону мы идем. Так вот, ситуация, подходящая под это описание, закончилась уже достаточно давно - в мае-июне прошлого года. Это не означает, что уже в мае прошлого года положение дел радикально улучшилось, это означает, что субъекты экономики так или иначе поняли, с чем столкнулись, поняли, как кризисные явления могут повлиять на тот или иной бизнес, и, соответственно, поняли, что им делать дальше.

Если исходить из такого определения, то, наверное, я позволю себе сказать, что кризис закончился. Сейчас мы уже нормально работаем, просто в новых условиях, и, как показывает практика, большинство банков с этой работой справляется.

НБЖ: А основные характеристики этих новых условий можно сформулировать?

П. ГУРИН: Конечно. Это отсутствие безудержного роста кредитования, причем вовсе не потому, что у банков нет желания кредитовать. Это падение заработков банков, связанное не в последнюю очередь со снижением кредитной активности. Это увеличение риск-составляющей. И это, наконец, стремление быть более эффективным.

НБЖ: А в старых условиях банки к этому не стремились?

П. ГУРИН: Стремились, но на быстро растущем рынке эффективность не является самым главным приоритетом. А в новых условиях если ты не можешь зарабатывать больше - значит, ты должен быть более эффективным, чтобы быть более конкурентоспособным.

НБЖ: А почему, с вашей точки зрения, нет безудержного роста кредитования: отсутствует спрос на кредиты со стороны потенциальных заемщиков или банки стали более осторожными? Или действует совокупность этих и других факторов?

П. ГУРИН: Не хочется начинать с сотворения мира, но давайте все-таки вернемся немного назад: ситуация, характеризующаяся отсутствием кредитования, сложилась еще в IV квартале 2008 года. Но тогда причины этого явления были иными, чем сейчас. Сейчас есть спрос на кредиты, и у банков налицо избыточная ликвидность, что является для них серьезной проблемой. Избыточная ликвидность убивает банки так же, как и отсутствие ликвидности, - с тем лишь различием, что второе убивает быстро, а первое - медленно. Поэтому банки как раз заинтересованы в увеличении объемов кредитования, но, с другой стороны, они, наученные горьким опытом кризиса, не хотят ухудшать качество своих кредитных портфелей. А число хороших заемщиков существенно уменьшилось по сравнению с тем, каким оно было до кризиса.

НБЖ: То есть все-таки один из существенных факторов - банки обожглись и не хотят рисковать?

П. ГУРИН: Я бы сказал, не обожглись, а поняли, что всему есть цена. Возьмем, к примеру, ипотечное кредитование. Все мы помним, что буквально накануне кризиса активно «запускались» программы, предусматривающие предоставление кредита без первоначального взноса. Все тогда понимали, что здесь налицо риски, которые могут «сработать» в случае падения цен на недвижимость. И не случайно во всем мире стопроцентное ипотечное кредитование фактически не применяется.

БАЗОВЫЙ ПРИНЦИП: ПООБЕЩАЛ СТАВКУ - ПЛАТИ ПО НЕЙ

НБЖ: Вы затронули вопрос о переликвидности банков. Понятно, что это -опасное и, по вашим словам, даже разрушительное явление. А можно ли с ним бороться или с ним надо только мириться?

П. ГУРИН: Способа борьбы, по сути, два. Один из них - в том, чтобы выдавать больше кредитов, но кредитная активность банков, как я уже говорил, ограничена. Второй способ - сокращать количество пассивов, которые ты сейчас «тащишь», платишь за них, а они не работают. Можно досрочно их погашать - например, в случае с синдицированными кредитами. И можно снижать ставки привлечения и, таким образом, сокращать объемы привлекаемых банком средств. Такая возможность финансово-кредитными структурами используется, мы видим, что в последнее время банки последовательно снижают проценты, выплачиваемые по депозитам. Потому что сейчас есть понимание: быть излишне агрессивным и платить ставку выше рыночной - невыгодно.

Но у этого вопроса есть другая сторона, точнее, при его решении нужно находить правильный баланс. Рассматривать клиента с точки зрения: ты мне вчера был нужен, а сегодня пойди вон - нельзя.

НБЖ: А какова, с вашей точки зрения, в нынешних условиях та оптимальная ставка, которая, с одной стороны, была бы привлекательной для клиентов, а с другой - не приводила бы к ситуации, когда банку придется «тащить» на себе слишком дорогой депозит?

П. ГУРИН: Боюсь, что в этом вопросе, как и в вопросе определения характера нынешнего периода, однозначного ответа не может быть по определению. Потому что ставка зависит в том числе и от рейтинга надежности банка, и от степени его проникновения на рынок, количества филиалов, отделений и т.д. Так что такого понятия, как оптимальная ставка, в принципе не существует, в том числе и для клиента, поскольку он рассматривает в качестве критерия выбора не только размер ставки.

НБЖ: Многие эксперты говорят, что в кризисный период банки привлекали больше средств, чем могли разместить. Насколько эта проблема близка Райффайзенбанку?

П. ГУРИН: Райффайзенбанк никогда не привлекал депозиты по ставкам выше рыночных.

НБЖ: Даже когда большинство других банков «раздували» ставки?

П. ГУРИН: «Раздували» - на мой взгляд, некорректный термин. Да, средняя ставка на рынке была высокой, и мы тоже повышали свои ставки. Но когда сформировалась тенденция к снижению «средней температуры по больнице», мы начали снижать свои. Райффайзенбанк старается реагировать на изменения рыночной конъюнктуры достаточно быстро и достаточно эффективно, но при этом посылать вкладчикам сигнал, что мы остаемся лояльными по отношению к ним.

НБЖ: Но снижать ставки можно по «свежим» депозитным программам, а что делать со старыми вкладами - теми, которые были привлечены в кризисный период под высокие процентные ставки, да еще к тому же были пополняемыми?

П. ГУРИН: Вам дать ответ? Платить! Это задача банка - управлять всеми рисками, связанными с его деятельностью. В том числе и процентным риском. Если какой-либо банк привлекал вклад под высокие проценты - значит, он исходил из каких-то соображений, из каких-то прогнозов дальнейшего развития ситуации. Но по каким бы причинам он это ни делал - потому ли, что нуждался в деньгах для реализации каких-то проектов, потому ли, что была допущена ошибка, - базовый принцип простой: обещал клиенту ставку - плати!

НБЖ: То есть Райффайзенбанк сейчас платит клиентам по процентной ставке, на несколько процентов превышающей текущую ставку рефинансирования ЦБ?

П. ГУРИН: Конечно.

НБЖ: Если дальше развивать тему депозитов, то хотелось бы узнать: есть ли в депозитной базе Райффайзенбанка вклады на сумму больше 700 тыс. рублей и какова их доля в портфеле банка?

П. ГУРИН: Поскольку рынок у нас уже достаточно развитый, то на нем действуют базовые статистические правила, и Райффайзенбанк в данном случае не является исключением. А именно: вкладов на сумму, превышающую 700 тыс. рублей, у нас порядка 20% от общего количества привлеченных вкладов. И при этом они составляют порядка 80% от общего объема депозитного портфеля. Вот это правило -20 на 80 - работает везде.

НБЖ: А какую-либо дополнительную страховку вы по этим вкладам предлагаете?

П. ГУРИН: Я не считаю, что крупнейшим российским банкам необходимо прибегать к таким мерам. Вся система банка выстроена так, чтобы он соответствовал требованиям надежности. Идея придумать еще что-то, может, имеет место, но, по моему убеждению, лучше поработать внутри себя, чтобы повысить свою надежность в глазах вкладчиков.

НБЖ: Более активно, чем тема дополнительного страхования больших вкладов, на рынке дебатируется другая тема - о введении безотзывных вкладов. Как вы относитесь к этой инициативе? Нужны ли, с вашей точки зрения, в России безотзывные вклады?

П. ГУРИН: Обязательно нужны. Во всем мире безотзывные вклады являются одним из главных источников долгосрочного финансирования. Поэтому они нужны даже не только и не столько банкам, сколько всей российской экономике. Они нужны и самим вкладчикам: ведь банки не будут платить по отзывным вкладам высокие проценты, потому что на ставку будет всегда «давить» тот факт, что вклад может быть отозван в любой момент.

НБЖ: А насколько перспективна другая идея, выдвигаемая Ассоциацией российских банков, - о том, чтобы законодательно был установлен временной «лаг» между моментом расторжения депозитного договора и моментом выдачи средств?

П. ГУРИН: Это в очередной раз подчеркивает, что банки в целом и АРБ как выразитель мнения банков готовы искать компромисс. Если эта инициатива будет реализована, то задача укрепления пассивной базы банков, конечно, не будет окончательно решена. Но, по крайней мере, банки будут до какой-то степени защищены в ситуации, когда банкам приходится одномоментно выплачивать клиентам крупные суммы средств.

НБЖ: Всего лишь «до какой-то степени»…

П. ГУРИН: Правильно, потому что речь идет о компромиссе. И очень хорошо, что идет: требовать чего-то, стуча кулаком по столу, - это путь в никуда. Общество должно совершенствовать культуру диалога, и АРБ как раз является той самой структурой, которая эту культуру развивает.

КОМПЛЕКСНЫЕ ПРОДУКТЫ И ОБЫЧНЫЕ ДЕПОЗИТЫ

НБЖ: Не так давно представители Райффайзенбанка говорили о том, что банк будет создавать и предлагать своим клиентам комплексные депозитные продукты. Расскажите, пожалуйста, подробнее, что имеется в виду.

П. ГУРИН: Мы уже сейчас предлагаем нашим клиентам продукты чуть сложнее, чем обычные депозиты, работающие по принципу «положил деньги -получил процент». Депозиты со страховкой жизни, инвестиционный депозит, который представляет из себя комбинацию депозита с ПИФом. Мы запустили его в конце 2008 года, и 2009 год показал, что он является очень привлекательным продуктом для клиентов. На сегодняшний день его доля в нашем депозитном портфеле составляет 5%, в прошлом году она достигала 20%.

НБЖ: Странно, если учесть, что у этого продукта есть ПИФ-овая составляющая, а люди в конце 2008-го - начале 2009 годов серьезно обожглись на ПИФах.

П. ГУРИН: Ничего удивительного: покупать, когда рынок вырос, уже поздно… К тому же риски вкладчиков в рамках данной программы были минимизированы. Поясню на конкретном примере: ставка Райффайзенбанка по обычным депозитам была в начале 2009 года, скажем, 12%. Потенциальным клиентам мы говорили: у вас есть возможность разместить средства на стандартных условиях, а есть возможность открыть на ту же сумму инвестиционный депозит. Ставка по инвестиционному депозиту будет на 3% выше, а вы должны будете приобрести паи на сумму 15 тыс. рублей.

НБЖ: Это при условии, что сумма вкладов - 15 тыс. рублей?

П. ГУРИН: Нет, по сумме вкладов ограничений не было, 15 тыс. рублей - это минимальная сумма, на которую вкладчику предлагалось приобрести паи. И мы при этом даже не говорили: вы обязаны их держать в течение всего срока жизни депозитного договора. Можете продать их хоть на следующий день.

НБЖ: Вы дали понять, что этот продукт был очень привлекательным для клиентов, и его доля в депозитном портфеле банка достигала в 2009 году 20%. С чем же связано сокращение этой доли до 5% к настоящему моменту? Так наросли объемы других вкладов или по каким-то причинам упал интерес к этому продукту?

П. ГУРИН: Конечно, интерес снизился, потому что сейчас в рамках программы мы не предлагаем вкладчику таких высоких премий. Ну, и доля других вкладов, носящих обычный характер, тоже выросла. В этом нет ничего удивительного или печального для нас -всякому продукту свое время.

НБЖ: А в принципе, какую долю в пассивной базе банка «выбирают» депозиты?

П. ГУРИН: Средства частных вкладчиков - а сюда входят и депозиты, и остатки на счетах - составляют порядка 25%. Чуть менее - средства компаний на расчетных счетах и депозитах, порядка 17-18% - средства «материнского» банка, и остаток составляют собственные средства банка.

 

НБЖ: А средств, полученных от государства, нет?

П. ГУРИН: На данный момент нет. В острый период кризиса мы привлекали средства на беззалоговых аукционах ЦБ. По простой причине: значительная часть средств в нашей пассивной базе, как и в пассивной базе многих банков и компаний, - это валютные средства. А занимать клиенты предпочитают в рублях. Поэтому до кризиса банки активно прибегали к операциям СВОП. Во время кризиса ЦБ эти операции запретил, но, понимая, что банкам рублевые средства необходимы, он ввел беззалоговые аукционы, установив лимиты заимствований для каждого банка. Естественно, когда у нас исчезла возможность использовать валютный СВОП, мы прибегли к заимствованиям на беззалоговых аукционах. Но это было в острый период кризиса, сейчас необходимость в этом отпала.

КРЕДИТОВАНИЕ - ТЕНДЕНЦИЯ ВАЖНЕЕ ЦИФР

НБЖ: В начале нашей беседы мы уже обсуждали вопросы, связанные с кредитованием, но не в «привязке» к Райффайзенбанку. Расскажите, пожалуйста, о динамике вашего кредитного портфеля в I квартале этого года.

П. ГУРИН: Следует учитывать, что кредиты - это очень разные продукты с различными сроками амортизации. Ипотечные кредиты, например, амортизируются гораздо медленнее, чем автокредиты, не говоря уже о потребительских кредитах. Если говорить о розничном кредитном портфеле, то здесь нам удалось стабилизировать ситуацию: он практически перестал сокращаться, хотя в прошлом году процесс его сокращения шел достаточно быстро. С начала этого года его объем уменьшился совсем немного - порядка 2,5-3%. И мы рассчитываем на то, что в ближайшее время увидим его рост.

Корпоративный портфель растет, медленно, но растет. По данным ЦБ, в апреле совокупный кредитный портфель банков вырос на 0,9%; если такие же темпы сохранятся, то по итогам года можно будет увидеть рост на уровне 13-15%. Конечно, до докризисных показателей далеко: тогда корпоративный кредитный портфель банков рос на 35–50%, а розничный кредитный портфель - на 100% и более. Но я бы призвал не привязываться к цифрам: самое сложное - изменить тенденцию, поскольку любой рынок, в том числе и рынок кредитования, по определению инертен.

НБЖ: Многие банкиры, с которыми доводилось беседовать, говорили, что за время кризиса заемщики научились жить по средствам и перестали бегать в банки по любому поводу. Это, по-видимому, тоже мешает переломить тенденцию.

П. ГУРИН: Это - нормальное явление. Повторюсь, рынок инертен, а вот мы не отличаемся хорошей памятью. Мы быстро забыли, что 10 лет назад такого понятия, как частные лица, берущие кредит в банке, просто не существовало. Рынок развивался достаточно медленно, понадобилось восемь лет для того, чтобы соотношение кредитов, предоставленных частным лицам, к ВВП, и соотношение банковских активов к ВВП стали более или менее заметными цифрами. Правда, по этим показателям нам все равно очень далеко до стран Восточной и Центральной Европы, не говоря уж о США и странах Западной Европы.

Говорю это к тому, что рынок будет восстанавливаться медленно. Никто не верит, что мы завтра проснемся и увидим, что все снова хорошо: рост кредитного портфеля на 100% в год, на 8,5% в месяц. Все будет меняться медленно, но главное - наличие тенденции. В конце концов, сегодня не принципиально важно, какой у нас рост - 1% или 2%. Главное, что падение прекратилось.

НЕ НАДО ПУТАТЬ ПРИЧИНУ И СЛЕДСТВИЯ!

НБЖ: Хотелось бы верить, что ваш прогноз о переломе тенденции сбудется. Вот только не помешают ли процессу восстановления внешние факторы? Греция, Португалия, Италия… Если сбудутся плохие пророчества относительно этих стран, не спровоцирует ли это вторую волну мирового кризиса?

П. ГУРИН: Как говорил Марк Твен, «слухи о моей смерти сильно преувеличены». Когда проводят аналогию между Грецией и Lehman Brothers, это неверная аналогия. Не проблемы Lehman Brothers послужили триггером кризиса, а проблемы, вызванные наличием в мировой финансовой системе огромного количества производных инструментов. Это проблема такого масштаба, что на ее фоне все происходящее с Грецией - мелкие неприятности. И эти неприятности, на мой взгляд, не смогут послужить триггером того, чтобы в Европе начались серьезные проблемы.

НБЖ: А почитаешь прессу, особенно западную, - так придешь к иному выводу.

П. ГУРИН: Неудивительно. Есть же поговорка: сколько юристов - столько мнений плюс одно. А когда речь заходит об экономике, то мнений еще больше. Плюс к этому у участников мировых финансовых рынков есть огромное желание зафиксировать прибыль после периода роста всех цен - на акции, товары и т.д. Под любую коррекцию неплохо бы придумать информационный повод. Не будет таким поводом Греция - будет кто-то другой…

НБЖ: Например, Китай.

П. ГУРИН: Совершенно верно. Поэтому давайте не будем путать причину и следствие. Ситуация действительно сложная, но я не считаю, что проблемы Греции и перечисленных вами европейских стран могут породить новый мировой кризис.

НБЖ: Чисто теоретически все же представим, что в еврозоне все плохо. Выработала ли Россия в результате прошедшего кризиса иммунитет или она по-прежнему будет реагировать на каждую «эпидемию финансового гриппа»?

П. ГУРИН: Я бы переформулировал ваш вопрос так: насколько сложности евро-зоны могут повлиять на мировую экономику и на Россию? Всеми признано, что, несмотря на наши надежды, российская экономика является сырьевой, экспортно-ориентированной, однопо-лярной. Растет мировая экономика -цены на нефть растут или стабильны -и у нас все хорошо. Мировая экономика в рецессии - у нас все плохо. Кризис продемонстрировал это с поразительной наглядностью. Все предыдущие восемь лет роста на любой конференции хоть один из экспертов выходил и говорил: российская экономика растет, все показатели ее прекрасны, но насколько зависимость цен на ресурсы остается ключевым фактором этого роста? Кризис показал насколько. И, уверен, дал дополнительный толчок для того, чтобы стать более агрессивными в развитии полярности экономики, снижении сырьевой зависимости.

БАНК ДОЛЖЕН ПОДДЕРЖИВАТЬ СВОИХ КЛИЕНТОВ

НБЖ: Давайте вернемся обратно к кредитованию. Например, к такому направлению, как ипотека.

П. ГУРИН: Это тоже розничное кредитование, клиенты те же самые. Для нас ипотека остается ключевым продуктом, мы его активно развиваем.

НБЖ: А вот некоторые эксперты как раз утверждают, что Райффайзенбанк ушел с этого рынка. Гнусная клевета? Происки конкурентов?

П. ГУРИН: Вынужден повторно сослаться на слова Марка Твена о преувеличенности слухов. Ипотечный кредит остается одним из базовых продуктов для нас, поскольку для наших клиентов этот продукт интересен. Дальше ты можешь предлагать еще и другие продукты, но ипотечный кредит на развитых рынках является базовым. Мы не монолайнер, мы универ сальный банк, и мы предлагаем клиентам максимально широкую продуктовую линейку.

Другой момент я не считаю, что ипотека - рискованный продукт. С точки зрения кредитного риска он существенно менее рискованный, чем розничное кредитование. Основная особенность, конечно, - долгосрочность кредитования, но для нас этот риск всегда был одним из тех, который мы старались анализировать и минимизировать. Мы всегда стремились иметь ресурсы, соизмеримые по длине с длиной ипотечных кредитов. Вы, конечно, можете спросить: откуда даже у Райффайзенбанка средства длиной в 15-25 лет? На что я отвечу, что средний срок жизни любого ипотечного кредита с учетом амортизации у любого банка - пять-семь лет.

НБЖ: Вы сотрудничали с АРИЖК, реструктурировали ипотечные кредиты? Какие объемы?

П. ГУРИН: Объемы небольшие. Большой просрочки по ипотеке не было даже в острые периоды кризиса, а если говорить в целом по розничному кредитному портфелю, то объем реструктурированных кредитов - около 1,5%. И количество заявок в последнее время неуклонно снижается.

Что касается реструктуризации, то это - абсолютно нормальный процесс, в котором нет ничего трагического. Мы 10 лет жили в условиях, когда объемы кредитования наращивались, долги рефинансировались за счет новых кредитов. Кризис эту ситуацию обнажил. И конечно, банк может теперь, когда к нему приходит компания-должник и говорит, что ее выручка упала на 40% или продукция больше не востребована, делать круглые глаза и говорить: «Как же так, ты не можешь погасить кредит?» Но такая линия поведения ни к чему не приведет. Надо понять, почему так произошло и может ли компания в новых рыночных условиях выживать. Если может, то надо посчитать, с какой скоростью она сможет погасить свой кредит.

Бежать впереди всех банков, чтобы быстрее вернуть свои деньги, тоже можно. Но это, как правило, порочный метод - ведь в результате банк «топит» компанию. То же самое и с заемщиком - физическим лицом. Если рынок труда изменился, зарплаты снизились и человек потерял работу - это, к сожалению, данность.

Банк должен поддерживать своих клиентов - это основное правило. Но и клиентам не надо злоупотреблять сложившейся ситуацией. Если заемщик говорит: «не могу обслуживать кредиты, поскольку зарплата снизилась», но у него три машины и дом, - значит, продай что-то. Если у тебя нет работы, может быть, три машины - это много? Мы же не говорим вкладчикам: извините, мы вам деньги попозже отдадим. Нашими клиентами являются не только заемщики, но и вкладчики. И баланс между ними мы должны соблюдать.

НБЖ: Взыскания на недвижимость Райффайзенбанк часто обращает?

П. ГУРИН: Бывает и так, но это скорее исключение, чем правило.

НБЖ: То есть не входите в число банков, которые «обвешали» себя объектами недвижимости?

П. ГУРИН: Нет. Мы не являемся таким банком. Но это не значит, что мы не бываем в судах, в том числе и по ипотечным кредитам. Это разовые случаи, а не волна, которая заставляет нас задуматься, что же нам делать с большими объемами взысканной жилой недвижимости.

СИСТЕМА СТРАХОВАНИЯ АКТИВОВ ПОНЯТНЕЕ «ПЛОХОГО» БАНКА

НБЖ: Сейчас все банки, включая ваш, наверное, сталкиваются с тем, что приходится повторно реструктурировать часть кредитов?

П. ГУРИН: Однозначно. Но повторная реструктуризация ни для нас, ни для других банков не будет массовой.

НБЖ: Вы говорите, что ситуация нормализовалась и повторная реструктуризация не будет носить массовый характер. Тем не менее периодически поднимается вопрос: где же у нас «плохой» банк? Остается непонятным, кому и зачем он нужен.

П. ГУРИН: Я не поднимаю такой вопрос, тем более регулярно. Наша позиция: работа с проблемным активом должна проводиться там, где он возник. А если говорить о том, почему «плохой» банк так и не появился, то один из факторов «против» - невозможно решить вопрос, сколько стоит тот или иной актив. Я понимаю, что банки могут столкнуться с тем, что возникает проблема с капиталом, но для этого существуют другие пути докапитализации, в том числе предложенные государством. Есть субординированные займы, программа обмена привилегированных акций на ОФЗ.

НБЖ: Но эти программы не работают.

П. ГУРИН: А почему не работают? Потому что не дают или потому что не обращаются?

Не обращаются! Значит, проблем с капиталом у банков не возникло. Но механизмы, которые позволяли очень оперативно решить возникающие проблемы, в банковской системе есть. И они не понадобились в тех масштабах, которые предполагались. А значит, есть большой вопрос: нужен ли «плохой» банк?

НБЖ: Как я понимаю, сейчас предлагается в качестве альтернативы «плохому» банку система страхования банковских активов. Имеет она право на существование?

П. ГУРИН: Концептуально - да. Дело всегда в деталях, но эта концепция куда более понятна, чем концепция «плохого» банка. У нас есть система страхования вкладов, и допускаю, что на основании некой статистики можно разработать параметры системы страхования корпоративных кредитов. На уровне банковской системы это можно решить, посчитать среднюю температуру по больнице. По каждому отдельному кредиту - невозможно.