УЧАСТНИКИ «КРУГЛОГО СТОЛА», ОРГАНИЗОВАННОГО НБЖ ПРИ СОДЕЙСТВИИ АРБ:
Гарегин ТОСУНЯН, президент Ассоциации российских банков;
Анатолий МИЛЮКОВ, исполнительный вице-президент Ассоциации российских банков;
Владимир КИЕВСКИЙ, исполнительный вице-президент Ассоциации российских банков;
Владимир ЛОПАТИН, глава комитета по секьюритизации долгов Ассоциации российских банков;
Игорь ЖУКОВ, заместитель директора департамента по управлению активами Агентства по страхованию вкладов; Вадим ЖЕГАЛОВ, советник генерального директора Агентства по страхованию вкладов;
Александр АРТЕМЬЕВ, директор практики финансового консультирования BDO в России;
Станислав ВОЛКОВ, и.о. руководителя отдела рейтингов кредитных институтов рейтингового агентства «Эксперт РА»;
Эдуард ЗАМАНЯН, директор департамента по управлению непрофильными активами банка «КИТ Финанс»;
Ольга КАРКЛИНА, начальник отдела по работе с клиентами Центра корпоративных решений;
Шамиль КАШАФЕТДИНОВ, начальник ПЭУ Банка «Агропромкредит»;
Валентина КУЗНЕЦОВА, ведущий сотрудник Института экономики РАН;
Елена КУЛИКОВА, управляющий партнер Центра корпоративных решений;
Дмитрий МИРОШНИЧЕНКО, ведущий эксперт Центра развития ВШЭ;
Юрий ПТИЦЫН, вице-президент Московского индустриального банка;
Сергей СИЛАНТЬЕВ, директор департамента VIP-клиентов ООО «Прайс Информ».
ВЕДУЩИЕ:
Анастасия СКОГОРЕВА, главный редактор НБЖ;
Екатерина КАЦ, заместитель главного редактора НБЖ.

НБЖ: Очередной «круглый стол», который Национальный банковской журнал проводит при содействии Ассоциации российских банков, посвящен проблеме непрофильных активов - теме, которая волнует сейчас и участников национального банковского рынка, и регулятора в лице Центрального банка. Поэтому первый вопрос, который хотелось бы задать: что опасного в накоплении на балансах финансово-кредитных организаций непрофильных активов, к каким последствиям это может привести с точки зрения активизации кредитного процесса и с точки зрения дальнейшего развития бизнеса банков?

Э. ЗАМАНЯН: Суть проблемы, на мой взгляд, в том, что все непрофильные активы, которые сейчас находятся на балансах банков, приобретались, что называется, в лучшие времена. Сейчас же их стоимость зачастую является нулевой, а иногда уходит и в отрицательные значения. Какие-то из этих активов могут впоследствии восстановить свою стоимость, особенно в тех случаях, если они относятся к секторам экономики, сравнительно быстро оправляющимся от последствий кризиса. Но в любом случае для этого потребуется определенное время.

Между тем рекомендации регулятора достаточно жестки: банкам советуют избавляться от этих активов как можно быстрее, реализация же активов в нынешних условиях повлечет за собой убытки для банков. Поэтому, на мой взгляд, оптимальным должен быть следующий подход: то, что можно продавать, должно быть продано, а то, что сейчас реализовывать бессмысленно, пусть остается на балансах. С тем чтобы банки в перспективе смогли получить хотя бы какой-то доход.

Если говорить о нашем банке, то, конечно, не хотелось бы, решив текущую проблему, получать новые непрофильные активы. Ведь дело не только в том, что они лежат на балансе, - дело в том, что банк вынужден в результате заниматься несвойственными для себя функциями: управлять транспортом, производствами, недвижимостью.

Ю. ПТИЦЫН: Действительно, мы часто сталкиваемся с ситуацией, когда слышим: банки делают все возможное, чтобы заставить клиентов вернуть кредиты, отсюда и возникают на их балансах непрофильные активы. Но, коллеги, мы все прекрасно понимаем, что банку не нужны ни здания, ни оборудование, ни машины: все, что мы хотим, - это заниматься банковской деятельностью. И наша задача - сделать все, чтобы кредиты были возвращены, а непрофильные активы мы «забираем» исключительно из безысходности, понимая, что речь в перспективе идет об излишних затратах. А Центральный банк сейчас еще и ухудшил ситуацию для участников банковского рынка: теперь, когда мы даем кредит на покупку отступного, мы должны создавать резервы.

А. МИЛЮКОВ: И что делать: распродавать - и все?

Ю. ПТИЦЫН: Однозначного ответа тут не может быть. Давайте представим себе ситуацию: продается имущество на торгах. Если его никто не купит, то оно уйдет обратно к кредитору. Но пусть лучше так, чем имущество останется тому, кто обманул банк и не вернул ему кредит.

Вообще вопрос о непрофильных активах, на мой взгляд, является более сложным. Предположим, взяли в качестве отступного здание и в нем организовали допофис. Является ли это здание непрофильным активом? Конечно, нет. А Центральный банк, как всем известно, особо интересуется как раз наличием на балансах банков недвижимости и тем, какую долю составляет сейчас недвижимость в активах. Но ведь недвижимость - по сути, единственный залог, на который в результате кризиса можно было обратить взыскание. Товары в обороте, заложенные под кредиты, просто исчезали, оборудование, как правило, было на месте, но оно было либо заложено большому количеству кредиторов, либо перепродано лизинговым компаниям. При этом нельзя даже доказать, что налицо факт мошенничества: суды поддерживают заемщика, который утверждает, что продал оборудование, чтобы рассчитаться с банком-кредитором.

На этом фоне недвижимость - действительно лучшее, что мог приобрести банк, даже при условии, что этот актив сильно упал в цене в результате кризиса. И так будет и дальше, если не будет создан единый реестр залогового обеспечения. О том, что его необходимо создать, говорилось уже не раз, и также не раз отмечалось, что единый реестр нужен не столько банкам, сколько заемщикам - для того, чтобы их не отказывались кредитовать под другое имущество, кроме недвижимости. Сейчас есть попытки создать такой реестр по транспортным средствам.

НБЖ: Правильно ли я понимаю, что банк часто взыскивает непрофильные активы, априори зная, что не сможет их реализовать?

Г. ТОСУНЯН: Нет, речь идет совсем о другом. Банк, естественно, стремится получить залоги под кредиты, для него это -единственная возможность компенсировать свои расходы. Кроме того, если оставлять залоги должнику, то у него может возникнуть чувство безнаказанности. Получится, что можно брать кредиты, не возвращая их, и удерживать за собой заложенные активы.

Есть, конечно, другое явление: бывают прецеденты, когда заранее и специально создаются условия для невозврата кредита, с тем чтобы впоследствии обратить взыскание на залог. Это - своеобразная форма рейдерства.

Ю. ПТИЦЫН: Наш банк, конечно, этим не занимается, и мы настроены на то, чтобы продавать непрофильные активы, попавшие к нам в результате взыcкания залогов, с торгов. Рано или поздно актив будет реализован; если сумма продажи превысит сумму долга заемщика перед банком, то остаток средств уйдет заемщику. Как я уже говорил, наша задача - вернуть деньги, а получать имущество на баланс совсем не хочется.

НБЖ: А по опыту вашего банка, насколько правомерны оценки, которые дает регулятор, - что порядка 70% от общей суммы непрофильных активов составляет недвижимость?

Ю. ПТИЦЫН: Думаю, эти оценки близки к истине, если учесть то, о чем я уже говорил выше: банки предпочитают сейчас кредитовать под залог недвижимости, потому что убедились, как трудно обращать взыскание на другие виды залогов. Фактически обременение можно обратить сейчас на два вида - спецавтотранспорт и недвижимость, благо эти активы регистрируются.

ВЕЧНАЯ ПРОБЛЕМА ИЛИ СИЮМИНУТНАЯ ТРУДНОСТЬ?

В. КИЕВСКИЙ: Я хотел бы поставить на обсуждение следующий вопрос: непрофильные активы возникают, как легко догадаться, «в связке» с проблемными кредитами. А сами проблемные кредиты - это вечная проблема или временное явление? Если это вечная проблема, тогда у нее один путь решения, если нет - другой.

Что касается непрофильных активов, то эта проблема представляется мне невечной. Регулятор будет ужесточать требования к резервированию под непрофильные активы, и банки в результате этого пойдут на постепенную распродажу их - с тем чтобы, как уже говорилось здесь, вернуть хотя бы часть средств. Другой вопрос - что, будучи невечной, проблема непрофильных активов может быть постоянной: экономика циклична, мы выйдем на новый виток развития, но уже не за горами будет и следующий кризис. Поэтому ключевой вопрос: как нам подготовиться к его наступлению с точки зрения кредитования, с точки зрения политики риск-менеджмента, чтобы снизить до минимума возможность массового возникновения непрофильных активов?

Ю. ПТИЦЫН: Банковская деятельность, по определению, является рискованной, поэтому полностью устранить риск возникновения непрофильных активов невозможно. Если вспомнить 2008 год, то это год дефицита ликвидности, 2009 год - год кредитных рисков…

В. КУЗНЕЦОВА: На мой взгляд, при ответе на ваш вопрос надо разделять банковские и финансовые кризисы. Для банковских кризисов, которых в период после Второй мировой войны было немало, были разработаны механизмы решения проблем, в том числе и кредитных. Когда скандинавские банки столкнулись с проблемами, порожденными кредитными рисками, при них были созданы специальные управляющие компании по управлению непрофильными активами. Было понятно и тогда, и сейчас, что сразу такие активы реализовать невозможно из-за падения цен на них. Соответственно, управляющие компании занимались на протяжении двух-трех лет приведением таких активов в порядок, восстановлением - хотя бы частично - их бизнеса, предпродажной подготовкой, чтобы при реализации активов не потерял никто: ни залогодатели, ни залогодержатели.

Другой вопрос - как следует финансировать деятельность таких компаний? При его решении тоже можно обратиться к иностранному опыту - например, к опыту Китая, в котором после азиатского финансового кризиса залоги по кредитам также передавались на баланс управляющих компаний. Но замечу: отдачу УК начали приносить только через пять лет, хотя наиболее ликвидные активы были проданы сразу с участием стратегических инвесторов. А финансировалась деятельность таких компаний за счет размещения облигаций.

Здесь поднималась тема накопления на балансах банков недвижимости и земли. Опыт показывает, что это становится результатом не слишком рискованной политики, проводимой финансово-кредитными организациями, а, напротив, взвешенной и даже консервативной политики риск-менеджмента. Недвижимость, как правильно здесь отмечалось, наиболее предсказуемый актив - он никуда не денется и не убежит, чего не скажешь о других видах активов.

В целом же проблему непрофильных активов и «плохих» долгов, на мой взгляд, следует разделить на несколько уровней. Первый уровень - это проблемы самого Центрального банка: ЦБ, проводя беззалоговые аукционы, сам стал держателем недвижимости. И как решать эту проблему, он не знает. Это одна сторона проблемы. Вторая сторона - в том, что непрофильные активы распределены по самой банковской системе неравномерно. Самыми крупными их держателями являются ведущие российские банки, которые передают эти активы в специализированные управляющие компании. Профессиональных управляющих в этих компаниях нет или их недостаточно для того, чтобы провести эффективную предпродажную подготовку или, в случае необходимости, ликвидацию бизнеса. Ситуация осложняется еще и тем, что Центральный банк проводит по отношению к крупнейшим банкам несколько иную политику, чем по отношению к менее заметным участникам рынка.

Г. ТОСУНЯН: А в чем, с вашей точки зрения, заключается эта неравномерность отношения со стороны регулятора?

В. КУЗНЕЦОВА: В частности - в вопросах формирования резервов.

Г. ТОСУНЯН: Когда мы говорим о том, что отношение к банкам действительно неравномерное, регулятор обычно ссылается на нормативы и отвечает: покажите, где вы видите это неравномерное отношение? Если на уровне исполнителей, то это выявляемо и это является предметом для разбирательства. Но формального неравного отношения нет.

В. КУЗНЕЦОВА: Формально - нет, но фа-фактически дело обстоит именно так. А результатом такого неравного отношения к участникам рынка будут проблемы, которые неизбежно возникнут в будущем. Соответственно, подход регулятора надо менять, так же как надо делать другое, о чем тут тоже говорилось, - создавать единый реестр залогового имущества. Правда, о необходимости этого говорилось еще после кризиса 98-го года, и в странах с развивающимися рынками такие реестры созданы, как созданы в ряде стран и единые реестры регистрации кредитных соглашений. Благодаря таким реестрам центральные банки этих стран получили возможность быстро отслеживать ситуации с развитием кредитования, регулировать проблему «плохих» долгов на стадии их возникновения. У нас же территориальные управления ЦБ ведут учет только кредитных соглашений на суммы, превышающие 1 млрд рублей, а таких сделок не так уж много. Большая часть сделок, таким образом, выпадает из-под контроля.

Стоит ли после этого удивляться тому, что проблема «плохих» долгов у нас выходит на первый план во время каждого кризиса? И более того - регулятор сам признается, что четкого определения «плохих» долгов нет. Хотя, казалось бы, в чем сложность? «Плохими» считаются кредиты IV и V категории, а также долги, по которым в течение определенного времени нет движения капиталов. Но коль скоро нет единого реестра регистрации кредитных соглашений, то нет и возможности у регулятора четко оценить объем «плохих» долгов по банковской системе в целом.

Г. ТОСУНЯН: Созданию единого реестра регистрации кредитных соглашений должно предшествовать создание системы стандартизации кредитов. Мы сейчас находимся на этапе, когда мы только-только получили поддержку Центрального банка по вопросу о стандартизации кредитов с целью получения рефинансирования со стороны ЦБ.

В. КУЗНЕЦОВА: Вы как раз подняли очень важный вопрос. Кредитование -одна из старейших банковских функций, но именно в этой сфере у нас наблюдается минимальная стандартизация, хотя во всех странах она давно уже проведена. И не надо ничего изобретать, достаточно воспользоваться опытом других государств.

ОТСУТСТВИЕ СИСТЕМНОГО ПОДХОДА

А. МИЛЮКОВ: Я хотел бы вернуться к обсуждению вопроса, который озвучил Владимир Григорьевич (Киевский - Прим. ред.). «Плохие» долги и непрофильные активы - это вечная или временная проблема? С одной стороны - вечная, потому что процесс кредитования неостановим и он порождает проблемные долги. С другой - во время кризиса объем таких долгов нарастает. Но вот до каких размеров? На мой взгляд, Центральный банк, к сожалению, смягчает остроту стоящей перед банковской системой проблемы. Регулятор дает понять, что, по его мнению, проблема «рассосется» самостоятельно, без принятия специальных мер. Наши же оценки ситуации отличаются: объем «плохих» долгов по системе в целом на данный момент составляет 1,8 трлн рублей. А еще месяц назад он был меньше на 20 млрд рублей, в сентябре - на 20 млрд рублей меньше, чем в октябре.

То есть проблема никуда не уходит, а разрастается. Почему? Ответ прост: банки вынуждены показывать реальное положение дел с проблемными кредитами. Избавляться от «плохих» активов они будут долго и непросто. А вот предотвратить повторение этого печального опыта можно, например, путем формирования фонда страхования банковских активов. Комиссия АРБ по проблемным активам выступила с соответствующим предложением, но, к сожалению, пока этот механизм так и не создан.

НБЖ: Он не создан, потому что банки не проявляют к нему должного интереса?

А. МИЛЮКОВ: Нет, банки как раз проявляют, не проявляет регулятор. Так же, впрочем, как не проявляет он интереса и к предложению создания банка «плохих» долгов. Поэтому ситуация с проблемными активами продолжает усложняться: банки «припрятывают» «плохие» кредиты, проводят их повторную реструктуризацию, держат большие резервы - по нашим расчетам, этот показатель составляет 2,3 трлн рублей. За бесценок избавляются от непрофильных активов, поскольку к этому их подталкивает политика Центрального банка.

С учетом всех этих процессов я бы сформулировал свой вывод так: не надо солидаризироваться с регулятором и делать такой же вывод - «проблема рассосется сама собой». Она будет, конечно, со временем утрачивать свою остроту, но, пока это будет происходить, мы потеряем время, будем лишены возможности расширять кредитование.

Г. ТОСУНЯН: Это очень важный момент, и корни проблемы, которую поднял Анатолий Илларионович (Милюков -Прим. ред.), - в отношении надзора к процессу кредитования. Мы неоднократно слышали, как некоторые представители ЦБ декларировали: цель надзора - не в стимулировании кредитования, а в обеспечении стабильности и устойчивости кредитной системы. При этом как-то упускается из виду, что самая стабильная и устойчивая система - это система, находящаяся в неподвижном состоянии. Для иллюстрации этого проведем аналогию с дорожным движением: если его полностью остановить, то безопасность на дороге будет стопроцентной. Только возникает вопрос: нужно ли нам это, или приоритетной задачей ГИББД является обеспечение максимального грузопотока при сохранении безопасности движения?

Непонимание регуляторами финансового рынка приоритетной задачи -обеспечение максимального финансового потока - приводит к тому, что кредитование не расширяется. А надо осознать на философско-концептуальном уровне, что в задачи Центрального банка, прописанные на законодательном уровне, входит развитие банковской системы, а не введение такого регулирования, при котором система будет обречена на стагнацию. Надо предпринимать правильные шаги - например, введение дифференцированного подхода к формированию резервов под непрофильные активы, - и делать это надо оперативно. Так же оперативно надо проводить и стандартизацию кредитных активов. Как совершенно справедливо здесь говорилось, финансовые продукты стандартизированы во всем мире, и сделать это не так уж сложно.

В. КИЕВСКИЙ: Гарегин Ашотович (Тосунян - Прим. ред.), ваши примеры показали, что есть системные принципы решения проблем и есть частные принципы. Когда Центральный банк говорит, что его задача - только обеспечение устойчивости системы, а все остальное - нет, то он демонстрирует несистемный подход. А если банк не будет выполнять свою важнейшую функцию - кредитование, - то он не будет способен к саморазвитию, и тогда не будет развития системы в целом.

В. КУЗНЕЦОВА: Дополню вашу реплику: к сожалению, у нас Центральный банк никоим образом не отвечает за развитие экономики. Между тем в странах с развитой экономикой аналогичные структуры отвечают либо за темпы экономического роста, либо за данные по уровню безработицы, либо за поддержание национального благосостояния. У нас ситуация иная. Поэтому Центральный банк считает своей приоритетной задачей только развитие пруденциального надзора, а пруденциальный надзор, замечу, опирается на очень простое положение: если стабилен отдельный финансовый институт, то стабильна система в целом.

Еще одна, не менее важная, проблема связана с развитием теневой кредитной системы. Центральный банк не хочет включать в сферу своего регулирования небанковские организации. В этом смысле Россия опять-таки отличается от стран с развитой экономикой.

И еще я хотела бы прокомментировать вопрос о создании системы страхования банковских активов. На мой взгляд, этот механизм направлен не на то, чтобы решить проблему «плохих» долгов, а на то, чтобы снизить рисковую премию для финансово-кредитных институтов, выходящих на рынки межбанковского кредитования. А проблема «плохих» активов решается путем создания специальных фондов, выкупающих у банков проблемные долги, - и примеры реализации такого подхода есть, например, в Англии. У нас принято называть такие институты «плохим» банком, где-то их называют управляющими компаниями - неважно. Главное, что речь идет о специализированных институтах, создаваемых и финансируемых при поддержке государства. Ближе всего эти институты к банкам развития. У нас, к сожалению, эта идея не нашла поддержки.

Д. МИРОШНИЧЕНКО: Это правда. Но для того, чтобы понять, почему она ее не нашла, давайте вспомним, как развивались события в докризисный период. Тогда банки включились в игру под негласным лозунгом «кредитуй, или проиграешь». И многие проиграли, потому что заигрались, потому что принимали на себя излишние риски при кредитовании. Результат - накопление на балансах большого объема непрофильных активов, некоторые из которых, как тут уже говорилось, имеют отрицательную стоимость.

Почему так происходит, понятно: экономика не работает в полную силу, платежеспособный спрос на многие виды активов отсутствует. И эта ситуация может сохраняться на протяжении еще длительного времени. И здесь как раз уместно вспомнить опыт Японии, где во время одного из кризисов Центральный банк не стал банкротить банки, а банки, в свою очередь, не стали банкротить заемщиков. Финансово-кредитные организации «повесили» на себя непрофильные активы, и они «висят» на балансах банков уже свыше 20 лет! «Растворить» все это в дефляции у них не получилось - что, собственно говоря, может случиться и у нас. На этом фоне неудивительно, что Герман Греф (глава Сбербанка - Прим. ред.) говорит, что единственная позитивная новость последнего времени - рост инфляции, которая может спасти нас от появления «банков-зомби» по аналогии с Японией. Поэтому, на мой взгляд, наиболее приемлемый выход из этого тупика -все-таки продажа активов. Да, по низким ценам, но недаром говорят, что иногда ужасный конец лучше, чем ужас без конца. Если вы верите в славное будущее российской экономики - держите залог на балансе и надейтесь на то, что, продав его, в скором времени сможете вернуть себе деньги. Но с другой стороны, то, что на балансах «висят» такие активы, создает давление на ликвидность банков.

Ю. ПТИЦЫН: Вот уж чего точно сейчас нет - так это проблем с ликвидностью. Ликвидности у банков достаточно, ситуация с ней очень хорошая. А к концу года сберегательная активность населения традиционно повышается.

В. КУЗНЕЦОВА: Согласна. Посмотрите на планы Центрального банка на следующий год: он рассматривает исключительно меры по стерилизации ликвидности. И опыт Японии, мне кажется, не для нас - я бы предложила опираться на опыт скандинавских стран по решению проблем с «плохими» долгами и непрофильными активами.

Д. МИРОШНИЧЕНКО: Проблем с ликвидностью у банков действительно нет, потому что пока экономику «накачивают» деньгами - сначала это делал Центральный банк, потом правительство в лице Минфина. Но ведь когда-нибудь это закончится.

ПОМОГУТ ЛИ ЗПИФЫ?

НБЖ: Среди участников нашего «круглого стола» есть представители Агентства по страхованию вкладов - организации, которая волею судеб приобрела колоссальный опыт по управлению непрофильными активами и по решению проблемы «плохих» долгов. Более того - именно АСВ в свое время прочили на роль «плохого» банка. По мнению экспертов агентства, насколько актуальной остается проблема «плохих» долгов - следует ли ждать, что она рассосется сама собой, или все-таки надо что-то предпринимать?

В. ЖЕГАЛОВ: Нас действительно недаром называют иногда «плохим» банком - в том числе и на страницах Национального банковского журнала. Под нашим управлением находятся непрофильные активы, доставшиеся нам «в наследство» от санированных банков. Подчеркну - именно санированных, то есть попавших к нам на оздоровление. Мы не работаем с просроченной задолженностью банков, которые еще не поступили к нам на санацию.

Если говорить о проблеме в целом, то вы прекрасно знаете: на протяжении всего кризиса обсуждался вопрос о создании некоего «рычага» по расчистке банковских балансов в критические периоды. Высказывались различные мнения, среди которых было и предложение создать институт по «расчистке» на базе АСВ. Мы воспринимали эти идеи весьма положительно - не скажу, что бежали впереди паровоза, но прорабатывали различные механизмы. Но, увы, ни один из обсуждавшихся сценариев не приобрел статус хотя бы приемлемого варианта для двух регуляторов - ЦБ и ФСФР. И это плачевно, потому что мы выходим из последнего кризиса без инструмента, который смогли бы использовать в следующий раз. То есть можно сказать со стопроцентной гарантией, что после очередного кризиса мы снова вернемся к обсуждению вопроса, что нам делать с «плохими» долгами и непрофильными активами на балансах банков.

Е. КУЛИКОВА: Насколько я поняла из выступлений участников «круглого стола», у банков фактически есть два пути решения проблемы непрофильных активов. Первый - держать их на балансе, и второй - реализовывать на торгах. На самом же деле есть и третий путь, подразумевающий использование паевых инвестиционных фондов, и мне кажется, что именно следование ему может решить проблему в среднесрочной перспективе. В ЗПИФах осуществляется профессиональное управление непрофильными активами, и мне было бы интересно узнать, как относятся к этому механизму участники банковского рынка. И в первую очередь -к фондам недвижимости, коль скоро именно недвижимость составляет основную долю непрофильных активов, находящихся на балансах банков. Если ее реализовывать сразу, то банки смогут рассчитывать только на ликвидационную стоимость, а не на возврат кредитных средств. Если же ее «упаковывать» и управлять, то в течение трех-четырех лет у кредиторов появится возможность вернуть хотя бы «тело» предоставленного кредита.

Э. ЗАМАНЯН: Управление недвижимостью, на мой взгляд, настолько индивидуальная тема, что решать ее путем «упаковки» в фонды - неэффективный механизм. Каждую «единицу» придется «упаковать» отдельно, потому что регулятор ни за что не пропустит массовую «упаковку», поняв, что речь идет об использовании очередной схемы.

Е. КУЛИКОВА: А каков в вашем банке процент обеспечения кредитов недвижимостью среди прочего обеспечения?

Э. ЗАМАНЯН: У нас - никакого.

А. АРТЕМЬЕВ: Я хочу озвучить точку зрения компании-профессионала, работающей на рынке проблемных активов на протяжении многих лет и имеющей в том числе зарубежный опыт регулирования этой проблемы. На сегодняшний день в России практически нет ни одного крупного банка, с которым бы мы не работали в этом направлении. А в текущем году мы были аккредитованы и при АСВ. Наш опыт показывает простую и ясную вещь: у каждого банка «плохие» активы считаются и реструктурируются по-разному, но в целом по рынку ситуация такова, что от 50 до 70% по ним составляет как раз недвижимость в качестве обеспечения. Легче всего решать проблемы с жилой недвижимостью: мы работаем совместно с инвесторами-застройщиками, и за счет этого в предпродажный период банк получает возможность получить часть средств, а в результате продажи объекта - возможность вернуть себе остаток кредита.

Второй вариант - когда в качестве непрофильного актива выступает недвижимость как промышленный бизнес. У нее прямой путь в паевой инвестиционный фонд, и такие ПИФы вполне реально реализовать, причем настолько выгодно, что часть полученных в результате реализации средств можно использовать для повышения капитализации других активов, находящихся на балансе банка. То есть здесь получается циклическая цепочка, которая уже неоднократно подтверждала свою эффективность на практике.

Третий вариант - объекты незавершенного строительства. Конечно же, здесь - даже при условии, что при каждом банке создан департамент управления проблемными активами -компетенции по управлению у финансово-кредитных структур не хватает. В результате банкам бывает достаточно сложно решить, стоит ли заниматься этим активом, вкладываться в него или проще оперативно его реализовать. У нас в BDO в России специально было создано подразделение, которое помогает банкам принимать профессиональные квалифицированные решения о судьбе таких активов.

Довольно часто в нашей практике встречались случаи, когда речь шла о непрофильных активах в виде крупных промышленных объектов, в которых «сидело» по пять-шесть банков-кредиторов. Наш рекорд - четырнадцать банков. И далеко не всегда кредиторам в таких условиях удается договориться друг с другом, поэтому велика роль независимого арбитра, который мог бы примирить их интересы, помочь найти потенциального инвестора или оказать помощь в согласовании бизнес-плана, стратегии реструктуризации проекта.

В. ЛОПАТИН: Я возглавляю в АРБ как раз тот комитет, который ближе всего к рассматриваемой в рамках этого «круглого стола» тематике, поэтому хотел бы присоединиться к дискуссии. Мне понравился вопрос о том, является ли проблема «плохих» активов вечной или все-таки сиюминутной, обусловленной исключительно кризисной ситуацией. Позицию Центрального банка мы обсудили - он не видит здесь серьезной проблемы. Самое забавное, что его мнение, похоже, разделяют и многие участники рынка. Наш комитет недавно провел анкетирование банков по данной проблематике: токсичные активы и непрофильные активы на балансе. И результаты оказались весьма симптоматичными: 80% опрошенных банков отметили, что ситуация является штатной по обоим параметрам, то есть большой проблемы для них нет. Тогда возникает вопрос: где «прячутся» те триллионы рублей, ведь именно в такую сумму оценивается объем «плохих» долгов  и  непрофильных  активов?

Не менее показательны и попытки проведения «круглых столов» по этой тематике: каждый раз активно приглашаются банки, но основными участниками таких мероприятий становятся эксперты аутсорсинговых компаний, предлагающие свои решения проблемы.

НБЖ: Действительно симптоматично -в нашем случае интерес к участию в «круглом столе» со стороны представителей банковского сектора тоже сложно назвать горячим.

В. ЛОПАТИН: Вот-вот. Получается, что даже в кризисный период мы этой проблемы, что называется, не видим. Каковы же тогда наши шансы на то, чтобы выйти из последнего кризиса более умными, чем мы в него входили, - по крайней мере, с точки зрения решения проблемы «плохих» долгов?

НБЖ: Возможно, банки не стремятся участвовать в обсуждении этой темы как раз потому, что она для многих из них является слишком болезненной? По принципу: не трогай - не будет беспокоить?

ИГНОРИРОВАНИЕ ПРОБЛЕМЫ -НЕ ПУТЬ К ЕЕ РЕШЕНИЮ

В. ЛОПАТИН: Может, и так. Но ведь от этого проблема не решается. Положим, верны оценки, что пик «плохих» долгов, пик возникновения стрессовых активов мы уже преодолели - хотя это тоже не факт. Посмотрим, к каким последствиям приведет отказ от предоставления льгот по резервированию под реструктурированные кредиты. А что касается непрофильных активов, поступающих на балансы банков в качестве отступного или возвращающихся обратно на те же балансы в результате неудавшихся торгов, - то что с ними? Пика проблемы мы достигнем в 2012 году. Особенно после того, как ЦБ, заставив банки отражать непрофильные активы отдельной строкой в балансе, сделает второй шаг, введя дифференцированное резервирование по этим активам.

Очевидный вывод: надо что-то делать для того, чтобы эта проблема не только «рассосалась» в приемлемые сроки, но и не возникала с такой остротой в периоды следующих кризисов. На практике же делается, на мой взгляд, прямо противоположное. Взять ту же тему с ЗПИФами. Передача им непрофильных активов рассматривается во всех случаях как схема, а ведь это не соответствует действительности. Передача активов в ЗПИФы недвижимости -вынужденная для банков мера, потому что есть налоговое законодательство, в соответствии с которым, если непрофильный объект недвижимости хоть на минуту побывал на балансе банка, то последний уплачивает 18% НДС.

Вообще вопросы налогообложения у нас решаются блистательно. Хотелось бы знать, чем руководствовались, вводя налогообложение активов, поступающих на балансы ЗПИФов? Во всем мире паевые инвестиционные фонды платят налог на доходы, на прибыль, образующуюся от оборота поступивших к ним активов. У нас все с точностью до наоборот: налог на прибыль на платится, зато уплачивается налог на имущество, что является, по моему убеждению, глупостью.

И в заключение - еще несколько слов по ситуации с «плохими» долгами. Иногда они возникают очень интересным путем: например, недавно мы столкнулись с таким примером: банк выдал кредит, приняв в качестве обеспечения здание гостиницы. Целиком, кроме первого этажа и участка земли, на котором находится объект недвижимости. Понятно, что заемщик в этой ситуации «выкрутит банку руки» и оставит залог за собой. И конечно, тут уместно ставить вопрос о качестве принятия банком кредитных решений. С учетом этого - и других аналогичных фактов - мы и призываем банки привлекать профессиональных управляющих, причем не только на этапе, когда непрофильный актив уже образовался на балансе банка, но и на «ступеньке» раньше, когда ты рассматриваешь этот актив в качестве обеспечения под кредит. Покажи его профессионалу, который мог бы сказать - актив это или нет.

Резюмирую все выше сказанное: проблема, поднятая в рамках этого «круглого стола», является острейшей. И очень жаль, что не хватает ни государственного подхода к ее решению, ни воли участников рынка.

С. ВОЛКОВ: Хочу поддержать Владимира Андреевича (Лопатина - Прим. ред.) по вопросу о введении резервирования по непрофильным активам, находящимся на балансах ЗПИФов. Это действительно очень жесткая мера, которая может «заморозить» кредитный процесс. Но вот в другом вопросе -о создании «плохого» банка - я хотел бы как раз поддержать регулятора. Ведь что подразумевает этот механизм - что банки смогут перекладывать свои кредитные риски на налогоплательщиков, что государство будет своими деньгами платить за неправильно принятые кредитные решения. Наверное, можно придумать какой-то некоррупционный механизм, как выкупать эти активы у банков по рыночной стоимости, но, честно говоря, я в такую возможность верю с трудом.

Что же касается проблемы непрофильных активов, то соглашусь с теми, кто уже говорил до меня: для ее решения нужны профессиональные управляющие. Если таких нет, то неважно, передал ли банк такие активы в ЗПИФ, или оставил их на своем балансе. Ничего хорошего из этого не выйдет.

И еще один вопрос, который хотелось бы поднять здесь, - как быстро банк должен решать проблему с непрофильными активами. Ответ в общем-то прост: скорость принятия решения должна находиться в прямой «увязке» со срочностью банковских пассивов. И если пассивы короткие и вкладчики по какой-то причине начинают требовать возврата средств, значит, банку приходится срочно продавать активы - по любой предложенной цене, даже с ущербом для себя. Если же пассивы являются долгосрочными, то, конечно, можно ждать лучших дней. Но фактически это означает, что банк должен заниматься небанковским бизнесом - во всяком случае, частично.

И. ЖУКОВ: Как здесь уже отмечалось, на балансе АСВ также находятся непрофильные активы. Наша позиция по этому вопросу такая: мы не стремимся их реализовать как можно быстрее. Если же говорить о банках, то почему вообще у них возникла проблема непрофильных активов? Ответ: потому, что в свое время они приобрели их по цене выше, чем эти активы стоят сейчас. Держа их на балансе, банк таким образом скрывает свои убытки. И, как здесь уже совершенно правильно отмечалось, ждут, когда ситуация в экономике нормализуется и цены вернутся на докризисные уровни.

НБЖ: Ранее уже упоминался опыт Японии, где банки, стремясь скрыть убытки, держали непрофильные активы на балансах бесконечно долго. Вопрос: можно ли было их вообще после этого считать банками?

Д. МИРОШНИЧЕНКО: Ну, так не случайно именно в Японии родилось замечательное выражение «банки-зомби».

И. ЖУКОВ: Такая же ситуация была и в Южной Корее, где банки также «обросли» непрофильными активами.

Ш. КАШАФЕТДИНОВ: Думаю, всем российским банкам такая перспектива не грозит. Наш банк, например, проблема непрофильных активов не слишком волнует, потому что в докризисный период у нас действовала система достаточно жесткого финансирования залогов. Ипотечные кредиты в большей своей части погашались. Если же говорить в целом о системе, то проблема есть, и есть условия для ее сохранения - на рынке наблюдается переликвидность, и банки могут продержать непрофильные активы на балансе несколько лет.

Если же подходить к вопросу о проблемных активах с философской точки зрения, то есть такое мнение: в нормальной ситуации 80% заемщиков являются добросовестными, а 20% - недобросовестными. В кризис - все с точностью до наоборот.

С. СИЛАНТЬЕВ: Я бы хотел, со своей стороны, обозначить проблему, с которой рынок может столкнуться уже к 2013 году. Не секрет, что государство ужесточает земельное законодательство, в частности - усложняется перевод земельных участков не только из одной категории в другую, но и их разрешенное использование. Кроме того, государство планирует осуществлять жесткий контроль за фактическим использованием земельных участков. Предположим ситуацию, когда банк в качестве непрофильного актива получил земельный участок, имеющий назначение «земли сельхозназначения» с разрешенным использованием для «сельхозпроизводства». Если банк в ближайшее время не изменит разрешенное использование земельного участка, а это ведет к дополнительным расходам, связанным как с самим переводом, так и с возрастающим налогом на землю, то банк вынужден будет заняться на этом участке сельхозпроиз-водством. И второе: сейчас планируется переоценка всей российской недвижимости и введения налога на недвижимость от этой стоимости, а не от стоимости БТИ, что, по нашему мнению, приведет к увеличению расходов банков на содержание непрофильных активов. Учитывая то, что на внесудебное урегулирование вопросов о стоимости объектов недвижимости, с которой будет взиматься налог, будет отведено только полгода, банки уже сейчас должны подсчитать, что же им выгодней: продолжать держать непрофильные активы или все-таки их продать.