Нынешний кризис заставил правительства разных стран освежить в памяти многие старые экономические рецепты. В том числе и те, что применялись 80 лет назад, во время Великой депрессии. Но «прижизненные завещания» не относятся к их числу. Ни о чем подобном Герберт Гувер и пришедший ему на смену Франклин Рузвельт не задумывались. Возможно, потому, что в их времена не было еще банков, разросшихся до размеров транснациональных корпораций с «точками присутствия» в десятках стран мира и с миллиардными активами под управлением.

Джорджу Бушу и Бараку Обаме повезло куда меньше. Сейчас подобные банки – не редкость. Их внезапное «обрушение», как показывает прецедент Lehman Brothers, способно причинить колоссальный ущерб не только национальному финансовому рынку, но и всей мировой финансовой системе. Не случайно после падения Lehman возникло определение «to big too fail». Поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что правительства двух стран с наиболее развитыми финансовыми рынками – США и Великобритании – одной рукой спасали свои крупнейшие банки (Merrill Lynch, Morgan Stanley, Goldman Sachs и Nothern Rock), а другой – набрасывали проект нормативного документа об обязательном составлении банками «прижизненных завещаний».

Речь, конечно, идет в первую очередь об организациях с разветвленной структурой бизнеса – например, о корпорациях, в состав которых входили коммерческие и инвестиционные «блоки». До 1999 года возникновение подобных прецедентов в США было невозможным: закон Гласса–Стигала, принятый в 1933 году, запрещал участникам американского банковского рынка делать это. Банки, в соответствии с ним, четко разделялись на коммерческие и инвестиционные, причем первым из них запрещалась работа с ценными бумагами, а вторым – прием вкладов населения. В последний год прошлого века эти ограничения были сняты – под прямым давлением тогдашнего главы ФРС США Алана Гринспена, считавшего, что принятый в разгар Великой депрессии закон ограничивает возможности банков по развитию своего бизнеса. Теперь, по мнению инициаторов нормы о «прижизненных завещаниях», самое время если не вернуть назад закон Гласса-–Стигала, то хотя бы принять превентивные меры по сохранению стабильности финансовых систем в случае банкротства крупнейших банков.

Британия впереди планеты всей

Однако вопреки ожиданиям, зачинщиками в данном вопросе выступают отнюдь не Соединенные Штаты. Руководители Казначейства США, правда, говорят о желательности упорядочивания процесса банкротства крупных банков. Но их осторожная лексика явно «пасует» перед эмоциональными и жесткими заявлениями коллег из Англии. Глава Управления по финансовым услугам (FSA) Адэр Тернер уверен: если будет введено требование об обязательном планировании банками возможного банкротства, то государствам не придется брать на себя обязательства по спасению структур «too big to fail». К тому же, по мнению председателя FSA, подобное перспективное планирование собственной «смерти» принесло бы и еще один положительный эффект: позволило бы «распутать» сложные структуры банков, которые выстраиваются для минимизации налогообложения.

«Раньше правительства по всему миру терпимо относились к разрастанию сложных юридических структур, целью которых является максимизация выигрыша от сочетания разных налоговых и регулирующих режимов (на разных рынках). Теперь мы, вероятно, должны потребовать ясности в отношении юридической структуры», – заявил Тернер в интервью «The Financial Times», комментируя свою инициативу о введении банковских «прижизненных завещаний».

В поддержку своей идеи Тернер ссылается все на тот же прецедент банкротства Lehman Brothers. Он утверждает: крах крупнейшего инвестиционного банка в мире прошел бы куда менее болезненно для мировой финансовой системы, если бы регуляторы, кредиторы и инвесторы имели четкое представление о том, как распределены активы Lehman Brothers, и о том, кто может предъявить права требования в первую очередь, кто – во вторую и т. д. Но поскольку ничего этого не было, паника захлестнула тех, кто был непосредственно связан с бизнесом «Лемана» в США, и со скоростью лесного пожара перекинулась на финансовые рынки других стран, где банк-банкрот также осуществлял свою деятельность.

Главу FSA горячо поддерживает в этом вопросе Банк Англии: его председатель Мервин Кинг также считает, что сейчас самое время заставить крупные банки составлять «прижизненные завещания». «Если некоторые банки считаются слишком большими, чтобы обанкротиться, значит, они слишком большие, – заявляет Мервин Кинг. – Неразумно в этом случае разрешать им одновременно заниматься розницей и рискованным инвестбанкингом, а затем давать госгарантии». На случай банкротства у каждого крупного банка должен быть план, который позволит регуляторам быстро разделить его на отдельные компании, поясняет глава Банка Англии. «Составление завещания должно стать для банков такой же частью домашних дел, как и для всех нас», – утверждает Кинг.

То, что слова Мервина Кинга не звук пустой, а самое что ни на есть руководство к действию, подтвердил министр финансов Великобритании Алистар Дарлинг, уже давно прославившийся склонностью к принятию шоковых решений (например, в сфере налогообложения). Руководство британского минфина совсем недавно дало понять, что первых «прижизненных завещаний» со стороны национальных банков следует ожидать в конце 2009 года. В этих завещаниях должны быть разъяснены следующие моменты: как банк планирует в случае возникновения кризисной ситуации создавать и использовать «спасательные фонды» и какие активы он собирается продать в течение 60 дней для удовлетворения требований кредиторов.