Региональные банки, как часто утверждают эксперты, пережили кризис легче, чем их федеральные «собратья по цеху», - прежде всего потому, что меньше увлекались рискованными видами инвестиций и меньше зависели от «подпитки» в виде внешних заимствований. Ханты-Мансийский банк, являющийся одной из крупнейших региональных финансово-кредитных структур, - яркое тому подтверждение. О том, какие уроки извлечены из кризиса и что помогло справиться с основными трудностями «тощих» времен, в интервью НБЖ рассказал президент Ханты-Мансийского банка Дмитрий МИЗГУЛИН.

ПАССИВНАЯ БАЗА ДОЛЖНА БЫТЬ СЕГМЕНТИРОВАННОЙ

НБЖ: Дмитрий Александрович, сейчас от банков ждут «кредитного бума» - резкого увеличения кредитной активности. Но для того, чтобы обеспечить этот бум, банкам необходимо иметь устойчивую депозитную базу. Расскажите, пожалуйста, как и из каких источников она формируется у Ханты-Мансийского банка?

Д. МИЗГУЛИН: Думаю, основные источники ее формирования - такие же, как и у большинства российских банков: вклады населения, объем которых составляет 40 млрд рублей, депозиты и остатки на счетах юридических лиц, собственный капитал и средства акционеров. Плюс к этому сегодня налицо оживление на рынке внешних и внутренних заимствований. К примеру, мы разместили недавно облигационный займ на 3 млрд рублей, сейчас готовим еще один, с таким же объемом.

НБЖ: Получается, один из основных источников пополнения пассивной базы -все-таки вклады населения. Между тем многие банкиры указывают, что вклады, которые в свое время помогли банкам выжить, оказались своего рода ловушкой: по «старым» депозитам, привлеченным по высоким ставкам, надо платить; к тому же у банков из-за большого объема привлеченных вкладов наблюдается переликвидность. Насколько обе эти проблемы актуальны для Ханты-Мансийского банка?

Д. МИЗГУЛИН: Проблема процентного риска - это естественное явление, а не кризисное. Она существует всю жизнь и заключается в том, что ставка по активам снижается намного быстрее, чем по пассивам. Происходит это по вполне понятным причинам, а потому банкиры в своей деятельности всегда должны учитывать данный риск. К тому же не стоит преувеличивать размеры бедствия: «старые» вклады были привлечены отнюдь не на 20 лет, и их доля в общем объеме пассивной базы банков постепенно сокращается за счет притока «свежих» депозитов.

Что касается переликвидности, то это, по моему убеждению, иллюзия. Потому что на сегодняшний день можно говорить только об избытке у банков краткосрочных ресурсов - на сроки от одного до трех месяцев, максимум - на полгода-год. Ситуация с привлечением долгосрочных ресурсов не стала лучше, возможно, даже ухудшилась по сравнению с тем, какой она была до кризиса. Суперликвидных средств много, но по-настоящему «длинных» денег нет. И это как раз не мнимая, а реальная проблема, потому что очень редко можно встретить предприятие, которое брало бы кредит на срок меньше года.

НБЖ: То есть воспроизводится докризисная ситуация, когда выдаваемые банками кредиты были «длинными», а привлеченные пассивы - краткосрочными?

Д. МИЗГУЛИН: Совершенно верно. Поэтому разговоры о переликвидности, на мой взгляд, несостоятельны. Средний срок вклада - максимум год. Если бы финансово-кредитные организации привлекали средства на сроки три-пять лет под 11% годовых, а ставка размещения упала до 5–6% - вот тогда можно было бы всерьез говорить о том, что банкам приходится нелегко. Но, как я уже объяснил, ничего подобного мы на рынке не наблюдаем.

НБЖ: То есть перед Ханты-Мансийским банком, например, проблема переликвидности не стоит?

Д. МИЗГУЛИН: Нет. Сегодня перед всеми банками с той или иной степенью остроты стоит проблема снижения маржи. Мы в основном эти трудности преодолели: «старые» вклады «вымываются», их доля в пассивной базе снижается в результате естественного процесса притока новых ресурсов, привлеченных уже по рыночным ставкам.

НБЖ: А если оценивать ситуацию на рынке вкладов в целом, то какие выводы вы бы сделали? Стали ли вкладчики менее активными после прохождения острой фазы кризиса?

Д. МИЗГУЛИН: Я бы сказал, что ситуация здесь полностью стабилизировалась, стали действовать обычные сезонные факторы - к примеру, для летнего периода характерен спад активности, что мы сейчас и наблюдаем. Панических настроений нет, поскольку нет и причин для их возникновения.

Мы извлекли из недавнего кризиса уроки, которые еще раз подтвердили правило, что нельзя формировать пассивную базу банка только на одном источнике. Поэтому она, как я уже говорил, состоит и из собственного капитала (порядка 30 млрд рублей), и из вкладов населения (40 млрд рублей), средств юридических лиц (42 млрд рублей), ресурсов, которые привлекаем на внешних и внутренних рынках (более 25 млрд рублей), а также субординированных кредитов. И когда мы отслеживаем ситуацию с ликвидностью, то стараемся делать так, чтобы все сегменты были «выровнены».

НБЖ: На вклады, судя по приведенным вами цифрам, все-таки приходится существенная доля пассивов.

Д. МИЗГУЛИН: Депозиты населения имеют одно серьезное преимущество перед другими источниками пополнения пассивной базы: они по определению инерционны. Даже в самые кризисные ситуации далеко не все клиенты отзывают средства, а бывали случаи, когда люди, отстояв целый день в очереди и забрав вклад, на следующий день приходили и возвращали деньги.

СУБОРДИНИРОВАННЫЕ КРЕДИТЫ -ЖЕРТВА ПРЕОДОЛЕНИЯ КРИЗИСА

НБЖ: Вы упомянули в качестве одного из источников пассивов субординированные кредиты. Действительно, Ханты-Мансийский банк был одним из немногих участников рынка, воспользовавшихся этим механизмом докапитализации. Как вы оцениваете его эффективность?

Д. МИЗГУЛИН: Механизм вполне эффективный, но, к сожалению, нам этот кредит, что называется, недодали. Мы получили по данной программе всего порядка 2 млрд рублей, а рассчитывали на сумму до 9 млрд рублей. Со своей стороны банк выполнил все условия -увеличил капитал, сначала в соответствии со схемой 1 к 1, потом по формуле 1 к 3. И было, конечно, непонятно, когда в декабре прошлого года мы получили ответ, что кредит не будет предоставлен, поскольку данная программа приостанавливается.

НБЖ: У Ханты-Мансийского банка была такая острая потребность в ресурсах?

Д. МИЗГУЛИН: Не в этом дело. Субординированные кредиты - это те самые «длинные» деньги, которые необходимы банкам для активизации процесса кредитования реального производства -промышленности, сельского хозяйства, жилищно-коммунальной сферы и т.д. Я уже говорил, что проблема с дефицитом «длинных» ресурсов стоит перед всеми банками очень остро. И в сложившихся условиях, особенно в ситуации «заморозки» программы предоставления субординированных займов, ожидать «кредитного бума» не стоит.

НБЖ: Но все же 2 млрд рублей Ханты-Мансийский банк получил. Как были использованы эти средства и как вы оцениваете условия, на которых эти кредиты предоставлялись, - в частности, требования к определенному уровню маржи при кредитовании конечных потребителей?

Д. МИЗГУЛИН: Условия были нормальными, и, повторюсь, сама программа была работоспособной и очень полезной -не только для банков, но и для российской экономики в целом. Поясню на нашем примере. Привлеченные деньги мы вложили в региональную программу реконструкции жилищно-коммунального комплекса. Проект реализуется совместно с правительством автономного округа и администрациями муниципальных образований. Он рассчитан на пять-десять лет, а общий объем финансирования составляет 5 млрд рублей. Мы прекрасно понимаем, что такие вложения не дадут отдачи за один год, это не спекуляции на фондовом рынке. Но ясно и другое: речь идет о важнейшей программе, реализация которой необходима для развития экономики, повышения качества жизни населения.

НБЖ: То есть, с вашей точки зрения и по вашему опыту, было бы правильным возобновить программу предоставления банкам «субордов»?

Д. МИЗГУЛИН: Да. Потому, что в принципе неправильно «сворачивать» программы только потому, что удалось преодолеть даже не кризис, а наиболее острые его проявления. Преодолен ли сам кризис? Я бы не стал торопиться с утвердительным ответом на этот вопрос. Но некоторые эксперты, в том числе и регуляторы рынка, считают, что да, потому что у банков избыток краткосрочной ликвидности. Однако остаются нерешенными вопросы «длинных» ресурсов и проблема «плохих» долгов, которая фактически сейчас загнана внутрь системы. А как эти долги «закрывать» -ведь они рано или поздно все равно «вылезут на поверхность».

ПЛОХИЕ КРЕДИТЫ САМИ «НЕ РАССОСУТСЯ»

НБЖ: Вы думаете, «вылезут»? А если сохранится нынешняя благоприятная ситуация - высокие мировые цены на нефть, рост фондовых индексов и т.д.? Может, тогда банки смогут потихоньку «переварить» так называемые токсичные активы?

Д. МИЗГУЛИН: Но нельзя же жить и выстраивать долгосрочную стратегию, надеясь только на то, что фондовый рынок будет расти вечно. Особенно в наших условиях, когда этот сегмент страшно далек от реального производства: ведь цены сделок с акциями повышаются не потому, что компания-эмитент становится более технологичной, вводит новые производства, увеличивает объемы и улучшает качество продукции. У нас все - и рынок, и бизнес - выстроены по принципу, которым руководствовался Кот в сапогах в сказке Шарля Перро: всем рассказываем, что и это, и то поле принадлежит маркизу Карабасу. Так на словах увеличивается капитализация предприятий, торгуемых на рынке, так растут котировки их акций - до того момента, пока не лопается очередной «пузырь» со всеми вытекающими последствиями и для держателей ценных бумаг, и для самих компаний.

Поэтому не стоит обольщаться, глядя на рост фондовых индексов и надеясь, что благодаря этому банки смогут безболезненно «переварить» «плохие» долги, лежащие на их балансах. Не смогут! И особенно сложно придется тем, кто в докризисный период отошел от классического кредитования и начал выступать в качестве соинвестора - например, при реализации девелоперских проектов. В результате у них на балансе оказались переоцененные земля, недвижимость и т.д. При этом смешно звучат жалобы на то, что никто такого развития событий не ожидал - оно было не только прогнозируемым, но и неизбежным. Этот сценарий воплощался в жизнь уже неоднократно: и во время «тюльпанового» кризиса в Голландии, и в 20-30-х годах в США, и во время последнего мирового финансового кризиса. Наша задача -извлечь уроки из всех этих событий и понять, что правительству необходимо поддерживать производственную сферу, а банки должны заниматься прежде всего классическим кредитованием вместо того, чтобы участвовать в «надувании» всевозможных «пузырей» - на фондовом рынке, на рынке недвижимости и т.д.

НБЖ: Хорошо. Были банки, которые занимались «надуванием пузырей», и они теперь страдают от проблемных активов больше, чем их «собратья по цеху», занимавшиеся классическим кредитованием. Но и последним, так понимаю, приходится несладко?

Д. МИЗГУЛИН: Конечно. Могу сказать на примере нашего банка: мы не вели самостоятельных проектов, не выступали в качестве инвесторов, но у нас тем не менее есть проблемные заемщики, с которыми мы сейчас ведем переговоры о возврате долгов или на которых подаем иски в суды. Но доля таких активов невелика - не превышает 2% от общего объема кредитного портфеля. И она такова как раз потому, что мы занимались классическим кредитованием, а не спекулятивными операциями.

НБЖ: Ну, а в целом что нужно, с вашей точки зрения, сделать, чтобы решить проблему «плохих» долгов на системном уровне? Необходимо ли вмешательство в процесс урегулирования государства?

Д. МИЗГУЛИН: На мой взгляд, да. И не для того, чтобы «вытащить» те или иные банки - в первую очередь, а затем, чтобы помочь предприятиям, попавшим в сложную ситуацию. Во главе угла должен стоять не банк, а производство, чтобы компания могла продолжить работу и через 5-10-15 лет вернуть долг. Надо не «закачивать» миллиарды рублей в банки, а реанимировать предприятия, развивать производство. Тогда и кредитные организации смогут нормально работать, ведь банковский сектор является составной частью единой экономической системы. Что толку, если он здоров, а остальные отрасли больны? Это все равно что у человека накачанные мышцы, но очень слабые легкие, сердце и печень - сможет ли он нормально жить и хорошо себя чувствовать?

ИПОТЕКА С ГОСПОДДЕРЖКОЙ -ЭФФЕКТИВНЫЙ ПРОДУКТ

НБЖ: Вы сказали, что Ханты-Мансийский банк занимается классическим кредитованием. А каков совокупный размер вашего кредитного портфеля и какова его структура?

Д. МИЗГУЛИН: Общий объем кредитного портфеля - порядка 82 млрд рублей, из них около 20 млрд рублей - кредиты, предоставленные населению, остальная доля приходится на юридические лица. Кроме того, хотел бы отметить, что часть наших активов - это облигационные займы, эмитированные различными предприятиями и приобретенные банком. Вы можете сказать: разве это не спекулятивные инвестиции - ведь речь идет о ценных бумагах? По моему убеждению, нет - мы проводим такие сделки не с целью «купи-продай», а для того, чтобы предоставить предприятию те же средства, которые направляем в рамках классического кредитования. Разница лишь в виде обеспечения.

НБЖ: А основные отрасли, которые вы кредитуете?

Д. МИЗГУЛИН: Это компании самых разных сфер деятельности. Можно отметить такие отрасли, как энергетика, авиа- и судостроение, жилищно-коммунальное хозяйство.

НБЖ: Вы сами говорили, что многие компании до кризиса строили свой бизнес по принципу маркиза Карабаса. Стал ли Ханты-Мансийский банк с учетом этого и с учетом уроков кризиса предъявлять заемщикам более жесткие требования при предоставлении кредитов?

Д. МИЗГУЛИН: Знаете, наша кредитная политика всегда была в этом плане достаточно консервативной - еще больше мы требования не ужесточили, а, скорее, стали дифференцировать компании и отрасли с учетом влияния на них различных кризисных явлений. То есть стали более тщательно оценивать, каким будет поведение тех или иных субъектов экономики в случае повторения негативной ситуации.

НБЖ: На долю «физиков» у вас приходится не слишком большая доля кредитного портфеля. А какова сегментация здесь, какую долю, например, «выбирает» ипотека?

Д. МИЗГУЛИН: Порядка 12 млрд рублей. Большая доля ипотеки объясняется тем, что банк активно реализовывал при поддержке региональных властей программу улучшения жилищных условий населения. В рамках этого проекта за счет бюджетных ресурсов происходила компенсация процентной ставки для конечных потребителей: в результате людям кредит обходился от 5 до 7,5% годовых. Сами понимаете, что такие условия были вполне посильными для тех, кто планировал улучшить свои жилищные условия с помощью заемных средств.

НБЖ: А вне этой программы банк предоставляет ипотечные кредиты?

Д. МИЗГУЛИН: Конечно. Программа была, что называется, «локомотивной», но она предусматривала определенные ограничения по максимальной сумме кредита - заемщик мог взять по ней не более 2 млн рублей. Если он хотел купить квартиру дороже - значит, на оставшуюся сумму брал в нашем банке коммерческий кредит. Такое ограничение, на мой взгляд, вполне логично, ведь проект является социальным и рассчитан не на миллионеров, желающих построить виллы на Канарах, а на людей со средними доходами: для молодых семей, работников бюджетной сферы и т.д.

НБЖ: Много было невозвратов по кредитам, выданным в рамках этой программы?

Д. МИЗГУЛИН: Практически не было. Благодаря системе компенсации процентной ставки кредиты не ложились на людей большой нагрузкой, да и общая социально-экономическая обстановка в нашем регионе стабильная.

ПЛАНИРУЕМ ОСТАТЬСЯ РЕГИОНАЛЬНЫМ БАНКОМ

НБЖ: Вы развиваете ипотеку в основном на территории «региона присутствия»?

Д. МИЗГУЛИН: Мы вообще рассматриваем себя как региональный банк, поэтому и развиваться в дальнейшем планируем в основном на территории Урала и Западной Сибири. На данный момент у нас более 130 офисов обслуживания, порядка 700 банкоматов -это достаточно насыщенная сеть.

НБЖ: Иными словами, вы осознаете себя как крупный региональный банк и не планируете менять свой статус?

Д. МИЗГУЛИН: Нет, такое положение дел нас вполне устраивает, хотя у Ханты-Мансийского банка есть филиалы и в Москве, и в Санкт-Петербурге. Но это во многом потому, что там работают предприятия-партнеры. Активно расширять сеть в этих двух городах мы не планируем. Здесь и так достаточно банков, обслуживающих и население, и компании.

НБЖ: Как вы относитесь к идее введения специального статуса регионального или локального банка?

Д. МИЗГУЛИН: Без энтузиазма. На мой взгляд, в специальном статусе нет необходимости - надо добиваться того, чтобы все банки имели равные права и полномочия, чтобы не было конкурентных преимуществ у крупных финансово-кредитных структур по сравнению с небольшими участниками рынка. Вот данный вопрос как раз и нужно решать, а заносить региональные банки в Красную книгу бесполезно. Если не будет равных условий конкуренции, они не выживут даже в случае наделения их особым статусом!