В интервью NBJ управляющий директор рейтингового агентства «Эксперт РА» Павел САМИЕВ поделился размышлениями о «большой тройке» рейтинговых агентств, поддержке национальных РА, западном фондировании, российских заемщиках и ценах на нефть.

NBJ: Павел, в последнее время ситуация вокруг рейтингового бизнеса накалилась. С одной стороны, члены «большой тройки» все-таки присвоили России «мусорный» рейтинг, с другой – наши власти всерьез нацелились на укрепление позиций отечественных РА. Что Вы, как непосредственный участник происходящего, можете сказать об этих событиях? Что произойдет на рынке рейтингования в наступивший кризис?

П. САМИЕВ: На мой взгляд, сейчас эта тема стала слишком политизированной. В решении о понижении суверенного рейтинга больше экономической логики, чем политической. 

Я представляю рейтинговое агентство, но согласиться с тем, что это было исключительно политическое решение иностранных РА, не могу. Ситуация в российской экономике действительно ухудшилась, и иностранные агентства имели право отреагировать на это.

Вопрос в другом: «большая тройка» и раньше присваивала очень низкие рейтинги России, ее компаниям и банкам. Логика анализа макроэко-номических предпосылок относительно рисков нашей страны была, наверное, чересчур жесткой, но факт понижения рейтинга со стороны S&P и Moody’s в последнее время кажется вполне последовательным. Возможно, какая-то существенная политизированность в их оценках была раньше, но странно то, что мы этого не замечали.

К слову сказать, в обоснование своего решения иностранные РА практически не ссылаются на санкции, делая упор на ухудшение ситуации в российской экономике.

Много лет назад уже заходила речь о развитии и пропаганде собственной системы рейтинговых оценок странами, желающими построить самостоятельный финансовый рынок. Так делали Япония, Китай, Корея и другие государства. России среди них не было, и теперь мы пожинаем плоды своего бездействия.

Еще один очень важный момент: только в России и еще нескольких странах существует термин «международное рейтинговое агентство», мы возвели в культ «большую тройку». Суть даже не в том, что они американские – были бы канадские, французские или немецкие, ничего бы не изменилось, – а в том, что они не международные. Нигде в мире, даже в самих США, они таковыми не считаются. Вокруг американских агентств возник ореол исключительности, они оказались в особом положении по сравнению с другими РА – российскими, китайскими. Сложно ответить, почему это произошло. В 90-х годах у нас возникла сильная зависимость от «большой тройки», поэтому мы так болезненно воспринимаем снижение рейтингов. Этот вопрос можно решить. Я вижу выход в развитии отрасли.

NBJ: Не поздно ли мы спохватились?

П. САМИЕВ: У китайцев есть очень хорошая пословица: для того чтобы дерево было, его нужно посадить. То есть, конечно, поздно, но это не значит, что теперь нам не нужно «сажать деревья». Лучше активно заняться поддержкой собственных рейтинговых агентств сейчас и в дальнейшем получить результат. На самом деле от государства в этом вопросе нужно немногое. 

Во-первых, занять проактивную позицию в переговорах с иностранными регуляторами. Два регулятора могут договориться о взаимном признании рейтингов, и это уже снимет множество вопросов.

Во-вторых, уравнять в правах иностранные и российские агентства в России. Несмотря на критику и политизированность вопроса, прав у зарубежных РА в России до сих пор больше, чем у отечественных. Например, в ломбардный список Центрального банка попадают эмитенты (корпоративного сектора и банки), которые рейтингованы только «большой тройкой». Впрочем, Банк России начал занимать активную позицию в плане развития национальных рейтинговых агентств – он провел проверку РА, и процесс пошел. Уже вышли новые правила размещения пенсионных и страховых средств, в которых, наряду с рейтингами «большой тройки», есть требования по рейтингам «Эксперт РА» для банков и ценных бумаг. Прошел первое чтение закон о деятельности рейтинговых агентств. Впервые в России был разработан законопроект для рейтинговой отрасли, который имплементировал многое из того, что применяется в Европе. В нормативном акте четко определена терминология, также будет запрещено деление на международные и российские рейтинговые агентства, что представляется правильным. Это прогресс.

NBJ: Как Вы оцениваете усилия нашего государства по минимизации издержек в кризисной ситуации?

П. САМИЕВ: Издержки в России исключительно высоки по нескольким причинам. Если мы говорим об издержках всего бизнеса, не только банковского, то стоит упомянуть существенное влияние естественных монополий. Любое повышение их тарифов дает колоссальный рост издержек. На банковском рынке это сказывается, может быть, в меньшей степени, но в целом для бизнеса очень существенно – касается практически всех сфер.

Вторая причина высоких издержек – достаточно дорогие кредиты. Эта проблема находится на стыке банковского и нефинансового секторов. Здесь стоит поднять вопрос о ключевой ставке, который бурно обсуждается последние несколько месяцев после ее повышения и последующего понижения. С одной стороны, высокая ключевая ставка ограничивает спекулятивное давление на рубль, с другой – она все-таки достаточно сильно влияет на издержки. Дорогой кредит становится еще дороже. Мне могут возразить, что доля кредитных ресурсов в экономике не столь велика, но причиной этому служит дороговизна займов.

Ситуация в стране открыла для бизнеса ниши, заняв которые, можно было бы развивать новые виды производства. Появилась потребность в дешевых кредитных ресурсах, но они у нас, к сожалению, распределяются в ручном режиме и попадают только в отдельно взятые места. Высокая ключевая ставка, девальвация, санкции и контрсанкции нивелируют положительный эффект от появления новых ниш – нет ресурсов, чтобы в них вкладывать.

Также нельзя забывать о том, что зарплаты в России в целом росли быстрее, чем производительность. Это тоже довольно острый вопрос, но я не стал бы ставить его на первое место. Более активный по сравнению с производительностью рост зарплат имеет и негативные, и позитивные стороны.

Стоит отметить, что у нас исключительно социальное государство, оно нацелено на то, чтобы поддерживать занятость всеми силами. Поддержание занятости – это одновременно и поддержание неоправданных издержек. Я против массовых увольнений, но при падении спроса и производства, удорожании кредитов искусственное поддержание занятости во многих отраслях становится вопросом больших издержек.

NBJ: Все эксперты в один голос твердят о том, что лучше вылечить, чем погубить, имея в виду ситуацию с отзывами лицензий у банков. Почему мнения независимых экспертов так расходятся с официальной позицией властей? Какие мотивы лежат в основе принятия решения о санации либо об отзыве лицензии у банка?

П. САМИЕВ: Хотелось бы внести определенность в процедуру принятия решений о санации и отзывах лицензий. В свое время руководство ЦБ сделало устный комментарий о том, что санация выбирается в случае угрозы системно значимому банку. При этом кредитная организация не должна заниматься отмыванием и легализацией доходов, полученных преступным путем. Критерии выбора того или иного инструмента есть в головах, но они нигде не зафиксированы.

Также не совсем ясны мотивы выбора санатора. Последний назначается по итогам конкурса, но эта тема вызывает массу вопросов. Мы погружены в нее достаточно глубоко, в отличие от рядовых вкладчиков.

Рассмотрим относительно недавние ситуации с МОСОБЛБАНКОМ, СБ Банком и Банком24.ру. Первый решили санировать, у двух других отозвали лицензии. Почему произошло именно так, а не иначе – рынку непонятно. Это не к тому, что решение было неправильным, просто мы не понимаем, как оно было принято.

NBJ: Павел, чем закончилась история с «Концепцией развития финансового рынка России» (совместный проект Ассоциации региональных банков России и рейтингового агентства «Эксперт РА». – Прим. ред.)?

П. САМИЕВ: Мы начали работать над документом еще в 2007 году, это очень давняя история. Первая версия Концепции была принята еще до кризиса 2008–2009 годов. В ней мы предлагали меры, которые касались развития банковского рынка, институциональных инвесторов, кредитования реального сектора, снижения стоимости фондирования. Данные направления деятельности до сих пор очень слабы.

Некоторые положения Концепции были скорректированы с учетом кризиса и внедрены. Например, идея механизма беззалоговых кредитов. Банк России немного изменил ее, но все же реализовал. Было много не глобальных, но важных мер по развитию инфраструктуры банковского рынка, которые также были приняты. Мы предлагали снять налоговую нагрузку на выплаты по страхованию жизни – идея была реализована. Получили поддержку инициативы, разработанные в интересах микрофинансового и страхового рынков.

Словом, концепция не пропала даром. Многие ее положения были претворены в жизнь, в том числе на уровне законодательных инициатив, но в полном масштабе она не была реализована. Возможно, виной тому послужил кризис, но довести до конца начатое необходимо.

Экономика нуждается в стимулировании через финансовый рынок, в противном случае нам будет сложнее справляться со всеми политическими вызовами, включая международные. Без сильной экономики у нас ничего не получится, а она нуждается в фондировании, в ускоренном развитии финансового рынка. Воп-росы инфляции и социальной политики не должны считаться исключительно приоритетными, если они снижают экономический рост и стимулы инвестирования.

На мой взгляд, до сих пор вызывает некоторый скептицизм мнение о том, что докапитализация банков через АСВ – это наиболее эффективный антикризисный инструмент. Я бы не стал так говорить, потому что она дает положительный эффект, но не столь мощный. Докапитализация через АСВ – лучше, чем ничего, но внимание вокруг данной меры, на мой взгляд, избыточно.

Главные антикризисные меры – это меры, направленные на перезапуск процесса экономического роста на базе внутренних инвестиций и снятие избыточного регулятивного давления на все секторы, особенно на банковский. 

NBJ: Разовьем тему фондирования. Как Вы думаете, скоро нам откроют западные рынки заимствований? Ждать ли этого?

П. САМИЕВ: Ждать этого, наверное, придется долго. Даже если в крат-косрочной перспективе будут сняты санкции, нормализуется общеполитическая ситуация, это не будет означать, что западные рынки капитала откроются и стоимость фондирования сразу станет доступной. Это вопрос не полугода и даже не года. 

Я хотел бы сказать о другом. Очевидно, что российская экономика генерирует огромные ресурсы. Они, как мы понимаем, много лет в значительном количестве утекали в зарубежные активы. Речь идет не только о покупке недвижимости или вложении в иностранные банки и бумаги, но и о приобретении валюты, которая оставалась в России, – это также можно считать изъятием из российской экономики. 

Почему все так? Люди, имеющие высокий доход, не готовы, не хотят или не могут вкладывать в российские активы. Это происходит по разным причинам: политическим, экономическим, личным. Они не видят перспектив развития проектов из-за низкой рентабельности и высоких рисков. Возможно, они готовы вложить средства в какое-либо производство, но это требует кредитов. Заимствования, в свою очередь, дороги, высоки издержки и налоговая нагрузка, ведь это миф, что в России низкая налоговая нагрузка. На самом деле она выше, чем во многих странах мира, например в США.
Что мы в итоге имеем? Экономика много лет создает огромные капиталы. В результате появляется большой разрыв между уровнем накоплений и сбережений: сберегается много, а накапливается, то есть инвестируется в российскую экономику, мало. Эта дельта и составляет утечку капитала, из-за нее любое зарубежное фондирование становится не столь принципиальным. Если же дать нашим деньгам возможность работать, мы сразу получим очень мощный ресурс для экономического роста.

Нельзя забывать и про средний класс, который держит значительную долю своих свободных ресурсов в наличной валюте или в банковских ячейках.

Также хотелось бы отметить, что западное фондирование, на которое мы молились много лет, – спекулятивный источник заимствований. Если бы он не был таковым – не закрылся бы так быстро. Рассчитывать на него неправильно, но внутренний источник, который у нас есть, мы не задействуем. Западное фондирование будет зависеть от рейтингов, которые, очевидно, будут какое-то время низкими.

Еще одно важное обстоятельство: на Западе нас рассматривают и будут рассматривать как спекулятивный рынок. Большая часть вложений в нашу экономику была краткосрочной и достаточно дорогой. Так и будет впредь, даже когда окно снова откроется. Но если мы сможем раскрутить спираль роста экономики на основе внутренних ресурсов, и они перестанут утекать в большом объеме, то иностранцы будут смотреть на нас по-другому.

Наша экономика должна стать привлекательной прежде всего для российских денег – после этого она станет привлекательной для иностранных. Механизм, при котором ставка делается исключительно на зарубежных инвесторов, работает только для маленькой экономики.

NBJ: Поговорим о российских заемщиках. Эксперты бьют тревогу: растет безработица, снижаются доходы граждан. Какие меры могли бы в данном случае удержать наших должников и рынок потребкредитования на плаву?

П. САМИЕВ: Наш рынок потребкредитования достаточно своеобразен. Мы пытались найти аналогию ему в других странах, но не нашли. У него есть свои плюсы и минусы.

К плюсам относится высокая платежная дисциплина заемщиков даже из класса subprime, которые по своим социальным и экономическим характеристикам должны демонстрировать плохие результаты. Просрочка, безусловно, растет, причем ускоренными темпами, но она меньше аналогичного показателя в других странах.

У нас сложился миф о том, что многие люди ничего не понимают в потребкредитовании. Так вот, он неверен. Все российские заемщики делятся на две категории: на тех, кто делает вид, что не понимает сути кредитования, попросту говоря, «включает дурака» и не возвращает деньги банку, и на добросовестных заемщиков, которые даже при финансовых затруднениях находят возможность погашать задолженность – занимают у родственников, друзей, что нетипично для должников многих стран мира.

Второй плюс – наши заемщики хорошо защищены в социальном плане по сравнению с должниками других стран. В США, Европе клиенты банков более уязвимы к риску безработицы, снижению доходов и другим факторам, чем у нас. К минусам можно отнести проблемы с фондированием у банков, которые занимаются потребкредитованием.

Рынок сейчас сильно «сдуется», просрочка будет расти, все больше проблемных долгов будут отдаваться коллекторам. И несмотря на то, что в деле регулирования взаимоотношений между ними и заемщиками появилось больше ясности, остается достаточное количество нерешенных проблем.

И последняя ремарка. Могу сказать, что охват населения кредитами в целом не столь высок, это не какая-то большая социальная проблема для России. Охват, безусловно, ощутимый, и количество перекредитованных заемщиков с двумя или более кредитами растет, но данные показатели не критичны. К тому же этот рынок затормозился резче, чем все остальное. Очевидно, что закредитованность перестанет расти. Скорее, наоборот, будет падать. Наиболее безрассудная часть заемщиков, безусловно, пострадает, но я бы не сказал, что это критично для банковского рынка.

NBJ: Надеюсь, это интервью прочитает финансовый омбудсмен Павел Медведев, уполномоченный по правам российских заемщиков. Он настроен не очень оптимистично.

П. САМИЕВ: Я понимаю, на него сваливается ворох проблем, связанных непосредственно с обсуждаемой темой. Надо сказать, что фронт его работы крайне сложен. Хочется пожелать ему, прежде всего, терпения и, конечно, прогресса в этих вопросах. Однако если сравнивать данные проблемы с другими вызовами в нашей экономике, то ситуация с правами заемщиков и с потребкредитованием не выглядит как самая главная беда российского финансового рынка и экономики.

NBJ: Павел Алексеевич недавно рассказывал историю о том, как к нему обратился человек, который оформил сорок кредитов.

П. САМИЕВ: Бывает и такое. Но тут вопрос к самому человеку и банкам, которые выдали эти кредиты. Да, за все приходится платить. Помогать такому «бедненькому» должнику я не считаю нужным.
Здесь уместно затронуть тему ипотечных валютных заемщиков. Она стала очень политизированной, ее буквально «подняли на флаг». Мне кажется неправильным помогать валютным заемщикам. Многие из них брали ипотечный кредит в валюте, надеясь, что выиграют на этом. В случаях, когда банк сам навязывал ипотечный валютный кредит, нужно разбираться. Они находятся даже не в ведении Центрального банка, а в ведении прокуратуры и ФАС. Навязывание определенной услуги под определенные условия – вопрос, который лежит в законодательной плоскости, но если человек сознательно выбрал ипотечный кредит в валюте, то что же теперь? Почему мы должны ему помогать? Может быть, у меня был депозит в рублях, и он обесценился относительно дол-лара. Давайте теперь мне тоже компенсируем. Это все не очень правильно, да и у кого брать деньги?

NBJ: Например, у государства, которое решило объявить кредитные каникулы.

П. САМИЕВ: Нужно сделать так, чтобы людям было интересно вкладывать в развитие бизнеса. В противном случае получается, что те, кто зарабатывал деньги, платят за тех, кто их не зарабатывал.
Когда в России начинается кризис, выстраивается очередь со словами: «Дайте денег!». Должно быть по-другому. Государству не следует раздавать деньги в кризис – нужно делать привлекательными вложения в экономику. Но на деле мы видим поощрение очереди, причем становятся в нее все: от ипотечных валютных заемщиков до крупнейших компаний, которые сами должны давать деньги, а не брать их. Но они рассуждают так: раз ипотечникам дали, значит, и нам дадут, мы же системно значимые предприятия. Самая большая беда антикризисных мер в том, что они воспринимаются как раздача денег нуждающимся, которые нуждаются не из-за кризиса, а потому что вели себя неправильно.

NBJ: Во время Гайдаровского форума Герман Греф сказал, что так хорошо, как раньше, уже не будет. Эти слова касались цен на нефть. Вы разделяете данное мнение?

П. САМИЕВ: Когда-нибудь, конечно, будет. Как говорил Джон Кейнс, надо делить все на краткосрочный и среднесрочный периоды. Он сказал приблизительно так: «В краткосрочном мы делаем прогнозы и действуем. А в долгосрочной перспективе? В долгосрочной перспективе мы все будем мертвы».

В краткосрочном периоде, конечно, так хорошо точно не будет, это уже ясно. В среднесрочном, скорее всего, тоже. Мы вступили в другую фазу мирового цикла. Это уже никак не связано ни с санкциями, ни с нашими внутренними делами, ни с политикой. Наступили новые времена с точки зрения потребления энергоносителей, поэтому быстро цены не восстановятся до максимального уровня. Я имею в виду ближайшие несколько лет.

NBJ: И напоследок небольшое макроэкономическое предсказание.

П. САМИЕВ: Экономика находится в тяжелой ситуации. Мы видим очень много негатива, который не дает нам оснований прогнозировать положительные темпы роста ВВП и вообще что-то позитивное относительно макроэкономических показателей.

Мне кажется, было бы правильным решением выйти на уровень 12% по инфляции. Это уже дало бы возможность с учетом всех остальных предпосылок снова раскрутить какой-то инвестиционный механизм, который пока не раскручивается.

Параллельно с этим хотелось бы каких-то изменений в налоговой и административной нагрузке на бизнес и банки. Мы прекрасно понимаем, что есть избыточная нагрузка, она не дает задействовать все имеющиеся ресурсы. Если ее снизить, можно увидеть достаточно хороший эффект разворачивания экономики во втором полугодии. Это положительно скажется на инфляции. 

Бизнесу и экономике нужны не столько помощь и антикризисные меры, сколько настоящий капитализм со встроенными стимулами со стороны денежно-кредитной поли-тики (и если она борется с инфляцией, то не ценой «убийства» бизнеса) и с внутренними инвесторами, которые держат деньги не в сейфе и долларах, а инвестируют. А еще биз-несу нужна вера в себя и в будущее – остальное он сделает сам.