Автор политики «шоковой терапии» - радикальных экономических реформ, проведенных в начале 90-х годов, - рассказал в интервью NBJ в 2006 году о том, как он оценивает состояние российской банковской системы, следует ли банкам обращаться за финансовой помощью к ЦБ в периоды кризисов, можно ли было реформировать советскую экономику без проведения «шоковой терапии».

NBJ: Егор Тимурович, осенью 2006 года исполнилось 15 лет с тех пор, как вы работали в правительстве. Не жалеете, что ходили во власть?

Е. ГАЙДАР: Не жалею. Если бы в Советском Союзе были золотовалютные резервы, как в России (200 млрд долларов на 2006 год), ни меня, ни моих друзей никто бы в правительство не позвал. Нас позвали уже после того, как СССР стал банкротом. С последствиями финансовой катастрофы кто-то должен был разбираться. В том, что занятие будет тяжелым и нам за эту работу спасибо не скажут, никто не сомневался.

Мы понимали, что делаем. Ситуация была катастрофической. Никогда до этого в мировой истории не было случая банкротства ядерной сверхдержавы, сопровождавшегося к тому же процессом дезинтеграции денежной системы бывшей империи. Ближайшая параллель, неизмеримо более простая, - история Австро-Венгрии после Первой мировой войны: гиперинфляция, серьезная угроза гражданской войны, которую остановили войска Антанты.

О том, как разворачивался кризис советской экономики в конце 1980-х годов, я подробно написал в книге «Гибель империи. Уроки для современной России». В нашей стране, где нерыночные механизмы к осени 1991 года полностью перестали работать, надо было без промедления вводить рынок, понимая при этом, что ни рыночных традиций, ни рыночных институтов нет.

Это была уникальная ситуация в истории человечества. Она была крайне опасна. Кому-то надо было с ней разбираться. Экономическая катастрофа разворачивалась в стране, где находилось 31,5 тысячи единиц ядерного оружия.

Я выступал на семинаре, где присутствовали бывшие и действующие председатели центральных банков, министры финансов, авторитетные экономисты из разных стран. Они попросили рассказать о макроэкономической ситуации в Советском Союзе -России в 1991-1992 годы. Я подробно ее описал, после чего спросил: здесь собралась такая квалифицированная аудитория, что бы вы в подобной ситуации посоветовали сделать? Министр финансов одной большой страны сказал, что он бы в этой ситуации посоветовал застрелиться. Все остальные решения - намного хуже.

NBJ: Что вы испытываете, вспоминая те годы?

Е. ГАЙДАР: Чувство тяжести решений, которые приходилось принимать. Опасность происходившего и для страны, и для мира.

NBJ: Когда говорят о команде Гайдара, всегда вспоминают, как вы наполнили магазинные полки товарами буквально за пару месяцев, чего не удавалось советской власти за 70 лет, и как при этом повергли страну в полную нищету, отпустив цены. Правильным ли был этот шаг?

Е. ГАЙДАР: А какова была альтернатива? С точки зрения ключевых для жизни страны параметров Россия конца 1991 года напоминала Россию 1917 - начала 1918 годов. Механизм товарооборота и снабжения городов зерном был парализован.

Есть два варианта, как можно обеспечивать снабжение городов продовольствием. Первый - когда вы твердо знаете, что надо расстрелять столько-то тысяч людей, чтобы отобрать зерно, и что при отданном приказе солдаты согласятся стрелять в народ. Второй - когда вы готовы покупать зерно по цене, которая является приемлемой для села.

Начиная с 1915 года царский режим пытался отнимать зерно по нерыночным ценам, вводить то, что называлось продразверсткой. У него это не получилось. В 1917 году, на фоне продовольственных проблем в Петрограде, солдаты отказались стрелять в народ. Режим рухнул в течение 72 часов, несмотря на однозначный приказ царя Николая стрелять.

В августе 1991 года советские войска тоже отказались стрелять. Режим рухнул. Когда подобное происходит, вы должны понимать, что у вас нет реальной силы для того, чтобы отобрать у крестьян зерно силой. Тогда вам надо зерно покупать. Чтобы это делать, нужны рыночные механизмы.

Либо голод, гражданская война, попытка еще раз провести продразверстку со всеми последствиями, либо рынок, рыночные цены, рыночное товарообращение. Это был реальный выбор. Мы понимали, что не готовы идти по пути продразверстки и гражданской войны. Значит, что? Вы хотите дожить до следующего урожая? Тогда надо зерно закупать по рыночным ценам. А рыночных цен не было 70 лет. 15 центральных национальных банков печатали общую валюту и соревновались, кто выпустит ее быстрее.

Мы рассматривали различные варианты гиперинфляции. Мы изучали послевоенную либерализацию в Германии. Мы знакомились с опытом либерализационной политики. Но это была политика, которая проводилась в странах с многовековой традицией частной собственности и демократии. Ничего сравнимого с проблемой банкротства Советского Союза в мировой истории не было.

NBJ: А как вы оцениваете нынешнюю макроэкономическую политику?

Е. ГАЙДАР: Высоко.

NBJ: Центробанк взялся за укрепление курса рубля. Вы поддерживаете эту политику?

Е. ГАЙДАР: Не думаю, что укрепление рубля является важнейшей задачей Центробанка.

На мой взгляд, главным для Центрального банка является решение двух сложных задач. Это сдерживание инфляции и одновременно предотвращение избыточно быстрого укрепления рубля. Ни в каком учебнике вы не прочитаете, как это сделать средствами собственно денежной политики. Возможно сочетание денежной и бюджетной политики: снизив нефтяную цену отсечения, вы одновременно снизите инфляцию и предотвратите слишком быстрое укрепление рубля. Но это уже не в силах самого Центрального банка.

NBJ: Скажите, пожалуйста, как бы вы оценили российскую банковскую систему?

Е. ГАЙДАР: Наша банковская система в гораздо лучшем состоянии, чем была несколько лет назад. Она развивается в верном направлении. Руководство Центрального банка, на мой взгляд, стратегически разумно выстроило свою политику. Может быть, я бы предпочел чуть большую жесткость в требованиях к банкам. Думаю, сделанное за 2002-2006 годы можно было бы сделать быстрее. Хотя, возможно, здесь слишком спешить не надо -можно навредить.

Российская банковская система возникла своеобразно. В мировой истории банковского дела я не знаю примеров, чтобы в крупной стране количество коммерческих банков за один год выросло с нуля до более чем тысячи. Без всякой истории коммерческого банковского дела, банковского надзора, без квалифицированных кадров...

Это был результат полной некомпетентности советских властей, причем не банковских. Руководство Госбанка СССР, как показывают архивные материалы, хорошо понимало риски, связанные с такими темпами экспансии коммерческого банковского сектора, предупреждало об этом правительство. Но советские руководители, не решаясь пойти на такую тяжелую в политическом отношении меру, как либерализация цен, и желая показать, что проводят рыночные реформы, радикально либерализовали банковский сектор, ту сферу экономической деятельности, с которой надо быть очень аккуратным.

Это тот случай, когда джинна из бутылки выпустить просто. Трудно загнать его обратно. Сейчас ЦБ постепенно, с огромными усилиями, но улучшает положение в банковском секторе.