Следует быть благодарными биткоину и прочим криптовалютам за то, что они с театральной экспрессивностью про­демонстрировали миру и так извест­ную фиктивную сущность любых де­нег, их очень относительную ценность. Любые условности - золото и платина, рублевые и долларовые банкноты, «мавродики», ракушки или последо­вательность единиц и нолей, вычис­ленная неизвестно кем и непонятно как, - все они будут деньгами, если люди соглашаются принимать их в оплату сейчас и полны оптимизма насчет использования этих платежных инструментов в будущем.

Возникли ли цифровые деньги вследствие дефицита функциональных возможностей легальных денег, или они продукт мальчишеского бунта программистов против монополии государства на денежную эмиссию? На вопросы NBJ ответил председатель совета Ассоциации «Электронные деньги» Виктор ДОСТОВ.

NBJ: Виктор Леонидович, в одном из своих интервью Вы как-то обмолвились, что регуляторам финансовых рынков еще придется искать особые решения в ответ на вызов криптовалют. В чем Вы видите этот вызов?

В. ДОСТОВ: В принципе, любая иннова­ция - это вызов, который заставляет нас по-новому взглянуть на привычные вещи. С этой точки зрения криптова­люты похожи на электронные кошель­ки или мобильные платежи. Все они вынуждают регуляторов искать сба­лансированный подход, который не только снижает риски, но и не меша­ет прогрессу. Подобный вызов можно было просто проигнорировать, если бы регулирование финансовых инноваций не превратилось в своего рода междуна­родное соревнование. Победит в нем тот, кто предложит наиболее прогрессивный подход. Отставшие государства будут вынуждены срочно что-то придумывать или адаптировать чужой опыт.

NBJ: В 1990-х годах суррогаты денег вво­дились в связи с физическим недостатком денег в экономике. Почему сегодня растет спрос на суррогатные формы денег: игро­вые валюты, криптовалюты, мили, бону­сы, «кегли», очки и пр.? Какие потреб­ности субъектов экономики не удовлетво­ряют фиатные деньги?

В. ДОСТОВ: Аналитики предпочитают разделять криптовалюты, такие как биткоин, и виртуальные валюты, напри­мер монеты в online-играх. Причины их появления на рынке различны. Воз­никновение виртуальных валют обычно связывают с популярностью многополь­зовательских игр. В виртуальном мире игроки взаимодействуют между собой почти как в реальном, поэтому логич­но, что им нужны свои деньги. Введение собственной системы расчетов позволя­ет операторам игр дополнительно повы­сить лояльность своих клиентов, потому что обменять виртуальные деньги на настоящие, как правило, невозможно.

Бонусные валюты типа миль служат довольно узкой цели мотивации покупа­теля. Их плюс - возможность эмитента устанавливать практически произволь­ные правила обращения, без оглядки на регулирование реальных денег.

Криптовалюты же появились на волне недовольства политикой госу­дарств и центральных банков в условиях финансового кризиса. Их задача заклю­чается не в замене денег, а в том, чтобы предложить совершенно независимый от влияния одного человека или органи­зации платежный инструмент. Иными словами, доверие к государству в крип-товалютах было заменено на доверие к криптографическому протоколу.

NBJ: Получается, настоящие деньги плохи именно тем, что они настоящие - они выпускаются государством, их оборот регулируется государством. Остается ли у легальных валют шанс удовлетворить потребности, которые сейчас закрывают суррогаты? Возможно ли это в принципе?

В. ДОСТОВ: Использование фиатных де­нег в online-играх размоет важную грань между реальным и виртуальным миром, поэтому отказ от виртуальных валют мне кажется неактуальным.

Ответ же на вопрос, смогут ли национальные валюты удовлетворить потребности пользователей криптова-лют, лежит скорее в политической и социальной плоскости, нежели в эко­номической. Если государства смогут выступить в защиту неприкосновенно­сти частной жизни, начнут воплощать прозрачную и понятную каждому моне­тарную политику, откажутся от искус­ственных барьеров в трансграничных операциях и чрезмерного регулирова­ния, то криптовалюты вряд ли кому-то будут нужны.

NBJ: Насколько велики шансы такого раз­вития событий? Сейчас скорее можно говорить о запутанной монетарной поли­тике, о пристальном интересе государств к частной жизни и об ужесточении ре­гулирования. Именно это и привело к появлению криптовалют.

В. ДОСТОВ: В истории все движется по спирали, поэтому постепенный пере­ход к тому, что теперь принято назы­вать умным регулированием, неизбе­жен. Я уверен, рано или поздно мы пой­мем, что постоянно завышать риски невозможно - это тупиковый путь и для технического, и для обществен­ного прогресса. Когда наступит такой момент, сказать затруднительно. До тех пор нам приходится тратить много ресурсов, чтобы хоть как-то миними­зировать отрицательный эффект уже­сточения регуляционной политики. Однако обратного движения или хотя бы понятных мотивов такого ужесто­чения пока не видно.

NBJ: Кто из ныне действующих субъектов финансового рынка может быть заин­тересован в вытеснении криптовалют и удовлетворении потребностей клиен­тов с помощью легальных инструментов и услуг?

В. ДОСТОВ: Спрос на мгновенные и удаленные переводы в нашей стра­не уже успешно удовлетворяется электронными системами платежей. Поскольку эти организации нахо­дятся под адекватным надзором Центрального банка, мы надеемся, что функциональность регулируе­мых финансовых инструментов будет постепенно расширяться. Если этого не произойдет, то мы увидим отток аудитории в сторону менее регулиру­емого сектора. Большая часть потре­бителей перейдет к наличным, а кто-то - к криптовалютам.

NBJ: Чем, на Ваш взгляд, являются крип-товалюты, в первую очередь биткоин: опытом частных денег или цифровым золотом, и в этом смысле средством сбережения? Платежным сервисом или сугубо криминальным финансовым ин­струментом? Финансовой пирамидой или новым родом активов? Или же игровым пространством для «золото­искателей» и нонконформистов, кото­рые не держали в руках ничего тяжелее компьютерной мыши?

В. ДОСТОВ: Платежные системы могут являться криминальными, только если осознанно и целенаправленно предо­ставляют услуги преступникам и при этом уклоняются от надзора. В крипто-валютах нет ни того ни другого. В неко­торых странах они действительно не регулируются, но только потому, что у государств просто нет для этого под­ходящих инструментов. В отличие от систем электронных денег здесь нет центрального контрагента - эмитента, процессингового или расчетного центра, к которым можно было бы предъявить претензии.

Биткоин однозначно не является финансовой пирамидой. В спекулятив­ном аспекте он полностью аналогичен любым другим свободно торгуемым активам: акциям, золоту или деривати-вам. В пирамидах, как известно, всегда выигрывают первые и проигрывают последние. На всех перечисленных рынках выигравшие и проигравшие есть всегда.

Если подводить криптовалюты к какой-то знакомой нам аналогии, то их можно назвать цифровым золотом. Мы привыкли видеть в золоте драго­ценный металл, но его ценность, как и ценность биткоинов, обусловлена пре­имущественно ограниченным предло­жением. Деньги и ценность - понятия социальные, поэтому криптовалюты бу­дут пользоваться спросом до тех пор, пока в них верят. На протяжении веков золото периодически использовалось как средство платежа и как объект инве­стиций: одно другому, конечно, мешает, но не противоречит. То же актуально и для биткоина.

NBJ: То есть привлекательность бит-коина складывается из ограниченного предложения его монет и независимой от кого бы то ни было эмиссии и инфра­структуры. Значит ли это, что спрос на криптовалюты и рекордные темпы роста их стоимости будут снижаться по мере того, как будут расти клоны битко-ина - различные альткоины, валюты с незначительно измененным программ­ным кодом?

В. ДОСТОВ: Поскольку большинство опе­раций с криптовалютами сейчас спе­кулятивны, то соотношение реального спроса и предложения здесь сильно ис­кажено. На мой взгляд, основной вызов для биткоина и его аналогов состоит в падении их популярности и регулятив­ных сложностях, а не в резком увеличе­нии предложения электронных монет. Конкуренция между разными деньгами может стать позитивным вкладом крип-товалют в мировую денежную систему.

NBJ: Как следует относиться к особенно­стям происхождения и использования криптовалют: коллективной добыче мо­нет, ограниченности тиража монет, значи­тельным резким колебаниям курса?

В. ДОСТОВ: Коллективная, распределен­ная и предопределенная эмиссия монет лежит в основе уникального протокола криптовалют. За всю историю чело­вечества в мире не существовало точ­ного аналога, хотя, как я говорил, есть сильное сходство с золотым прииском времен золотой лихорадки. Запас зо­лота конечен, добыча индивидуальна, сложность добычи растет со временем, курс к фиатной валюте определяется рынком. Сложно предсказать, как эта технология проявит себя в долгосроч­ной перспективе. Пока отсутствие цен­трального контрагента действительно приводит к весьма резким колебаниям курса. Однако для маленьких рынков, которые сильно зависят от информаци­онного фона, это характерно. К тому же плохая конъюнктура не щадит и нацио­нальные валюты.

NBJ: Насколько справедливы упреки энтузиастов криптовалют в адрес настоя­щих денег и действующих принципов регулирования финансового рынка и экономики?

В. ДОСТОВ: Дискуссия о том, насколь­ко оптимальна та государственно-центричная денежная система, которая существует сейчас, продолжается уже очень долго. Общий консенсус состоит в том, что она неидеальна, но хотя бы привычна - мы можем прогнозировать ее развитие на долгосрочную перспек­тиву. Переход к какой-то альтернати­ве настолько сложен, что осуществить его директивно невозможно. Важнее, вероятно, решить более фундамен­тальный вопрос: допустима и плодот­ворна ли конкуренция на рынке денег, или государственная монополия - наи­лучший вариант? Если мы решим в пользу конкуренции, то любой инстру­мент, включая биткоин, будет исполь­зоваться на благо общества, побуждая конкурентов, начиная с государства, улучшать свои деньги.

NBJ: Как Вы думаете, регуляторы опол­чились против криптовалют, поскольку видят в них угрозу своему монополизму: граждане договорились «за спиной» государства пользоваться услугами, которые государство считает своей монополией?

В. ДОСТОВ: Не думаю, что здесь есть какой-то заговор. Рынок криптовалют, хотя и активно растет, остается в миро­вом масштабе очень маленьким. Как-то повлиять на макроэкономические пока­затели он не может.

Регуляторы видят угрозу в некото­рых рисках, связанных с неперсонифи-цированностью расчетов в криптовалю-тах. Однако это тоже вопрос смены па­радигмы: для раскрытия преступлений правоохранительным органам нужно использовать новые подходы и техно­логии, например уделять особое внима­ние связности операций, анализировать дополнительную информацию. В США и Европе такие расследования когда-то были сенсационными, а теперь воспри­нимаются обыденно. Раздражение госу­дарства вызывает отсутствие у него не­обходимых инструментов надзора, хотя разработать такие инструменты вполне возможно.

NBJ: Каковы, по Вашему мнению, кратко­срочные и отдаленные перспективы криптовалют, в том числе альткоинов (лайткоины и пр.)? Дадут ли криптова-люты импульс развитию легитимных инновационных технологий денежного обращения, или это непересекающиеся направления развития?

В. ДОСТОВ: Сейчас эксперты сходятся во мнении, что криптовалюты, ско­рее всего, останутся сугубо нишевым инструментом и не смогут выйти на массовый рынок. Многие из аналогов биткоинов вовсе перестанут существо­вать. Но технологии, которые положены в их основу, остаются очень перспектив­ными. Не исключено, что государства и частные компании смогут использо­вать эти наработки для создания каких-то собственных проектов. В любом слу­чае платежные рынки всегда олигопо-листические, и большого многообразия ожидать не приходится.