NBJ: Прежде всего, мы хотели бы обратиться к представителям банков, которые принимают участие в нашем мероприятии, со следующим вопросом: ни для кого не секрет, что Россия находится в кризисной с точки зрения экономики ситуации. Как это сказывается на деятельности ИТ-департаментов банков?

А. ЕВТУШЕНКО: Я представляю розничный банк и, наверное, могу смело утверждать, что именно банки этой категории сильнее всего ощущают на себе влияние кризиса. Наши клиенты стали хуже обслуживать кредиты, вследствие чего банкам приходится ужесточать требования к заемщикам. В результате стали сокращаться кредитные портфели, и встал вопрос: нужно ли банкам столько офисов и подразделений, сколько у них есть на данный момент? Соответственно, финансово-кредитные организации начинают сокращать расходы, но это масштабное явление, оно затрагивает деятельность банков в целом, а не только ИТ-подразделения. 

Если мы говорим исключительно об ИТ, то тут я могу сказать следующее: если банк видит, что с помощью ИТ он может либо увеличить свои доходы, либо сократить свои расходы, то на такие проекты деньги будут выделяться даже в условиях, когда банки стараются экономить на всем.

NBJ: Насколько ситуация, описанная представителем Хоум Кредит Банка, характерна для других финансово-кредитных организаций? Это правило или исключение?

Р. ХАРИТОНОВ: Я представляю не банк, а компанию-производителя ИТ-решения, поэтому вряд ли смогу ответить на Ваш вопрос. Вместо этого я хотел бы задать свой: имеет ли место тенденция, в рамках которой банки начинают делать ставку не на обслуживание в офисах, а на предоставление услуг через дистанционные каналы обслуживания? 

А. ЕВТУШЕНКО: Если говорить о нашем банке, то такая тенденция, безусловно, есть. Мы значительно сокращаем число наших офисов, перемещая наших клиентов в дистанционные сервисы. У нас есть стратегия развития на период до 2020 года, и в ней в том числе прописано, какие сервисы мы хотим продвигать в интернете, а также с помощью других дистанционных каналов: банкоматов, терминалов и т.д. 

NBJ: Ну а количество клиентов из-за этого не сократилось? Иначе говоря, вы-то готовы сокращать число офисов, а готовы ли клиенты уходить в «виртуал»?

А. ЕВТУШЕНКО: Знаете, в небольших городах, где раньше были офисы, это вызвало неоднозначную реакцию со стороны клиентов. Многие из них говорят, что раньше они чувствовали себя комфортнее с точки зрения обслуживания. В крупных городах картина несколько иная: здесь клиенты более мобильны в этом отношении.  

С. КАШПОРОВ: Я согласен с Алексеем (Евтушенко. – Прим. ред.). Мы, со своей стороны, тоже видим тенденцию к сокращению количества банковских отделений. Если же говорить о дистанционных каналах обслуживания, то тут надо иметь в виду следующее: есть финансово-кредитные организации, клиенты которых были изначально «заточены» на то, чтобы пользоваться каналами ДБО. А есть банки, у которых число клиентов, готовых пользоваться мобильным банкингом или интернет-банкингом, не превышает 10%. Понятно, что подходы к решению одного и того же вопроса у подобных организаций будут разными.

NBJ: Так вышло, что на первый наш вопрос ответил представитель розничного банка. Нам хотелось бы знать мнения представителей и тех банков, которые работают в сегменте B2B. Как на развитие ИТ в ваших организациях повлияла нынешняя кризисная ситуация?

А. ШКЛОВСКИЙ: У нас ситуация немного другая, поскольку в нашем портфеле розница действительно занимает лишь малую долю. При этом банк «Образование» является быстрорастущим: за короткое время мы попали в сотню крупнейших российских банков по размеру активов, открыли пять новых отделений. Поэтому нам приходится не ужиматься, а наоборот, расширяться с точки зрения ИТ-инфраструктуры.

NBJ: Что, наверное, совсем не легко в нынешние времена.

А. ШКЛОВСКИЙ: Знаете, нам очень повезло в том смысле, что все самые значимые и масштабные инфраструктурные проекты были реализованы в нашем банке в докризисный период. Поэтому сейчас, когда открываются новые офисы и филиалы, у нас не возникает необходимости в приобретении новых ИТ-решений – мы закупаем только оборудование. Основной дата-центр был у нас сделан с запасом, поэтому в его расширение мы также не вкладываемся. 

NBJ: А что касается вопросов поддержки решений?

А. ШКЛОВСКИЙ: Были заблаговременно заключены долгосрочные отношения, что позволяет нам избегать увеличения затрат по этой статье. Поэтому нам удалось немного сократить свои расходы в рублевом выражении.

К. ТИМОФЕЕВ: Я думаю, для средних банков – а я как раз представляю организацию, которую можно отнести к этой категории, – характерна тенденция не сокращения ИТ-бюджетов, а сохранения их на докризисных уровнях или даже небольшого увеличения. И для нас кризис – это действительно окно возможностей, по крайней мере, с точки зрения выбора поставщиков решений. Не секрет ведь, что вендорам сейчас приходится несколько ужиматься, а мы, напротив, можем выбирать предложения немного дешевле, чем раньше, когда у нас фактически не было такой возможности.

С. БОВА: Мы, как и Хоум Кредит Банк, являемся розничным банком, поэтому для нас во многом характерны тенденции, описанные Алексеем Евтушенко. В чем отличие? В том, что мы не отказались и не планируем отказываться от долгоиграющих проектов. Мы считаем, что как раз нынешняя ситуация дает нам шанс инвестировать в развитие фронт-офисных систем, что приведет к повышению качества обслуживания клиентов. У нас реализуются достаточно большие проекты по внедрению CRM-системы, фронт-офисной системы и проект по реинжинирингу корпоративного хранилища данных. 

NBJ: То есть ИТ-бюджет у Росбанка не сократился?

С. БОВА: Если брать его в цифровом выражении, то он, возможно, немного сократился. А если смотреть на перспективу, то планируется сохранить инвестиции на том же уровне. 

NBJ: Тут как раз можно перейти к следующему вопросу в нашем тематическом плане. Хотелось бы знать, используют ли банки в рамках реализации масштабных  проектов разработки отечественных производителей? Возможно, они хотя бы в каких-то моментах переходят на российское, предпочитая его западному? Как вы понимаете, это уже вопрос про импортозамещение.

А. ЕВТУШЕНКО: Давайте сначала определимся с терминами. У нас в последнее время много и часто говорят об импортозамещении, а что под этим понимается? Может, переход с американского сервера на китайский? С моей точки зрения, нет. Поэтому я возьму на себя смелость и обращусь к коллегам с вопросом: кто-нибудь из вас перешел на российскую СУБД или российское ХД? Интересно было бы, с этой точки зрения, послушать и представителей вендоров.

В. МЕДВЕДЕВ: Я представляю компанию, которая является прямым производителем в сфере информационной безопасности. Могу сказать, что мы замечаем тенденцию перехода банков на отечественные разработки в вопросах обеспечения ИБ. Правда, я не могу сказать, что этот процесс начался после введения против России санкций, он наблюдался и раньше. 

А. ФОМИЧЕВ: Действительно, многие крупные банки ведут масштабные проекты, связанные с централизацией своих информационных систем. Но когда мы употребляем такие термины, как масштабность, долгосрочность, то давайте определимся, что мы под этим имеем в виду. Например, долгосрочность: практика показывает, что если проект разбивать на этапы, то вполне возможно в крупном банке ТОП-50 первую фазу централизации завершить за полгода, а все – за год-полтора. И это не утопия, это доказывает опыт участия нашей компании в подобных проектах. 

Что касается проблемы импортозамещения, я полагаю, что для банков она является менее острой, чем, скажем, для военной промышленности. Например, проекты в области core banking, в рамках которых используется иностранное ПО, можно пересчитать на пальцах одной руки. Поэтому разговор об импортозамещении у нас всегда съезжает в сторону предложения: давайте найдем альтернативу СУБД американского производства или операционной системе, основанной на Linux. Уберем Linux, сделаем российскую версию или найдем альтернативу серверам. Надо понимать, что в таких случаях дело действительно сводится не к импортозамещению, а к смене одних иностранных производителей на других – например, к переходу на продукцию китайской компании Huawei, у которой сейчас объемы продаж в России значительно выросли. 

Если говорить об импортозамещении на уровне баз данных, то все сводится к тому, что, наверно, почти все и мы в том числе протестировали такие базы данных, как ЛИНТЕР и PostgreSQL, а также южнокорейскую СУБД. Все эти тестирования дали хорошие результаты, наилучшие, наверное, мы получили на PostgreSQL и на южнокорейской СУБД, и, в принципе, мы показали нашим клиентам, что готовы помочь им в переходе на альтернативные системы управления базами данных, если возникнет такая необходимость. Когда у вас прикладной код работает на Java, то подложить под него другую базу данных не так уж и сложно. Но вот в чем вопрос: будет ли спрос на подобные предложения?

Р. ЮРЧЕНКО: Наша компания занимается поставкой «железа» для банков, то есть инфраструктурной частью проектов. Что касается приставок к импортозамещению, то тут, на первый взгляд, все понятно: против России ввели санкции, сроки поставок «железа» увеличились, и все пробуют что-то с этим сделать. Как сказал нам клиент из одного очень крупного банка, есть США, есть европейские страны, есть Япония, есть Китай и, собственно говоря, все! Вот из этого нам и приходится исходить.
Начнем с китайского оборудования. Никаких проблем с его закупкой и поставкой нет, зато есть другая проблема: у Китая нет тех инноваций, которые наши компании привыкли получать у западных компаний. Китай всегда в роли догоняющего: выходит какая-то новинка, и его компании через полгода-год ее воспроизводят и предлагают всем желающим. 

NBJ: Насколько критичным является такое отставание для банков? Конечно, несколько месяцев – это неприятно, но, с другой стороны, у наших банков появляется возможность существенно сэкономить.

Р. ЮРЧЕНКО: Во-первых, речь все-таки идет не о нескольких месяцах, а в среднем о годе, и тут надо учитывать, что локализация базы тоже потребует какого-то времени. Во-вторых, я не открою большой тайны, если скажу, что наш рынок очень хорошо подготовлен для Oracle, а вот что касается южнокорейских или китайских СУБД... Тут могут возникнуть риски, которые в случае с Oracle уже решены. 

А. ШАПОШНИКОВ: И еще о вопросе импортозамещения в плане инфраструктурных решений. За прошедшие два года мы достаточно времени посвятили как раз таким проектам в банковской сфере. Среди наших заказчиков есть банки, которые непосредственно попали под санкции, и вопрос для них стоит в следующей плоскости: раз уж так вышло, то что делать с новыми проектами, на каком оборудовании их выполнять и что делать с поддержкой того оборудования, которое уже находится в эксплуатации? 

Мы имеем реальный опыт реализации проектов в банках на оборудовании китайских вендоров и можем утверждать, что оно работает в целом не хуже, чем оборудование вендоров западных. Жить с ним можно, масштабные проекты на нем реализовывать можно, причем даже такие, которые касаются построения бизнес-критичных систем. 

Вопрос поддержки уже имеющегося у санкционных заказчиков оборудования западных вендоров, конечно, более сложный, но способы выхода из этой ситуации есть. Например, решение может заключаться в поддержке западного оборудования без использования вендорского сервиса, с использованием ЗИП или функциональных замен. Думаю, те или иные сервис-провайдеры могут обеспечить такую услугу в рамках своих сервисных кон-трактов.

Несколько слов о банках, которые не попали под санкции, но такой риск для себя рассматривают. Здесь стратегия очевидна: не надо складывать яйца в одну корзину, надо иметь в запасе некий план «Б». И наши крупные заказчики, как мы уже убедились, отдают себе в этом отчет: они уже провели достаточно серьезный цикл тестирования оборудования, например, китайских производителей, с тем чтобы понять, на каких участках инфраструктуры какие элементы можно использовать. 

Д. СЕРГЕЕВ: Мы совместно с одним банком тестировали переход на различные варианты СУБД. В защиту корейских производителей хотелось бы сказать следующее: они очень бодро и быстро реагируют на все потребности, возникающие у заказчика. Они готовы выпускать новые версии специально под конкретного заказчика в течение трех месяцев, что, как вы все знаете, практически полностью исключено, когда речь идет о сотрудничестве с западными вендорами. Так что такое мнимое импортозамещение является вполне реальным. Справедливости ради, хочу сказать, что и подлинное импортозамещение – то есть переход на СПО – тоже реально и перспективно. На данный момент есть некоторые нюансы, требующие проработки. 

Д. ЛЕВИЕВ: Есть наши отечественные производители, которые делают сервера и умудряются в течении почти двух лет предлагать их телеком-операторам для хостинг-провайдеров. Это достаточно интересные «игрушки», которые представляют собой кластер от 120 до 240 процессоров, а дальше это обычная архитектура, неважно, зарубежная или отечественная. Банк даже может не знать о том, на какой архитектуре он живет, поскольку большинство телеком-операторов не рассказывают ему об этом, чтобы клиент не «убежал». 

Что касается отечественного сетевого оборудования, то финансовый сектор в нынешних условиях вряд ли готов будет платить за него двойную цену, но если ситуация с санкциями будет развиваться в худшую для наших банков сторону, то я бы не стал сбрасывать со счетов и этот вариант. При всей его некрасивости он работает. Так что план «Б» и даже план «С» у нас есть. 

Г. КИПЕРВАРГ: Практически все банки, которые являются нашими клиентами, поинтересовались темой импортозамещения, спросили, чем мы можем им помочь в данном вопросе. Мы посмотрели, потестировали некоторые продукты, но конкретных заказов на их внедрение пока нет. То есть на сегодняшний день все остается на уровне обсуждения. Нет банков, которым с нуля нужно что-то делать. 

И. ПЕТРОВСКАЯ: Мне кажется, так или иначе все попробовали на себе применить и план «Б», и план «С», и вот что мы можем сказать: наши промышленные предприятия очень интересуются перспективами импортозамещения, они готовы тратить деньги, чтобы понять, что есть у отечественных производителей, какие решения можно использовать в «час Ч» с минимальными издержками. Что же касается банков, то они, как мне кажется, привыкли подобные вопросы решать самостоятельно, и только малая часть из них готова отдавать на сторону решение столь тонкого вопроса, как конкурентное импортозамещение. И особенно, конечно, это наблюдение подтверждается примерами поведения госбанков. 

А. ВЕЛИГУРА: Я хотел бы подвести своего рода итог заседанию нашего круглого стола. Обсуждение, как мы видим, было достаточно конструктивным, и чувствовался большой интерес участников к проблемам, которые были заявлены в тематическом плане.

Отдельно я хотел бы затронуть тему импортозамещения. Понятно, что для того, чтобы этот процесс стал реальным, потребуется время – надеюсь, не пять-десять лет, как говорят пессимисты, а года два-три. Лично я верю в то, что по прошествии этого времени у нас появятся продукты, которые будут внедряться не под воздействием силы (регуляторных и законодательных требований), а потому, что они будут интересны участникам рынка, в том числе с точки зрения экономической целесообразности.