Президент Венесуэлы давно известен своими социалистическими  идеями  и «левыми» пристрастиями.  Поэтому мало кто из наблюдателей удивился, узнав, что под занавес 2009 года под контроль государства перешли четыре крупнейших банка страны. В том числе два вполне эффективных и прибыльных, провинившихся только в том, что их кредитная политика не устроила Уго Чавеса. И теперь наблюдатели гадают, кто может стать следующей жертвой представлений главы Венесуэлы о путях достижения всеобщего блага - в том числе и финансового
НБЖ № 1-2(69), 2010
«Национализация по-венесуэльски» стр. 24-26

Президент Венесуэлы Уго Чавес еще в начале 2007 года объявил о предстоящей национализации крупных предприятий, ранее принадлежавших коммерческим компаниям. Национализация коснулась компаний, работающих в сфере электрификации, цементного производства, нефтяной и сталелитейной промышленности. Чавес был уверен, что данная мера помогает развитию крупнейших экономических активов, а также заставляет их владельцев соблюдать все социальные обязательства.

Лидер Венесуэлы заявлял: «Мы не можем прийти к социализму просто по мановению волшебной палочки. Социализм - это процесс ежедневного созидания». По всей видимости, национализация, с точки зрения лидера Венесуэлы, - это как раз один из действенных элементов «ежедневного созидания».

В августе 2008 года правительство Венесуэлы одобрило 26 законов, призванных усилить влияние государства в экономике. Некоторые из этих новых законодательных инициатив касались непосредственно банков, например, закон о жилищных ссудах, обязывающий финансово-кредитные структуры полностью кредитовать расходы тех, кто приобретает жилье, включая покупку земли и строительные затраты. Другой закон требовал от участников национального банковского рынка направлять половину своих кредитных портфелей на финансирование жилищного строительства, сельского хозяйства, а также на развитие микрофинансирования.

В июле 2009 года правительство Венесуэлы приобрело у испанской финансовой группы Santander третий по величине банк страны - Banco de Venezuela, заплатив за этот актив 1,05 млрд долларов. А в ноябре под контроль государства перешли Banco Canarias de Venezuela CA, Banco Confederado SA, Bolivar Banco CA и BanPro Banco Universal. В результате доля государства в банковском секторе страны выросла до 21%. 18 января 20Ю года были национализированы еще три частных банка: InverUnion Banco Comercial, Banco Del Sol, а также Mi Casa. По данным финансовых регуляторов Венесуэлы, причиной такого решения послужили серьезные административные и управленческие сложности, с которыми столкнулись указанные организации.

В очередной раз в конце января 2012 года Чавес пригрозил национализацией тем банкам, которые отказываются финансировать сельскохозяйственные проекты, реализуемые  при поддержке правительства. По словам президента Венесуэлы, ряд крупных банков страны не выполнил положение закона, которое требует от финансовых организаций, в том числе и частных, поддерживать проекты по развитию аграрного сектора. Игнорирование некоторыми банками острых проблем страны Чавес назвал нарушением конституции. Он заявил, что может инициировать поправку к закону о банках, позволяющую облегчить национализацию тех из них, которые не поддерживают программы правительства. «Если вы не хотите этого делать, тогда отдайте мне свои банки», - заявил решительный лидер Венесуэлы.

Возможно, «национализаторские поползновения» Уго Чавеса встретили бы более суровое осуждение со стороны мирового сообщества, если бы не одно «но»: пик перевода банков под «руку государеву» пришелся на вторую половину 2008 года. В это время недалеко от Венесуэлы фактической национализацией банковских активов занималось правительство другой страны - США. Правда, там национализация использовалась не как наказание за «глухоту» к общественным нуждам, а как вынужденная мера, призванная спасти крупнейшие банки от банкротства.