В разгар нынешнего глобального экономического кризиса не раз звучали предупреждения: если власти стран с развитой экономикой будут применять неправильные шаги по выходу из кризиса, мир может столкнуться со стагфляцией - одновременным падением производства и ускорением темпов роста цен. Экономисты при этом не уставали подчеркивать, что из всех болезней, которые могут поразить экономику, стагфляция - самая страшная и трудноизлечимая. В подтверждение своих слов они ссылались на «дела давно минувших дней» - события 70-80-х годов, когда две крупнейшие экономики мира на протяжении без малого двух десятков лет не могли восстановить рост производства и «задушить» растущую инфляцию.

СНАЧАЛА БЫЛО СЛОВО…

Есть легенда, что право называться родиной великого певца Гомера оспаривали семь древнегреческих городов. Термину «стагфляция» повезло немного меньше: его авторство приписывается всего двум странам. В Великобритании в частности и в Европе в целом принято считать, что первым новое слово изрек член Консервативной партии британского парламента Иэн Маклеод (Iain MacLeod) в 1965 году. Американцы придерживаются иной точки зрения и утверждают, что стагфляцию открыл для мира профессор Массачусетского технологического института, лауреат Нобелевской премии в области экономики Пол Самуэльсон (Paul Samuelson). Ирония судьбы состоит в том, что обоим предполагаемым авторам термина впоследствии пришлось бороться со стагфляцией: Маклеоду - на посту министра финансов в правительстве Эдварда Хита (1970-1974 годы), а Самуэльсону - в роли ученого-теоретика, к чьему мнению прислушивалось не одно американское правительство.

Независимо от того, кому принадлежит авторство термина, и у американцев, и у британцев он вызвал чувство почти мистического ужаса. По сравнению со стагфляцией, как утверждал Маклеод, все, что пережила мировая экономика до этого (включая и Великую депрессию 1929-1933 годов), – просто цветочки. Она страшнее, чем классическая инфляция или классическая стагнация, к которым мир уже привык. Она, цитируя Маклеода, -«худшее из двух миров», потому что сочетает в себе разрушительную силу и того, и другого явления.

Стагфляция пугала экономистов еще и тем, что решительно не желала «укладываться»   в   господствующую кейсианскую экономическую теорию. В соответствии с последней экономика в рамках цикличности движется между стагнацией, для которой характерны падающие цены, высокая безработица и низкий уровень экономической активности, и инфляцией, для которой характерны низкая безработица и высокие зарплаты. Экономическая ситуация, складывавшаяся в США и Великобритании в конце 60-х - начале 70-х годов, не подпадала ни под одно из привычных определений. Поэтому термин «стагфляция» стал применяться -сначала робко, потом все более уверенно. К концу 70-х - началу 80-х годов без него уже не обходилась ни одна экономическая дискуссия, что вполне понятно: ситуация в экономике обеих стран оставляла желать лучшего.

НЕФТЬ, ЗОЛОТО, ДОЛЛАР

В качестве причин возникновения уникальной экономической ситуации в двух крупнейших мировых экономиках указывают следующие: крах Брет-тон-Вудской системы и три подряд нефтяных кризиса - 1973, 1977 и 1980 годов. Справедливости ради стоит отметить: признаки наступления стагфляции возникли еще до того, как США вынуждены были демонтировать Бреттон-Вудскую систему, и уж тем более до того, как страны - члены ОПЕК спровоцировали своими действиями беспощадный, но вполне осмысленный взлет цен на нефть.

Чтобы убедиться в этом, достаточно привести несколько цифр. В 1968 году, когда 36-й президент США Линдон Джонсон сложил с себя полномочия, рост внутреннего национального продукта (ВНП) составлял 44% при безработице в 3,6%. При этом довольно быстро росли темпы роста цен: в 1968 году они составили 4,2%. В 1969 году ВНП впервые за 11 лет оказался отрицательным, а безработица достигла 6%. Инфляция тем временем брала новые высоты: 5% в 1969 году и 6% в 1970 году.

Таким образом, все признаки стагфляции были уже налицо, и последующие события только подхватили и усилили наметившиеся тенденции. Сначала сбой дала Бреттон-Вудская система, в соответствии с которой золотое содержание доллара США составляло $35 за унцию благородного металла. Это означало, что люди в любой момент могли обменять американский дензнак на золото, хранившееся в Форд Ноксе. При этом не имело значения, шла ли речь о долларах, обращавшихся в США, или о так называемых евродолларах, находившихся в европейском обращении. О том, почему американцы все-таки приняли решение демонтировать Бреттон-Вудскую систему, очень выгодную для экономики их страны, написано немало (в том числе и в НБЖ). В какой-то момент стало ясно, что для обмена евродолларов не хватит всех золотых запасов Форд Нокса. 37-й президент США Ричард Никсон прекратил обмен долларов на золото, чем вызвал шок у своих сограждан и взрыв негодования в Европе, где на тот момент «бродили» порядка 55 млрд долларов.

Не успели США и европейские государства, являвшиеся тогда основными «потребителями» долларов, опомниться от этого - как мировую экономику «накрыл» кризис, получивший название энергетического, или нефтяного. Первый звонок, правда, прозвучал немного раньше: в феврале 1971 года малоизвестная тогда Организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК), объединявшая государства Персидского залива, впервые добилась 20-процентного повышения цен на сырую нефть. По нынешним меркам, это был не такой уж большой взлет, но можно представить себе панику, охватившую страны-импортеры «черного золота» (этот термин, кстати, тогда еще не употреблялся). Цены на нефть практически не менялись с конца 20-х годов и вплоть до февраля 1971 года колебались вокруг отметки в $2 за баррель.

Однако 20-процентное повышение цен на нефть в начале «страшного» 71-го года оказалось незначительным явлением по сравнению с последующими событиями. 16 октября 1973 года шесть арабских стран - производителей нефти объявили о решении впредь устанавливать цены на свой главный экспортный товар самостоятельно или в рамках ОПЕК. Это еще можно было счесть экономическим маневром, но вот установленный тогда же запрет на продажу «черного золота» в США или Западную Европу был, безусловно, политическим шагом. Арабские государства вывела из себя поддержка, которую американцы и европейцы оказали Израилю в ходе знаменитой шестидневной войны. Результат - уже к декабрю 1973 года цены на нефть достигли невиданной доселе отметки в $12 за баррель. А в 1980 году, на фоне исламской революции в Иране, они превысили $35 за баррель.

Для США и Великобритании -двух основных импортеров «черного золота» в 60-70-е годы - демарш арабских государств стал настоящим шоком. Экономическая ситуация и на Туманном Альбионе, и на североамериканском континенте стала резко ухудшаться. В США цены на все энергоносители в 1974 году взлетели на 50%, что с новой силой «раскрутило» инфляционную спираль. В результате темпы роста цен в 1974 году составили 11%, безработица - 5,6%. Следующий год радикального улучшения ситуации не принес: инфляция, правда, немного снизилась (до 9,1%), зато безработица взлетела до 8,5% - прежде всего из-за массового банкротства мелких и средних предприятий. И дальше вся ситуация в экономиках и США, и Великобритании развивалась исключительно по принципу «от плохого к худшему». Со времен Великой депрессии, как утверждали экономисты, обе страны не переживали периода такого затянувшегося и «безвылазного» спада.

ЖЕРТВЫ И УКРОТИТЕЛИ

Ближайший соратник 40-го президента США Рональда Рейгана Джек Уилер впоследствии так описывал настроения, сложившиеся тогда в американском обществе: «В умонастроениях господствовал пессимизм и упадок, мы проигрывали «холодную войну», стагфляция, закрытие заводов на индустриальном севере США, учетные ставки в 21%, инфляция на уровне 27% (к 1980 году), безработица 11%. Картер жаловался на недомогание Америки, не понимая, что подавленные и отчаявшиеся американцы избрали такую бесцветную личность, как он сам, именно вследствие краха своих представлений о самих себе».

Джеку Уилеру, сохранившему верность Рональду Рейгану вплоть до смерти последнего, сам бог велел так отзываться о Картере. Но справедливости ради стоит сказать, что и менее пристрастные эксперты оценивали деятельность Картера негативно. Его экономическая политика отличалась, по общему мнению, непоследовательностью и вялостью. Попытки подавить инфляцию оказались безуспешными, энергетическая программа, разработанная после второго нефтяного кризиса, разразившегося в 1977 году, так и не была реализована. Над Картером довлела тень Никсона, который в свое время предпринимал более чем радикальные шаги в попытке стабилизировать экономическую ситуацию: «замораживал» зарплаты, цены и даже проценты по кредитам, создавал специальные советы и комиссии, призванные следить за соблюдением установленных уровней зарплат и цен. 37-й президент заплатил за это в 1974 году своим креслом в Белом доме. 39-му президенту в лице Джимми Картера совсем не хотелось этого делать.

Не меньше критических замечаний, впрочем, звучало и в адрес коллеги Картера в Великобритании. Премьер-министр Эдвард Хит, правивший страной с 1970 по 1974 годы, также не мог справиться со стагфляцией. Падение темпов роста производства сохранялось, в то время как инфляция «штурмовала» уровни в 20-25%. При этом Хиту приходилось сражаться на два фронта: с одной стороны, предпринимать меры по оздоровлению экономики, с другой - ту же экономику «сажать» на голодный паек, сокращая объемы закупок слишком дорогой нефти. Остается только добавить к этому, что он находился под постоянным давлением профсоюзов, выступавших за сохранение высоких зарплат наемным работникам, за прекращение увольнений и т. д. Как ему в этой ситуации удалось «протащить» распоряжение о переводе промышленности страны на трехдневную рабочую неделю в целях экономии электроэнергии, остается загадкой. Впоследствии его преемница на посту премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер скажет: «Мы все в долгу перед Эдвардом Хитом». Но тогда его заслуги признавали только в качестве исполнителя органной музыки и дирижера, но никак не в качестве главы правительства Ее Величества.

РЕЙГАНОМИКА НА МАРШЕ

Скажем прямо: ситуация более чем обычная. Во время Великой депрессии все свои претензии, связанные с резким падением уровня жизни, обнищанием и безработицей, американцы адресовали Герберту Гуверу, а его попытки вывести страну из кризиса предпочитали игнорировать. Зато потом те же люди громко аплодировали Франклину Рузвельту, который реализовал многие «наметки» Гувера. По тому же сценарию развивались события и в 70-80-х годах в США и Великобритании. В США в 1980 году к власти пришел Рональд Рейган, над которым в Советском Союзе принято было посмеиваться за его голливудское прошлое. В Великобритании кабинет министров после Хита возглавила «железная леди», баронесса Маргарет Тэтчер. И ее, и Рейгана впоследствии назовут укротителями стагфляции.

Основную заслугу в победе над «мировым злом», выражавшимся в одновременном спаде производства и росте инфляции, приписывают Рональду Рейгану. Программа оздоровления американской экономики, выдвинутая его администрацией, включала следующие основные положения: сокращение налогов на корпорации и личных подоходных налогов; ограничение роста правительственных расходов за счет сокращения социальных программ; дерегулирование предпринимательской деятельности; проведение жесткой кредитно-денежной политики, направленной на преодоление инфляции.

В первые два года своего первого президентского срока особыми успехами Рейган похвастаться не мог. Хотя основные пункты своей программы -например, снижение подоходного налога на 25% в течение трех лет - он начал реализовывать сразу. Но его попытки улучшить ситуацию натыкались на неблагоприятную внешнеэкономическую конъюнктуру. 1980 год был омрачен для стран - импортеров нефти очередным скачком цен на нефть, спровоцированным исламской революцией в Иране. В результате на грани выживания оказались тысячи американских компаний. В течение 1982 года в стране бездействовали 30% производственных мощностей в обрабатывающей промышленности. Очень сложным было положение в автомобилестроении, жилищном строительстве, снизились объемы производства в черной металлургии и химической промышленности. Безработица составляла более 10%, что формировало в обществе те самые настроения уныния и отчаяния, о которых говорил впоследствии Джек Уилер.

Тем более разительными оказались перемены, произошедшие к 1984 году - концу первого срока Рональда Рейгана. Инфляция упала до 4%, безработица - до 8%. Это, конечно, было только началом пути к выздоровлению. То, что экономика США действительно вышла из кризиса, стало ясно лишь к концу 80-х годов. Так, в 1989 году реальный объем ВНП превысил показатель 1979 года почти на 28%. Объем личного потребления увеличился за тот же период, с 1979 по 1989 год, почти на треть, что было связано с увеличением численности занятости. Безработица упала до 5%, что стало минимальным показателем с 1973 года. Курс доллара стабилизировался относительно других мировых валют на сравнительно низком уровне, в результате чего в США потекли огромные финансовые ресурсы других стран. Прежде всего - из государств Персидского залива, которые в свое время стали одними из виновников возникновения стаг-фляционной ситуации в США.

ТЯЖКОЕ НАСЛЕДИЕ И НОВЫЕ СТРАХИ

Для крупнейшей экономики мира наступил если не «золотой век», то «золотое семнадцатилетие». Стагфляция казалась побежденной окончательно и бесповоротно. Однако на рубеже нового тысячелетия экономисты начали задаваться вопросом: не слишком ли велика цена, которую мир был вынужден заплатить за триумф рейгановской администрации? Экономист Сергей Еги-шянц, например, считает, что «рейга-номика открыла ящик Пандоры», поскольку приучила людей тратить деньги, не создавать сбережений и жить в долг. Справедливости ради стоит сказать, что тому же она научила и государство: к концу 80-х годов дефицит бюджета США составил $152 млрд, превышение расходов над доходами достигло 5% ВНП, и почти такую же долю внутреннего национального продукта составили расходы по обслуживанию госдолга. Впервые с 1917 года США превратились из чистого кредитора в чистого должника.

Рейганомика имела и другой «отложенный» эффект. Поскольку она базировалась на идее рыночного фундаментализма, то при ней управляющее и контролирующее положение в мировой экономике занял финансовый капитал. Чтобы он мог свободно «перетекать», плодиться и умножаться, было ослаблено регулирование деятельности инвестиционных банков (заботливо введенное еще Франклином Рузвельтом в разгар Великой депрессии). Начали появляться новые финансовые инструменты, которые при всем желании трудно было отнести к разряду надежных.

Вряд ли можно счесть случайным, что именно в правление рейгановской администрации пышным цветом расцвел рынок junk bonds - «мусорных облигаций». Отцом-основателем этого рынка считается Майкл Милкен, который на протяжении целого ряда лет изучал динамику котировок облигаций с низким кредитным рейтингом и пришел к выводу, что эти бумаги могут приносить совсем не «мусорные» доходы. Первую сделку с ними он провел в 1977 году, однако временем его подлинного триумфа стали «рейгановские» 80-е годы. Да и могло ли быть иначе, если благодаря кредитно-финансовой политике тогдашней администрации избыточная ликвидность прямиком «закачивалась» на финансовый рынок?

Многие «пузыри», лопнувшие в 2000-е годы, были «надуты» как раз в период правления Рональда Рейгана. А некоторые не лопнули до сих пор, предупреждают экономисты. Поэтому периодически вновь и вновь звучат предупреждения о том, что «вторая волна» нынешнего кризиса -если, конечно, она нахлынет - способна спровоцировать наступление стагфляции в ряде стран. Среди наиболее вероятных жертв называют США, Японию и даже Россию. Последнюю -особо охотно: как известно, болезнь быстрее всего поражает организм, лишенный иммунитета и не оправившийся еще от предыдущих финансовых и экономических «хворей».   ИЗ