Наша страна останется объектом, а не субъектом мировой экономики до тех пор, пока не будут приняты системные решения на уровне правительства, способствующие реальной диверсификации и модернизации народного хозяйства. Период посткризисного восстановления едва ли не последняя возможность распутать клубок проблем, считает член-корреспондент РАН, академик Международной академии менеджмента, директор Института экономики РАН и член наблюдательного совета NBJ Руслан ГРИНБЕРГ. Своими взглядами на проблемы российской экономики и пути их решения он поделился с корреспондентом NBJ в 2010 году.

NBJ: Руслан Семенович, есть ли основания для возникновения второй волны кризиса, связанной с ростом невозвратов кредитов?

Р. ГРИНБЕРГ: Страхи по поводу второй волны кризиса сильно преувеличены. Невозвраты кредитов будут. На мой взгляд, до четверти банков закроются. Тотальной катастрофы быть не должно. Мы живем в мире, в котором можно делать деньги из воздуха. Этим путем идем как мы, так и другие. Хотя у нас чаще говорят, что Россию спасут стабилизационные и прочие фонды. Но если национальные деньги можно печатать, то их нужно печатать, хотя это варварский способ покрытия дефицита бюджета. Поэтому надо увеличивать государственный долг, занимать деньги. Тем более что Россия имеет минимальный процент госдолга по отношению к внутреннему валовому продукту.

Другое дело, что мы твердо не знаем, когда начнется устойчивый экономический рост в мире. Мы, к сожалению, объекты, а не субъекты мирового хозяйства. В нашем выздоровлении, учитывая, что диверсификация экономики никак не удается, мы зависим от экспорта углеводородов и должны смиренно ждать, когда на них вырастут спрос и цены. И если выздоровление мирового рынка будет стабильным, то и российская экономика начнет потихоньку выходить из кризиса. Но в качестве мирового локомотива выступаем не мы, а США, Европа и Китай.

NBJ: До четверти банков - это серьезно. Ваш прогноз совпадает с мнениями других экономистов, которые считают, что в течение 2010 и 2011 годов по различным причинам: отзыв лицензии, банкротство и т.д. - могут прекратить существование до нескольких сотен мелких и средних кредитных организаций. Хватит ли резервов Агентства по страхованию вкладов, чтобы расплатиться? Могут ли возникнуть несовместимые с жизнью проблемы у так называемых системообразующих банков?

Р. ГРИНБЕРГ: Все понимают, что Сбербанк или ВТБ могут иметь хороший или плохой менеджмент, но утонуть им никто не даст. А денег для АСВ, конечно, хватит. Не хватит денег - допечатают.

NBJ: Звучат предложения поднять размер стопроцентного страхового возмещения вкладов физлиц до миллиона или даже до 2,5 млн рублей. Какова ваша точка зрения: есть ли в этом необходимость? Как вы относитесь к инициативе создать систему страхования вкладов юридических лиц?

Р. ГРИНБЕРГ: Государственные гарантии по вкладам в размере 700 тысяч рублей - хорошее решение, так как у большинства населения больше на вкладах и нет. А у кого есть, те вкладывают в западные банки, в недвижимость. Всего в среднем по России имеют банковские вклады, в том числе зарплатные карточки, порядка 30% жителей. Только 0,7% населения обладают акциями. Что касается предложений о страховании вкладов юридических лиц, я даже не уверен, что такая практика где-то существует. На мой взгляд, это какая-то экзотика. Если реализовать идею на практике, мы можем подтолкнуть банки к тому, чтобы вести себя безответственно. Правда, я сделал бы исключение для малого и среднего бизнеса.

NBJ: Один из вопросов, который наиболее остро стоит перед российской банковской системой, - длинные деньги, а точнее, их отсутствие. Что необходимо сделать? Достаточно ли тех мер, которые предпринимает правительство, например решения о размещении пенсионных накоплений на счетах в российских банках?

Р. ГРИНБЕРГ: На мой взгляд, проблема длинных денег именно для нашей экономики сильно преувеличена. Я убежден: будь у нас большой несырьевой бизнес, который имеет перспективы с точки зрения спроса, проблема с его кредитованием была бы решена.

Нам еще предстоит дожить до того времени, когда в стране появятся надежные страховые компании и банки. Мне кажется, что в государстве, где такой высокий уровень инфляции, «закачать» пенсионные средства в банки - значительный риск. И государство должно в таком случае гарантировать возврат этих средств.

NBJ: По словам руководителей ЦБ, 2010 год - год ускоренной консолидации банковской системы. Не возникает ли, с вашей точки зрения, риск того, что на рынке в результате останется только «крупняк», а малые и средние банки, в том числе и эффективно работающие, будут вынуждены прекратить бизнес или лишатся самостоятельности?

Р. ГРИНБЕРГ: К консолидации банковской системы надо стремиться. Уверен, что государство должно этот процесс поддерживать. Банков будет меньше, они станут крупнее, а надзор будет усилен. Но, увеличивая нормативы, важно иметь в виду, что есть нормально работающие региональные кредитные организации. Нельзя взять и механически их «обрубить». Нужно вводить какие-то дополнительные критерии, скажем, плотности покрытия банком рынка в регионе. Полагаю, мы придем к тому же, что и все цивилизованные страны, где есть и крупные многопрофильные, и региональные, и земельные финансовые учреждения, которые работают в своих сегментах. Подход должен быть выборочным, вопрос в том, как грамотно выстроить правила игры.

NBJ: От вопросов по банкам к трудностям макроэкономическим. По общему признанию, России не удается диверсифицировать экономику. Почему?

Р. ГРИНБЕРГ: Речь об этом идет почти четверть века. Но пока мало что получается. При блестящем интеллектуальном потенциале нации и прекрасном классическом советском образовании мы не умеем коммерциализировать научные достижения, доводить их до стадии серийного производства. Это я считаю одной из главнейших российских проблем. Плюс асоциальный капитализм. По поляризации доходов мы, похоже, превосходим даже латиноамериканские, африканские страны. В Москве средние доходы 10% самых богатых почти в 70 раз превышают доходы 10% самых бед­ных. А разрыв по стране почти сорок раз. Для сравнения: в странах Северной Европы показатель составляет 4-5 раз, в США доходит до 12, но у них другой менталитет в отношении к богатству. И это очень серьезно.

NBJ: Это можно изменить?

Р. ГРИНБЕРГ: Конечно. Необходимо просто создать новый перераспределительный механизм доходов. Но нет на него политического запроса. Позор нашей реформы заключается в огромном числе бедных, но работающих россиян. В XX веке Россия помогла Западу стать социальным и помогла Китаю стать промышленным. А сама утратила и социальность, и промышленность. Грустно, что мы так легко потеряли то, чего с таким трудом добились: образование, культуру, медицину, науку, обрабатывающую промышленность. Цену за эти достижения заплатили чудовищную, и так легко это потеряли!

NBJ: Чем государство может помочь промышленности?

Р. ГРИНБЕРГ: Пока для решения проблем всей страны и конкретного человека не придумали ничего нового, кроме проведения государством последовательной структурной политики. В России есть промышленные отрасли, которые не уступают зарубежным аналогам. И надо сосредоточить финансирование именно на них. Например, авиастроение. Были, конечно, проблемы с превышением допустимых норм по шумам, налицо факт чрезмерного расхода топлива у двигателей. Но при господдержке эти вопросы вполне решаемы, а мы пожертвовали самолетостроением ради демократии и рыночной экономики.

А есть автомобилестроение - увядающее производство, яркий пример -«АВТОВАЗ». Во время кризиса, конечно, нельзя оставить весь город без работы. Пока необходимо поддерживать производство, увеличивать госзаказ. Но затем надо что-то решать, потихоньку сокращать производство, создавать новые рабочие места или же вводить отверточную сборку зарубежных автомобилей. Если мы не будем делать свои легковые автомобили - это не угроза национальной безопасности. Грузовые - совсем другое дело, ведь это и военные заказы, и потребности МЧС, и другие сферы приложения.

Государство должно наконец начать проводить систематическую промышленную политику. И я предлагаю действовать, руководствуясь тремя критериями. Первый - поддерживать потенциально конкурентоспособные производства: тяжелое машиностроение, самолетостроение, ядерную отрасль, производство грузовой техники. Второй - жестко закрывать неконкуренто­способные производства, конечно, перед этим переучивая рабочих и выплачивая им пособия. Третий - оказывать всяческую поддержку производствам, работающим на безопасность страны. Ядерная держава не может жить без собственного машиностроения: независимо от эффективности такого рода производств их наличие - вопрос нашей национальной безопасности.

NBJ: Есть другой путь. Обанкротился SAAB - в нашей терминологии системообразующее шведское предприятие с продукцией рыночного качества. Но правительство Швеции поддерживает не завод, а людей, которые остались без работы. Может быть, нам наконец перестать пытаться изобрести свой путь и пойти проторенными тропами?

Р. ГРИНБЕРГ: Поскольку проблемы моногородов никто не пытался решать, какое-то время придется поддерживать их жизнь, работая «на склад». Мы не в Германии, где специалист легко может переехать жить в тот город, в котором он востребован. Там тоже существуют различия: жить в Западной Германии лучше, чем в ГДР, там выше зарплаты. Но парадокс в том, что немецкий безработный живет лучше, чем среднестатистический работающий россиянин. Только пятая часть людей в России имеет доступ к «нефтегазовым» деньгам, остальные живут, по сути, натуральным хозяйством, выращивая огурчики-помидорчики. Вдумайтесь в эти статистические данные.

NBJ: Многие крупные промышленные предприятия в России буквально «обвешаны» кредитами. Известны случаи, когда их кредиторами являются одновременно несколько десятков банков. Как следует решать эту проблему? Банкротство таких компаний может повлечь за собой крах сразу нескольких финансовых учреждений и возникновение серьезных проблем у других «участников банкета».

Р. ГРИНБЕРГ: К сожалению, это проблема. С каждым таким предприятием придется разбираться по отдельности. Понятно, что определенные долги придется в конечном итоге списать. Но и преувеличивать проблему я бы не стал. Многие банки давали деньги в кредит, точно зная, что их не вернут. Это и на Западе, и у нас так. Тут я вижу два аспекта. Прежде всего, это вопрос несовпадающей мотивации менеджеров и собственников. Первые, в отличие от вторых, заинтересованы в получении краткосрочной прибыли. С другой стороны, все понимают, что кредитование - всегда в какой-то степени пирамида: кто-то не вернет деньги, а кто-то отдаст и покроет долги тех, кто не отдал. Я думаю, что большинство банков все равно не в убытке.

NBJ: Правительство сетует на то, что в России очень мала доля малого бизнеса в экономике. Можно ли изменить эту ситуацию?

Р. ГРИНБЕРГ: Был бы большой нормальный бизнес в России - был бы и малый, и средний. А где обитает малый бизнес? Торговля, сфера обслуживания, общественное питание, но не производство. Малые предприятия за рубежом производят и запчасти, и инновационные идеи. Но, как правило, они главным образом обслуживают компании-гиганты. А чтобы они состоялись, опять-таки необходима соответствующая государственная активность.

И вообще, государство должно считаться с «близорукостью» рынка и очень аккуратно действовать в качестве полноправного игрока рыночной экономики. Именно государство своими длинными деньгами должно помогать развиваться инновационным предприятиям, в том числе и малым, поддерживая интеллектуальный потенциал нации.