В ноябре глава Сбербанка Герман Греф дал понять, что от высокой инфляции в России есть ощутимая польза: «плохие» долги «растворятся» в ней, и минимизируется риск возникновения «банков-зомби», как в Японии. К чему приводит хроническая дефляция, действительно наглядно видно на примере Страны восходящего солнца, где проблема непрофильных активов не решалась даже не годами - десятилетиями. Казалось бы, раз есть такой традиционный инструмент вывода из кризиса банковской системы, им должны пользоваться правительства всех стран, столкнувшихся с подобными проблемами. Но все не так очевидно.

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СКАЗКА С ПЛОХИМ КОНЦОМ

Дефляция для развитой экономики гораздо хуже, чем инфляция, - тезис, который не оспаривает никто из экономистов, к какой бы «школе» они ни принадлежали. И действительно, Япония, ушедшая в начале 90-х из мирового экономического чуда в затяжную стагнацию, - убедительный тому пример.

Начиналось все прекрасно: в середине 1980-х годов японское правительство занялось искусственным стимулированием внутреннего спроса и инвестиций, раздувая бюджетные расходы (рост составил 34,6% за период с 1984 по 1990 год). Параллельно центробанк снизил процентную ставку фактически до нулевого уровня. На этом фоне ВВП за период 1984-1991 годов вырос на 51,8%, а показатель импорта - на 80,4%.

Но деньги не могли иметь нулевую стоимость бесконечно, и когда в 1990 году монетарные власти начали поднимать процентную ставку, это стало началом экономического коллапса. Резко упали цены на землю и акции, снизив стоимость залогов по банковским кредитам. Усугубило ситуацию сокращение кредитования внутри страны. Поскольку японские банки к тому времени давно уже «раскинули щупальца» по всему миру, предлагая сверхдешевые займы далеко за пределами страны, это привело к перетоку в них клиентов из западных банков. К 1992 году объем выданных кредитов дошел до одной трети от совокупного объема мирового кредитования. И западные ЦБ его ограничили, приняв новую норму кредитования, что привело к потере японскими банками части рынка.

Итог: падение стоимости акций составило $5 трлн, а еще столько же банки потеряли в результате обесценения залогов (в том числе земли). Сумма потерь в совокупности оказалась сопоставимой с показателями ВНП Японии за два года. «Пузырь» лопнул, с ним закончилось и японское экономическое чудо, спровоцированное чрезмерным раздуванием экономики. Ему на смену пришли «потерянные десятилетия».

ОТРАВЛЕНИЕ ТОКСИНАМИ

Центробанк Японии решил не банкротить системообразующие банки и не потребовал от них избавляться от токсичных активов, а только периодически выдавал им денег на жизнь. Все это происходило на фоне хронической дефляции и стремящихся к нулю процентных ставок ЦБ. «Банки, в свою очередь, не стали банкротить заемщиков. Финансово-кредитные организации «повесили» на себя непрофильные активы, и они «висят» на балансах банков уже свыше 20 лет! «Растворить» все это в дефляции у них не получилось», - констатирует Дмитрий Мирошниченко, ведущий эксперт Центра развития. Эксперт опасается повторения подобного в России.

«Поначалу японские банки замалчивали проблему. Они не работали с проблемным должником, а настаивали на мельчайших, но регулярных платежах по кредиту, которые отражали в отчетности как выплату процентов, -поясняет Валентина Кузнецова, доцент факультета государственного управления МГУ им. Ломоносова. -Потребовались кардинальные меры по реформированию банковского сектора страны. В 1998 году парламент Японии принял закон о финансовой реформе, который сразу же стал реализовывать-ся, несмотря на традиционную японскую неторопливость и медлительность в осуществлении реформ».

В ДЕФЛЯЦИОННОЙ ЛОВУШКЕ

Дефляция - частая гостья в Японии последних десятилетий, в этом смысле опыт Страны восходящего солнца не имеет прецедентов. И ученые сломали немало копий, пытаясь понять, насколько осознанно действует ЦБ страны, пытаясь выйти из этого пагубного для экономики состояния. В августе 2010 года нобелевский лауреат по экономике Пол Кругман написал в своей статье: «С сожалением приходится признать, что Япония на самом деле застряла в дефляционной ловушке. Можно спорить, должен ли был центробанк предпринять дополнительные усилия, чтобы избежать этого (и я бы ответил «да»), но устойчивая дефляция является его целью. Страна оказалась в этой ситуации, поскольку обычная кредитно-денежная политика утратила силу, а Банк Японии не хочет больше рисковать».

Скотт Самнер, профессор экономики в Университете Бентли в Массачусетсе, считает некорректным говорить о том, что страна оказалась в дефляционной ловушке. По его мнению, причина в том, что «японцы позволили иене серьезно укрепиться в разгар великого дефляционного кризиса 2008-2009 годов и резко сократили денежную базу в 2006 году, чтобы избежать инфляции».

Но в последние месяцы ситуация стала меняться. «На примере Японии видно, какие проблемы несет с собой дефляция. И очевидно, что в стране стремятся победить дефляцию, причем действуют успешно: с каждым месяцем ситуация улучшается. Япония в 2008-м имела показатель инфляции +1,4%, в 2009-м - снова дефляцию на уровне -1,7%, в текущем году рост потребительских цен составил в июле -0,9% (к соответствующему периоду), в августе -0,6%, в сентябре +0,2%», - приводит цифры Абел Аганбегян, академик РАН.

Валентина Кузнецова также говорит об эффективности политики японских монетарных властей: «Проблема «плохих» долгов в японских банках решалась через реструктуризацию, которая в итоге вылилась в массовые объединения банков в более крупные финансовые структуры. Так возникли Mitsubishi UFJ Financial Group, Mizuho Financial Group и Sumitomo Mitsui Financial Group, которые в условиях финансового кризиса 2008-2009 годов стали самыми рентабельными среди ведущих транснациональных банков (ТНБ) мировой экономики».

ПРОВАЛЬНЫЙ ГОД

Без преувеличения, можно говорить о том, что 2009 год практически во всех развитых и во многих развивающихся странах мира стал годом дефляции. Директор по стратегическому развитию Промсвязьбанка Алексей Илющенко говорит о прямой корреляции между дефляцией и замедлением экономического роста в современной экономике. По данным официальной статистики, только во II-III кварталах 2010 года ситуация в большинстве государств начала медленно и постепенно выправляться.

В Евросоюзе в 2008 году рост потребительских цен был зафиксирован на уровне 1,6%, по итогам 2009 года составил 0,9%, с июля по сентябрь - 1,7, 1,6 и 1,8% соответственно, и в последние два месяца осени - 1,9%. Рост по итогам 2010 года зафиксирован и в Великобритании: с лета соответствующие показатели колеблются в пределах 3,1-3,2%, при том что 2009 год закончился с показателем 2,9% (годом ранее он составлял 3,2%).

Из развивающихся стран, с которыми принято сравнивать Россию, Бразилия до кризиса имела годовую инфляцию в 1,6%, в 2009 году этот показатель опустился до 0,9%, а с июля этого года отмечается постепенный рост - с 3,3 до 44% в октябре.

Другие наши «соседи» по БРИК испытания дефляцией тоже избежали. Так, Китай в 2008 году имел показатель инфляции 1,2%, годом позже - уже 1,9%. В период с июля по октябрь 2010 года показатель неуклонно рос, составляя соответственно 3,3, 3,5, 3,6 и 44%. В Индии уже в 2008 году был зафиксирован скачкообразный рост с 5,5% (2007 год) до 9,7%, в 2009 году показатель еще чуть повысился - до 10%. В июле текущего года он составил 11,3%, но в последующие месяцы стабилизировался на уровне чуть ниже 10% и постепенно снижается (по итогам октября - 9,7%).

«Я уверен, что Индия с проблемой справится, у нее есть рычаги и традиции в данном вопросе, - комментирует ситуацию Абел Аганбегян. - В любом случае величины, привычные для России, для любого государства являются запредельными». И действительно: по итогам 2008 года в нашей стране показатель инфляции был зафиксирован на уровне 13,3%, в 2009 году составил 10,7%. В 2010 году дела складывались лучше, но и нынешние 8,5% весьма неприятны с точки зрения любой развитой экономики. Судя по статистическим данным, проблемы с высокой инфляцией, сопоставимые с российскими, сейчас характерны лишь для нескольких государств, таких как Белоруссия, Украина и упомянутая выше Индия.

Среди экономистов существует разница в подходах к тому, какие показатели инфляции - минимальные и максимальные - являются оптимальными для любого государства. Алексей Илю-щенко предлагает ориентироваться на 1,5-3% годовых, признанные в развитых странах. Академик Аганбегян говорит о том, что любое правительство в любой стране старается удерживать инфляцию в рамках 2-4%, поскольку «высокая инфляция мешает нормальному функционированию экономики».

ВЫЗОВ ВРЕМЕНИ - СТИМУЛИРОВАНИЕ

В целом в большинстве развитых стран сейчас также главной задачей является стимулирование экономического роста, а борьба с инфляцией отходит на второй план, считает аналитик ИК «Велес Капитал» Юрий Кравченко.

По словам аналитика Промсвязьбанка, «В настоящее время стимулирующую монетарную политику продолжают проводить развитые страны, в то время как развивающиеся страны, наоборот, переходят к ее ужесточению из-за опасений ускорения инфляции и перегрева своих внутренних рынков. В Европе стимулирующая монетарная политика связана с долговым кризисом ряда стран, таких как Греция, Испания, Португалия, Ирландия и Исландия».

«ЦБ практически всех развитых стран - например, Банк Японии, Банк Англии -в настоящее время активно занимаются количественным смягчением, или, образно говоря, печатанием денег, - соглашается Владимир Осаковский, начальник управления макроэкономического анализа и исследований ЮниКредит Банка. -  Да и в случае России те валютные интервенции, которые ЦБ проводил для сдерживания укрепления рубля в 2009-2010 году, тоже можно рассматривать как меры по разгону инфляции».

Многих экспертов подобная политика беспокоит, но в их число явно не входит глава крупнейшего российского банка. Герман Греф, достаточно пессимистично оценивающий перспективы развития ситуации в российской экономике, уверен, что единственная позитивная новость последнего времени -инфляция, которая должна вытащить из кризиса российскую банковскую систему. Однако подавляющее большинство экономистов его мнения не разделяют. Так, Абел Аганбегян указывает на то, что раскручивание инфляционной спирали в ситуации стагнации способно привести к стагфляции.

«Полное отсутствие инфляции, может, и пагубно, но и примеров устойчивого развития при высокой инфляции тоже нет. Низкий уровень инфляции создает возможности для формирования внутренних сбережений и инвестиционных ресурсов, снижает стоимость заимствований, - считает Владимир Осаковский. - В связи с этим переход к инфляционному таргетированию, который Россия фактически прошла в 2009 году, является важнейшим достижением экономической политики России за много лет, так как создает реальные предпосылки для достижения стабильно низких темпов инфляции».

САМО РАССОСЕТСЯ?

Никто из опрошенных НБЖ экономистов не припоминает случая, чтобы власти какого-либо государства сознательно решали краткосрочные задачи, в том числе боролись с токсичными кредитами в банковской системе - запуском инфляционных механизмов. Рост инфляции действительно в некоторых случаях имел такие последствия: в частности, после Первой мировой войны в послевоенной Германии долги таким образом «рассосались», утверждают эксперты. То же можно сказать и о России после кризиса 1998 года. Но издержки для экономики в целом слишком высоки, и такую монетарную политику осознанной и грамотной никто из экономистов не считает. Например, Валентина Кузнецова считает, что подобная риторика - оправдание неграмотного управления активами и поиска варианта списания задолженности за счет налогоплательщиков: «Не совсем понимаю тезис про помощь инфляции в борьбе с «плохими» долгами. Если имеется в виду, что рост инфляции является результатом экономического роста, который, в свою очередь, увеличивает доходы банков, то это не решает проблемы «плохих» долгов».

«Кроме того, здесь важна процентная маржа, то есть по какой стоимости банки привлекают фондирование. При росте инфляции стоимость привлекаемых средств тоже будет расти. На мой взгляд, в данном вопросе важен доступ банков к фондированию: привлекая средства, банки рефинансируют старые обязательства, что дает возможность постепенно и без ощутимых убытков сокращать объемы невозвратных долгов (продажа, списание и т.д.), -говорит Юрий Кравченко. - Что, собственно, сейчас и происходит в виде избыточного предложения банковских эмитентов на рынке облигаций (в силу высокого уровня ликвидности на внутреннем рынке) и постепенного возобновления зарубежных заимствований».

Владимир Осаковский также считает, что, «говоря о «плохих» активах, надо говорить о реальной стоимости их обслуживания, а не об уровне инфляции». Представитель ЮниКредит Банка полагает: «Плохие» активы становится проще гасить не когда инфляция высокая, а когда в результате высокой инфляции реальные ставки по этим кредитам опускаются ниже нуля. Например, в 90-е годы, когда цены росли более чем на 100% в год, ставка в 50-60% годовых была вполне комфортной. С другой стороны, можно иметь ситуацию, когда инфляция высокая, а ставки еще выше или, наоборот, налицо дефляция и низкие ставки. В обоих случаях обслуживать любой кредит становится объективно сложнее, что и приводит к нарастанию проблемы «плохих» активов. С этой точки зрения важно иметь низкую инфляцию для снижения стоимости заимствований и расширения возможностей инвестирования. В качестве долгосрочного эффекта от перехода к инфляционному таргети-рованию у России есть шанс получить инфляцию в районе низких однозначных цифр. И на нынешней стадии развития страны такой уровень, наверно, можно было назвать оптимальным».

По словам Алексея Илющенко, исходя из мирового опыта можно констатировать, что оптимальным уровнем инфляции для России в долгосрочной перспективе является диапазон 2-4% в год, «что соответствует уровню инфляции нашего главного торгового партнера - еврозоны». Эксперт убежден, что в ближайшие два года оптимальным для нас является уровень инфляции, равный 5-6%.