Невозможно формализовать оценку качества работы финансового учреждения до такой степени, чтобы принятие решений можно было передоверить компьютеру, уверен председатель подкомитета по банковскому законодательству Комитета Госдумы по финансовому рынку Павел МЕДВЕДЕВ. Человек, которого считают одним из главных защитников интересов российских кредитных организаций, рассказал NBJ в 2009 году о проблемах, неверных шагах и решениях, тормозящих развитие национальной банковской системы в не самое простое время.

NBJ: Павел Алексеевич, как вы относитесь к идее главы Минфина довести уровень достаточности капитала банков до миллиарда рублей к 2014 году?

П. МЕДВЕДЕВ: Настороженно. Боюсь, что не будет экономической возможности нарастить капиталы большинства банков даже до более скромных показателей. Значит, при существенном повышении требований многие игроки будут вынуждены уйти с рынка. Конечно, эта потеря на макроуровне не произведет заметного эффекта, так как наша банковская система сильно «перекошена» в сторону игроков ТОП-30. Но многие представители малого и среднего бизнеса потеряют возможность кредитоваться. Конечно, недокапитализация российской банковской системы - ее серьезный недостаток. Но я бы решал ее больше с помощью пряника, чем кнута, тем более что уход с рынка ряда кредитных организаций только уменьшит суммарную капитализацию.

NBJ: А есть реальный способ мотивировать акционеров пополнять капитал из собственных средств?

П. МЕДВЕДЕВ: Думаю, что даже изобретать велосипед не придется: в 90-е годы такой стимул для докапитализации уже придумали. Если собственники бизнеса инвестировали до половины прибыли в капитал компании, то эти вложения освобождались от налогов. Правда, данный механизм тогда стали использовать мошенники, которые уводили прибыль от налогов, не осуществляя реальных капиталовложений, и его отменили.

Мне кажется, что подобные налоговые льготы можно было бы, не опасаясь жульничества, ввести для банковской отрасли. Банки находятся под таким жестким надзором, особенно в части величины капитала, что злоупотребление льготой практически невозможно.

NBJ: Игроки рынка неоднократно упрекали инспекторов ЦБ за недостаточную четкость при оценке качества активов и, как следствие, не всегда объективный перевод кредитов в более низкую категорию. Именно этим некоторые объяснили причину снижения достаточности капитала: банкам приходилось увеличивать резервы. На ваш взгляд, пришло время наконец-то пересмотреть пресловутое Положение № 254-П, которое так портит банкам жизнь?

П. МЕДВЕДЕВ: Формализация надзора -вечная проблема. Разумеется, максимальная формализация крайне желательна. Однако придется смириться с тем, что отказаться от человеческого фактора, от профессионального суждения принципиально невозможно. Таково одно из фундаментальных утверждений специальной науки - теории принятия решений.

NBJ: Между тем представители банковского сообщества выступают как раз за снижение влияния человеческого фактора на процесс принятия таких судьбоносных решений. На том основании, что не всегда вершители судеб бывают объективными.

П. МЕДВЕДЕВ: Полной объективности вершителей судеб, как я уже сказал, добиться невозможно. Можно только добиваться снижения вероятности ошибки. ЦБ продвигается в этом направлении, повышая квалификацию своих сотрудников и рассматривая на верхних этажах центробанковской власти жалобы «жертв» вершителей судеб нижних уровней.

Важным фактором улучшения взаимопонимания между ЦБ и банковским сообществом стал постоянный диалог, который ведут руководители Банка России с представителями АРБ. Все это вместе привело к тому, что за 2004-2009 годы качество надзора значительно улучшилось, из чего, впрочем, не следует, что кому-нибудь из заинтересованных лиц уже можно почивать на лаврах.

NBJ: На встречах с регулятором представители банковского сообщества неоднократно просили учитывать при расчете величины капитала наличие залогов. Как вы смотрите на соответствующие поправки в закон?

П. МЕДВЕДЕВ: Мне кажется, что такие поправки следует принимать осмотрительно. Оценить стоимость залогов весьма проблематично. Более того, есть такие залоги, которые в кризис и вовсе обесценились до нуля. Неудивительно, что некоторые банки в срочном порядке создают управляющие компании, которые, в свою очередь, должны попытаться хоть что-то «выжать» из залогов в ситуации, когда продать их практически невозможно.

NBJ: В ЦБ в 2009 году заговорили о повышении нормативов к оценке рисков. Насколько российская банковская система «дозрела» до стандарта Базель II?

П. МЕДВЕДЕВ: Базель II требует от финансовых учреждений того, о чем я говорил выше в другом контексте, - слишком большой формализации. В частности, необходимо оценивать вероятность некоторых событий. Но чтобы это сделать, нужны длинные статистические ряды, в нашем случае длинная однородная банковская история. У нас ее, очевидно, нет. Поэтому с Базелем II нельзя торопиться. К счастью, ЦБ понимает это не хуже меня и не форсирует события.

NBJ: Большинство участников рынка полагают, что и без Базеля регулятор довольно жестко отслеживает каждое действие банков, хотя пришло время перейти в щадящий режим контроля. Вы согласны с этим?

П. МЕДВЕДЕВ: Я не думаю, что кризис -повод для того, чтобы спрятать голову под крыло и отказаться от адекватной оценки действительности. Другое дело, что за некоторые проступки наказание может быть не столь скорым и не столь суровым, как в спокойные времена. Но, насколько я понимаю, регулятор именно такой тактики и придерживается. А вот для снижения объема требуемой отчетности я бы воспользовался любым поводом. На мой взгляд, процесс снижения бремени банковской отчетности сильно затянулся.

NBJ: Аналитики не ждут в 2010 году смягчения контроля над банками, напротив, они ожидают новых поправок, инициированных ЦБ по части получения доступа к базам данных банков. Как вы расцениваете такие прогнозы?

П. МЕДВЕДЕВ: Мне кажется, бояться доступа к базам данных бессмысленно: все, что регулятор хотел узнать, он уже знает.

NBJ: Как вы считаете, правы ли эксперты, уверенные, что нашу банковскую систему спасет контрциклический надзор, при котором повышенные резервы создаются не во время кризиса, а до него, в «тучные» времена?

П. МЕДВЕДЕВ: В принципе, идея контрциклического надзора мне кажется привлекательной. Дьявол, как обычно, кроется в деталях. Насколько мне известно, специалисты ЦБ сейчас обдумывают детали. Я желаю им успеха.

NBJ: Одна из наиболее острых законодательных коллизий - вопрос о платежных системах. Терминалы в сравнении с банками оказываются в более привилегированном положении по части надзора. Возникает резонный вопрос: выгоднее быть владельцем терминальной сети, нежели банковских офисов? В этом дисбалансе банкиры винят законодателей.

П. МЕДВЕДЕВ: Банкиры правы. Когда российские системы моментальных платежей попытались внедриться на рынки соседних стран - Украины, Грузии, Китая, - от них потребовали оформить официальный статус того, что у нас называется небанковской кредитной организацией, и, следовательно, сделаться поднадзорными. Бизнес в этих странах не пошел, так как надзор оказался неподъемной нагрузкой. Следовательно, отсутствие надзора в России является важным конкурентным преимуществом.

Правда, и у нас системы моментальных платежей переживают не лучшие времена, однако по совсем другой причине. Дело в том, что важным источником дохода для них до 2009 года была продажа наличности. С наступлением кризиса ее цена катастрофически упала, до 2-2,5%, против 11% в докризисные времена. Причина -снижение спроса, что, в свою очередь, объясняется сокращением строительства: главным потребителем «серой» наличности были стройки, использующие ее для выплаты зарплаты в конвертах. Потеря традиционного источника дохода привела к резкому росту комиссионных ставок, до 8-10%, тогда как до этого ставка нередко была нулевой. Я думаю, что по той же причине деньги, доверенные терминалам, чаще стали пропадать.

NBJ: Может быть, запретить терминалы?

П. МЕДВЕДЕВ: Законодатель идет ровно в противоположную сторону. С 1 января 2009 года он легализовал не только платежные терминалы, но и электронные кошельки. Однако беда не в том, что допускаются новые технологии расчетов, а в том, что банковские операции разрешается совершать не банкам без всякого надзора и антиотмывочного контроля. Кстати, в моментальных платежах как таковых нет ничего ни нового, ни противоречащего банковскому законодательству. И придумал их банкир Юрий Мальцев, и осуществляются они им и его сотрудниками в полном соответствии с требованиями ЦБ. Эта история содержит подсказку для дальнейших действий: не «электроны» надо запрещать, а нарушение буквы и духа банковского законодательства. Именно по этому пути пошли на Украине, в Грузии и Китае.

NBJ: И все-таки как одновременно сохранить платежные терминалы и букву и дух банковского законодательства? Не выдавать же каждому терминалу банковскую лицензию!

П. МЕДВЕДЕВ: Нет никакой необходимости превращать каждый терминал в кредитную организацию. Достаточно сделать его (точнее, его владельца) агентом банка. В тех странах, где не хватает банковских окошек, проблема часто решается именно таким образом: финансовые учреждения нанимают агентов, которые работают под крылом банков. Наемные компании непосредственно не контролируются надзорным органом, зато эффект от их работы можно увидеть и зафиксировать на счетах принципала. В случае нарушений наказывается кредитная организация. Законопроект, основанный на этом принципе, существует. Он написан при самом активном участии специалистов АРБ. Да принят был, к сожалению, не он, а его полная противоположность.

NBJ: А какие выходы есть из этой парадоксальной ситуации? Создавать рабочую группу?

П. МЕДВЕДЕВ: Думаю, что создавать рабочую группу уже поздно. Теперь время формировать политическую волю. Боюсь, что у нас появится мощный стимул для этого: к нам едет ревизор. Ревизор - это очередная комиссия ФАТФ (Financial Action Task Force, FATF). Предыдущая комиссия в феврале 2008 года нас жестко раскритиковала за бесконтрольность того, что она назвала альтернативной системой расчетов. Надо сказать, что нам был дан хороший шанс исправиться - разумное время для введения ситуации в легальное русло. Однако мы использовали время не для разрешения проблемы, а для ее усугубления. Впору вспоминать Козьму Пруткова: «Что имеем - не храним, потерявши -плачем». А имеем и не храним мы полноправное членство России в ФАТФ, при том что еще в 2002 году мы были в черном списке этой организации. Напоминаю, что пребывание в черном списке для страны - большая беда. К ее компаниям и предпринимателям относятся с подозрением, прохождение их денег через границу контролируется тщательнее, чем обычно. Это ведет к задержке расчетов при международной торговле, нарушению контрактов и в конце концов отрицательно влияет на экономическое развитие государства.

NBJ: Не слишком ли сурова ФАТФ по отношению к России?

П. МЕДВЕДЕВ: Действительно, несмотря на наше полное членство в ФАТФ, она продолжает относиться к нам как к младшему брату. Выражается это, в частности, в том, что мы вынуждены иметь более детальный и громоздкий в исполнении закон о борьбе с отмыванием денег, чем в большинстве других стран. В соответствии с этим законом наши банки посылают в Финмониторинг, а Финмониторинг принимает в год около десяти миллионов сообщений. Это ведомство еще не захлебнулось в потоке информации только за счет высокой квалификации своих сотрудников. Однако с ростом экономики количество банковских операций будет увеличиваться, а с ним нарастать лавина посланий в Финмониторинг, стремительно превращаясь в «белый шум», из которого в принципе нельзя будет выудить ничего разумного.

NBJ: Как вы относитесь к идее документа «О национальной платежной системе», который может обрести форму закона? Известно, что у банков это новшество вызывает «мильон терзаний», так как Минфин спустил указание настроить банкоматы и терминалы на прием пока несуществующей карты НСПК.

П. МЕДВЕДЕВ: Об указании Минфина мне ничего не известно, однако, может быть, не «мильон», но определенное количество терзаний документ все же вызывает. Мне кажется, что в нем (во всяком случае, в том варианте, который я видел) в очередной раз (после принятия Закона «О деятельности по приему платежей физических лиц, осуществляемой платежными агентами») легализуется сложившаяся практика: если ты намереваешься проводить банковские операции и хочешь трудной жизни и высоких затрат - становись банком, если хочешь легкой жизни и низких затрат - не становись им. Если ты банк -тебя будут мучить надзором, нормативами и отчетностью, если ты не банк -оставят в покое.