Центр макроэкономических исследований Московской финансово-промышленной академии (ЦЭИ МФПА): главной проблемой 2010 года для банков останутся просроченные кредиты. Накопленная за 12 лет статистика говорит, что решение проблемы просроченной задолженности ожидается не ранее 2012 года
НБЖ№ 6(73), 2010
«МФПА: банки освободятся от «плохих» долгов не ранее 2012 года», стр. 36

Аналитики ЦЭИ МФПА сделали такой вывод на основе исследования последствий кризиса 1998 года. По оценке экспертов, в то время для решения проблемы «плохих» долгов понадобилось три года. Однако экономическая ситуация в период после 1998 года и в период после 2008 года существенно различается. После девальвации 1998 года возникли стимулы для производства отечественных товаров, промышленность «перезапустилась», и экономика довольно быстро восстановилась. В конце 2000-х - начале 2010-х экономика скорее стагнировала, чем росла, в результате чего живительного посткризисного эффекта до сих пор не наблюдается.

В кризис 2008-2009 годов представители тех немногих банков, которые были готовы комментировать тему «плохих» долгов, как один, говорили: «Да, проблема просроченной задолженности в банковской системе резко обострилась. Да, заметное количество заемщиков не возвращают кредиты, и банки вынуждены их реструктурировать, пролонгировать в надежде на скорое восстановление экономики. Да, банки сталкиваются с проблемой перезалогов и не могут договориться, кому из кредиторов принадлежит заложенное имущество. Те залоги, которые удалось вернуть, невозможно продать по докризисной цене, и их приходится оставлять на балансе или как-либо «прятать» в отчетности. Многие компании-должники обанкротились, не оставив после себя никаких активов. Но у нашего банка проблем с плохими долгами почти нет».

Разумеется, не все в этой тираде соответствовало действительности, и самые большие сомнения вызывало последнее утверждение. Слишком хорошо все помнили, что для ряда банковских организаций «плохие» долги оказались не просто «плохими», а смертельными: некоторые из банков отправились из-за них на санацию, некоторые просто приказали долго жить.

Остальные участники рынка были вынуждены заняться продажей имущества, перешедшего от должников, «переупаковкой» «плохих» долгов в ЗПИФы. Но Банк России достаточно быстро пресек эту практику: в сентябре гою года регулятор постановил отчислять по ЗПИ-Фам такие же резервы, как и по необслуживаемым кредитам. Еще одним способом решения проблемы была прямая переуступка по договору цессии проблемной задолженности третьей стороне, аффилированной с банком. Но подобные сделки носили явно нерыночный характер, а активы, по сути, оставались «на шее» у банка. Четвертый способ, продажа проблемных долгов коллекторам, в кризис вообще был практически полностью перекрыт. Коллекторы предлагали слишком невыгодные для банков условия, к тому же они проявляли интерес преимущественно к долгам физических лиц, а основной проблемой для банков являлись кредиты, предоставленные в докризисный период юридическим лицам.

Во второй половине гою года возобновился рост объемов кредитования, а 2011 год оказался для российских банков вполне удачным. Официальный уровень просроченной задолженности начал снижаться. Однако счастье оказалось недолгим: в середине 2012 года рост кредитных портфелей затормозился, и накопленная просрочка становится в них все заметнее. К этому следует добавить тот факт, что стали выходить на повторную просрочку кредиты, реструктурированные в 2008-2009 годах.

Именно наличием существенного и, как уже говорилось, неопределенного объема «плохих» долгов объясняется страх перед пришествием второй волны кризиса. Российская банковская система извлекла несколько важных уроков из первой волны: кредитные организации стали уделять больше внимания риск-менеджменту, формировать «подушки безопасности» и т.д. Ложкой дегтя в этой бочке меда как раз являются «плохие» долги: они подобны ружью, которое мирно висит на стене в первом акте пьесы, но обязательно выстреливает в третьем.