Агентству по страхованию вкладов (АСВ) в обозримом будущем придется выполнять новые для себя функции: по аналогии с Центральным банком оно тоже станет мегаструктурой (мегастраховщиком, мегаликвидатором и мегасанатором). О том, какую подготовительную работу необходимо проделать для этого, о принципах формирования фонда гарантирования пенсионных накоплений, своем видении ситуации на банковском рынке и мерах борьбы с криминальными банкротствами рассказал в интервью NBJ в 2013 году генеральный директор Агентства по страхованию вкладов Юрий ИСАЕВ.

NBJ: Юрий Олегович, первым направлением деятельности Агентства было страхование вкладов. Ситуация на рынке вкладов физических лиц, с одной стороны, представляется спокойной, а с другой - налицо прецеденты, когда некоторые банки устанавливают достаточно высокие ставки по вкладам с целью пополнить свою пассивную базу. Не вызывает ли это у вас тревоги, нет ли опасений, что такие кредитные организации могут попасть в «ножницы» по аналогии с событиями 2009 года?

Ю. ИСАЕВ: Если говорить о ставках по банковским вкладам, то в целом по рынку они снижаются, и с начала 2013 года их снижение составило 0,7%. Вы правы: есть игроки, которые предлагают своим клиентам слишком привлекательные условия по депозитам с точки зрения размера ставок. Однако это не системный вопрос, а проблема эффективности риск-менеджмента в отдельных банках. Могут ли они попасть в «ножницы»? Да, но если это и произойдет, то с проблемами столкнутся прежде всего финансовые учреждения, показывающие низкий уровень корпоративного управления. Чем быстрее такие организации уйдут с рынка, тем более здоровой, по моему убеждению, станет вся система. А эффект их удаления в целом незначительный.

NBJ: Как вы оцениваете сберегательную активность населения в 2013 году?

Ю. ИСАЕВ: Граждане продолжают рассматривать банковские вклады как наиболее надежное размещение денежных средств. В I полугодии 2013 года вклады населения увеличились почти на 1,4 трлн рублей (на 9,7%). Это больше, чем за аналогичный период 2012 года. По нашим оценкам сберегательная активность в 2013 году сохранится на достаточно высоком уровне, и за год вклады могут вырасти на 20%.

Несмотря на снижение курса рубля, заметных колебаний валютной структуры сбережений не происходит (82% вкладов размещаются в национальной валюте). Постепенно растут долгосрочные вклады (с 59% до 61,5% за I полугодие 2013 года). Ситуация на рынке вкладов внушает оптимизм.

NBJ: На каком уровне находится коэффициент достаточности фонда страхования вкладов?

Ю. ИСАЕВ: Пока в 2013 году страховые случаи произошли лишь в пяти банках. Суммарный объем выплат - 4,3 млрд рублей. Поэтому растут и объем фонда страхования, и показатель его достаточности. Размер фонда достиг 242 млрд рублей, а коэффициент достаточности (отношение объема фонда к общей страховой ответственности) составляет 2,4% (без учета Сбербанка - 5,5%). Это безопасный уровень, позволяющий системе эффективно выполнять свои функции.

NBJ: Правильно ли я понимаю: когда оценивается состояние фонда и вычисляется уровень его достаточности, то задается какой-то сценарий развития событий? Если да, то какой сценарий был прописан в данном случае?

Ю. ИСАЕВ: У нас есть определенные методики оценки состояния фонда, которые учитывают разного рода информацию. Ежеквартально мы рассматриваем разные сценарии развития событий на банковском рынке, вплоть до пессимистичного. Уровень достаточности, который есть сейчас, - это хороший показатель.

Конечно, мы понимаем, что надзор за банковской деятельностью будет в дальнейшем ужесточаться и количество банков, уходящих с рынка добровольно или принудительно, возрастет. Но, во-первых, объема фонда действительно достаточно для того, чтобы справиться с этим. Во-вторых, АСВ всегда последовательно выступало за оперативное удаление из системы ее нежизнеспособных участников. Это не так страшно делать в мирное время, как в кризисные периоды. Мы не призываем Центральный банк к тому, чтобы он отзывал как можно больше лицензий, мы просим регулятор делать это своевременно, поскольку это будет менее болезненно для рынка.

NBJ: В интервью газете «Ведомости» вы сказали, что 80% банкротств банков носят криминальный характер. Как вы оцениваете этот показатель?

Ю. ИСАЕВ: Из тех случаев, которые вынуждено было разбирать Агентство за десять лет своего существования, действительно порядка 80% банкротств банков являлись криминальными. Если сравнивать нас с врачами, то мы что-то среднее между реаниматологами и патологоанатомами: до нас доходят «продукты» высокой степени тревожности. Банкротства так или иначе связаны с серьезными нарушениями отчетности банков, попытками вывода активов, фальсификацией или уничтожением баз данных и т.д., поэтому очень сложно возвращать долги кредиторам финансовых учреждений. Конечно, уровень удовлетворения требований вырос, и это плюс. Но с другой стороны, если посмотреть на абсолютные цифры, то ситуация очень далека от идеала.

NBJ: Речь идет о третьей очереди?

Ю. ИСАЕВ: Второй и третьей очереди. С удовлетворением требований первой очереди все обстоит более-менее неплохо, если, конечно, не брать совсем уж вопиющие случаи.

NBJ: Например?

Ю. ИСАЕВ: Например, банкротство АМТ Банка. В результате изучения баланса этой организации стало ясно, что активов практически не осталось, а те крохи, которые были на балансе, находились в замороженном состоянии из-за перекрестных арестов, судебных исков и т.д.

В среднем кредиторы ликвидируемых финансовых учреждений получают 17,5%, кредиторы третьей очереди получают 7,2% своих средств (по всем банкам, в которых завершено конкурсное производство). Эта цифра наглядно иллюстрирует качество активов банков-банкротов. Во многих организациях их просто не остается, поскольку топ-менеджеры и собственники уже вывели все имущество. Мы активно боремся за возвращение этих активов. Но выиграть в суде - это полдела. Надо еще взыскать деньги по исполнительному листу. А зачастую бывает так, что обращать взыскание не на что, поэтому ключевой момент здесь - борьба с криминальными банкротствами.

NBJ: Какие меры, с вашей точки зрения, целесообразно принять для снижения уровня криминальных банкротств?

Ю. ИСАЕВ: С одной стороны, нужны жесткие меры, когда речь идет о криминале, выводе активов и доведении банка до банкротства. К сожалению, нам все чаще приходится идти именно по этому пути. За 2013 год было возбуждено 75 уголовных дел в отношении банкиров, в основном по фактам хищения денежных средств и имущества кредитных организаций. По девяти уголовным делам вынесены обвинительные приговоры. Также нужно вводить уголовную ответственность за фальсификацию отчетности и бухгалтерских документов, как это происходит в большинстве зарубежных стран. Без этого проблему не решить.

С другой стороны, стоит подумать над усилением рыночного контроля с точки зрения кредиторов, участников рынка, экспертного сообщества. Для этого необходимо более широкое раскрытие информации о деятельности банков, обязательная публикация их детализированной отчетности, например, на сайте Банка России. Пока требования о такой публикации носят лишь рекомендательный характер.

NBJ: Наверное, своевременный отзыв у банка лицензии немного минимизирует риск вывода из него активов?

Ю. ИСАЕВ: Безусловно. Но здесь есть еще один немаловажный момент. Мы не раз видели, как банки в период своего «заката» начинали ускоренными темпами наращивать свои депозитные базы, буквально «раздувать» их с помощью фальшивых вкладов. Некоторые такие случаи вообще за гранью добра и зла, как это было в двух дагестанских банках, где в течение последних нескольких недель до отзыва лицензий буквально «рисовали» вклады на миллиарды рублей.

Почему я обращаю на это внимание? Потому что бывают случаи, когда у ЦБ, как у регулятора рынка, не сразу появляются формальные основания для отзыва у кредитной организации лицензии. Но к тому моменту, когда он это делает, собственники и топ-менеджеры банков уже успевают наворотить дел, причем, к сожалению, часто подобные действия остаются безнаказанными. А безнаказанность, как известно, порождает безответственность.

NBJ: И тут на помощь должно прийти мотивированное суждение?

Ю. ИСАЕВ: Да. Если еще нет формальных оснований для удаления игрока с рынка, но очевидно, что он уже совершает предосудительные действия, то регулятор должен использовать такой инструмент, как мотивированное суждение. Система в рамках обычного «пробега» не успевает быстро реагировать на вновь возникшие вызовы, где-то надо вмешиваться и подкручивать ее в ручном режиме.

Комплексная оценка ситуации в банке - тот самый ручной режим. Это одна сторона медали, точнее, один из механизмов борьбы со злоупотреблениями.

Второй механизм - это ужесточение наказания. Таким путем идет весь мир: во всех странах наказания за фальсификацию отчетности, за вывод активов становятся суровее. В США, например, за первое из этих преступлений могут посадить в тюрьму лет на двести, а в России за то же самое предусмотрен штраф в размере трех тысяч рублей. То есть у нас наказание совершенно несоизмеримо с уровнем рисков, которые привносят в банковскую систему недобросовестные владельцы и топ-менеджеры.

NBJ: Иными словами, вы призываете значительно ужесточить наказание за такие нарушения?

Ю. ИСАЕВ: Не то чтобы призываем, мы обращаем внимание на то, что чрезмерная мягкость наказаний фактически порождает у злоумышленников чувство безнаказанности, с которым надо бороться. Тогда, возможно, у временной администрации будет больше шансов найти активы в банке с отозванной лицензией. Вы же понимаете, что именно из-за этого возникают такие сложности с удовлетворением требований кредиторов второй и третьей очереди, большинство из них рискует в результате банкротства кредитной организации остаться ни с чем.

NBJ: Мне кажется, что проблема не только в том, что по закону за такие правонарушения предусмотрено символическое  наказание  три тысячи рублей, но и в том, что до вынесения судебных приговоров дела обычно не доходят. У нас не такая уж редкость случаи, когда возбуждаются дела против недобросовестных топ-менеджеров банков, но практически эксклюзив, когда суды принимают обвинительные решения по таким делам.

Ю. ИСАЕВ: Совершенствовать правоприменительную практику очень важно, но не менее важно и то, о чем я говорил ранее, - законодательно прописать санкции, адекватные размеру правонарушений. Обсуждается законопроект, который ужесточает наказание за фальсификацию отчетности. Предусматривается, что подобные деяния будут караться штрафом в размере до миллиона рублей, ограничением либо лишением свободы на срок до четырех лет. Мы надеемся, что после общественного обсуждения и экспертизы Министерства юстиции правительство одобрит этот законопроект и внесет его в Государственную думу.

NBJ: Вы надеетесь, что такое наказание, как штраф миллион рублей, может остановить людей, участвующих в схемах по выводу из банков активов? Там-то речь идет о несопоставимо более крупных суммах. Конечно, три-четыре года провести в тюрьме вряд ли кто захочет, но у нас вроде бы пока число таких прецедентов крайне мало.

Ю. ИСАЕВ: В подавляющем большинстве случаев люди, санкционирующие проведение мошеннических сделок, ставящие подписи под документами, не являются владельцами банков. Это подставные лица, и законопроект направлен на то, чтобы они задумались, а стоит ли им ради защиты интересов истинных владельцев садиться в тюрьму или платить большой штраф. Большой с точки зрения этих людей, а не с точки зрения тех, кто стоит за ними. Я думаю, что даже перспектива заплатить за подделку отчетности миллион рублей охладит пыл чересчур рьяных наемных менеджеров, не говоря уже о возможном ограничении их свободы.

NBJ: Особенно когда появятся первые прецеденты тюремного заключения.

Ю. ИСАЕВ: Иных инструментов борьбы с этим злом пока не придумали.

NBJ: Вернемся к той цифре, которую вы упомянули в начале нашей беседы: 80% банкротств банков в России носят криминальный характер. Это запредельный уровень, если сравнивать его с аналогичными показателями в других странах мира?

Ю. ИСАЕВ: Сложно сказать, открытой статистики по данному вопросу не существует. Наши коллеги - международные страховщики депозитов -признают, что они тоже достаточно часто сталкиваются с подобными прецедентами. По моему убеждению, 80% - это определенный показатель нечистоплотности в нашей банкоской системе, который серьезно подрывает ее авторитет и доверие к ней. Именно поэтому даже сами банкиры все чаще говорят о том, что системе надо «очищаться».

NBJ: Конечно, идеально, чтобы кредитные организации становились банкротами не из-за злоупотреблений менеджеров или акционеров, а в силу объективных экономических причин. Но такой идеал на 100% недостижим. Какой уровень криминальных банкротств вы бы сочли не то чтобы желательным, хотя бы приемлемым?

Ю. ИСАЕВ: Какой уровень приемлем, сказать сложно. Мы должны стремиться к тому, чтобы максимально удовлетворять требования кредиторов банков-банкротов. И Агентство очень ответственно относится к этой функции и старается сделать процесс страховых выплат максимально быстрым и минимально болезненным для людей.

Надо сказать, что не все банки идут по пути криминального банкротства. В истории АСВ есть прецеденты, когда приходилось заниматься принудительной ликвидацией финансовых учреждений. Акционеры этих организаций понимали, что бизнес у них по каким-то причинам не идет, и вели себя в таких ситуациях очень достойно. В некоторых случаях удавалось полностью удовлетворить требования кредиторов не только первой и второй, но и третьей очереди.

NBJ: Это означало, что у банков хватало активов, чтобы расплатиться со всеми кредиторами?

Ю. ИСАЕВ: Не всегда. Бывали и такие случаи, когда акционеры вносили дополнительные средства, чтобы расчеты можно было провести полностью. Для нашего рынка это, конечно, уникальные прецеденты.

NBJ: В конце 2012 года достаточно активно дискутировался вопрос, нужно ли вводить в России дифференцированную шкалу отчислений в фонд страхования вкладов. Складывается впечатление, что эта тема несколько подзабыта. Это так?

Ю. ИСАЕВ: В Госдуму внесен законопроект, предусматривающий повышение суммы страховых выплат по вкладам физических лиц до миллиона рублей, также в нем прописана дифференцированная шкала отчислений в фонд страхования вкладов. Надеюсь, что этот законопроект будет рассмотрен и принят в ходе осенней сессии Госдумы в 2013 году.

NBJ: Что касается привязки, то здесь без сюрпризов? Размер отчислений будет зависеть от уровня процентных ставок по вкладам?

Ю. ИСАЕВ: Да.

NBJ: Предложения привязать этот размер к таким показателям, как финансовая устойчивость банков или размер кредитных рисков, которые банки принимают на себя, не прошли?

Ю. ИСАЕВ: Пока решили от этих показателей не отталкиваться, однако это не значит, что мы отправили подобные предложения в корзину. Мы периодически возвращаемся к их изучению и говорим, что к этому надо стремиться.

Система ведь все равно со временем будет становиться многофакторной и многоярусной, это естественный путь ее развития. Но при этом надо понимать, что впереди должен стоять надзор. По мере его оттачивания, мы будем продвигать такие инициативы все более и более настойчиво.

NBJ: И снова надзор...

Ю. ИСАЕВ: Конечно. Ведь для того чтобы привязать размер отчислений к уровню финансовой устойчивости банка, надо быть уверенным в том, что отчетность кредитной организации является качественной и достоверной. Если есть подозрения, что отчетность носит, мягко говоря, адаптированный характер, то все наши намерения что-то создать на ее базе будут напоминать попытки возвести замок из песка.

NBJ: К концу 2013 года размер страхового возмещения может составить уже миллион рублей. Вы же, насколько я понимаю, пока рассчитываете уровень достаточности фонда, исходя из того, что страховка по вкладам составляет 700 тысяч рублей. Нет ли опасений, что в случае повышения этого показателя до миллиона нагрузка на фонд существенно возрастет?

Ю. ИСАЕВ: По нашим расчетам нагрузка сильно не возрастет. К тому же мы всегда можем обратиться за помощью к «старшему брату» - Центральному банку. Также есть возможность получить финансирование из бюджета. Правда, в обозримом будущем мы не видим рисков, которые подвигли бы нас обратиться за финансовой помощью в ЦБ или Минфин. Конечно, есть вероятность того, что во втором полугодии 2013 года банкротств банков будет больше, чем в первом. Но, повторюсь, ничего трагичного мы не ожидаем. А каждому вкладчику или клиенту надо помнить, что есть не только ответственность государ ства, но и его собственная ответственность за личные сбережения. И тут мы с вами переходим к следующему очень важному вопросу о том, как повысить финансовую грамотность населения.

NBJ: Вопрос, может, и важный, но не новый.

Ю. ИСАЕВ: Это верно, причем не новый он не только для России, но и для всего мира. Финансовые продукты за последние несколько лет очень усложнились, работа банков стала более диверсифицированной, и клиентам, естественно, все сложнее становится оценить банк, его устойчивость, прозрачность его деятельности и т.д. Поэтому во всех странах в числе приоритетных ставится задача повышения финансовой грамотности населения. Все понимают, что надо найти золотую середину, баланс между стопроцентной защитой граждан и попыткой избежать морального риска (moral hazard).

NBJ: А в чем тут моральный риск?

Ю. ИСАЕВ: В том, что когда человеку стопроцентно гарантирован возврат его средств, он утрачивает чувство опасности, а значит, и ответственности за свои сбережения. Иными словами, возникает риск того, что люди перестанут думать, в какой банк отнести деньги, перестанут оценивать кредитные организации и возможные последствия своих решений. Зачем ломать себе голову над этими вопросами, если государство и так все вернет? Это неправильный подход. И мы с Минфином и Центральным банком будем работать над повышением финансовой грамотности вкладчиков.

NBJ: Были планы штрафовать клиентов, которые несут деньги в заведомо неблагонадежные кредитные организации, предлагающие очень высокие ставки по вкладам. Чем не урок для беспечных вкладчиков?

Ю. ИСАЕВ: Не может быть стопроцентной уверенности в том, что вкладчик будет наказан справедливо, ее нет даже в таких вопиющих случаях, с которыми мы столкнулись при банкротстве некоторых банков. Как я уже упоминал, мы разбираемся с кредитными организациями, у которых были отозваны лицензии и где «нарисовали» фальшивые вклады. Там по решению суда Агентство по страхованию вкладов не производит выплаты по огромному списку вкладов. Но при этом наши сотрудники продолжают очень тщательно анализировать каждый договор, потому что мы понимаем: среди сотен и тысяч фальшивых вкладов может попасться один настоящий. Нельзя же наказать человека, лишить его денег только потому, что он доверил свои сбережения банку, который увлекался «рисованием».

Я не сторонник применения карательных мер к вкладчикам. Надо не штрафовать людей, а дать им возможность принимать решения осознанно, основываясь на проверенной и достоверной информации. Конечно, мы вряд ли добьемся того, что потенциальные вкладчики начнут просматривать отчетность, анализировать движение средств по счетам или показатели прибыли и убытков. Но какие-то важные моменты, на которые они должны обращать внимание при выборе банковского депозита, должны быть до людей донесены.