НБЖ: Борис Григорьевич, вы хорошо известны как экономист, министр, успешный предприниматель, наконец. И вдруг обзавелись загородным хозяйством. Откуда такая любовь к сельскому труду?

Б. ФЕДОРОВ: От экономики и финансов я никогда не уходил. Но, зарабатывая деньги, ты всегда должен думать, куда их будешь тратить, потому что быть Гобсеком, который все время только копит, - как-то глупо. Понятно, что люди сначала, как правило, удовлетворяют свои первичные потребности, начиная с покупки квартиры. Если есть квартира - значит, нужны дача, автомобиль. Поскольку я прошел это очень давно, то с годами все больше склонялся к тому, чтобы делать, прежде всего, то, что мне интересно. И вот, когда появилось чуть больше времени, я стал заниматься тем, что мне нравится, - русскими усадьбами. Несколько лет подряд я их изучал, фотографировал развалины.

НБЖ: Но почему именно усадьбы?

Б. ФЕДОРОВ: Мне просто нравится их мир: бегают барчуки, коровки пасутся, пруд, туман, рыбалка: Конечно, эти сведения из литературы, хотя мои предки, по одной линии - крестьяне, по другой - мелкие шляхтичи из Смоленской губернии, которые владели землями.

Кстати, к земле меня всегда тянуло. Я помню, когда мы еще только арендовали комнату на даче и взяли восемь соток - мне страшно нравилось там что-нибудь выращивать. Я специализировался на помидорах и огурцах. Мне и сейчас это нравится. У меня, например, есть грядки моей собственной конструкции.

С этого и началось. В конце концов, пять лет назад общество «Русская Усадьба» нашло мне развалины помещичьего дома. За Звенигородом, в Истринском районе. Сначала там было тридцать пять гектаров, сейчас уже сто десять гектаров, в основном поля.

НБЖ: Чья это была усадьба?

Б. ФЕДОРОВ: В ней жили люди, ничем не знаменитые. Но меня интересовала усадьба не для того, чтобы построить новый дом, - это, в общем-то, скучно. На старых фундаментах мы восстанавливаем постройки, у нас уже есть каретный сарай, два флигеля, дровяной сарай. Настоящая усадьба немыслима без ведения хозяйства. Поэтому мы сходу завели романовскую овцу, она размножилась, сейчас уже где-то 80 овец, которые производят в огромных количествах ягнят. Кстати, если вы не знаете, средняя романовская овца дважды в год приносит приплод.

НБЖ: Как она выглядит, романовская овца?

Б. ФЕДОРОВ: Она такая коричневаточерная, не очень, может быть, красивая. Романовскую породу вывели в Ярославской губернии. Но к началу 90-х годов этих овец оставалось по всей России всего 15 тысяч голов. Мне порода понравилась тем, что она такая русская, местная, быстро размножается. Мяса много, шерсть, может быть, на валенки будем куда-нибудь отдавать.

НБЖ: А кто охраняет отару?

Б. ФЕДОРОВ: Чтобы охранять, надо, вопервых, иметь забор, а во-вторых, фермера. Русских фермеров нет. Я даже давал объявления в соседних деревнях, приглашал на сельхозработы, не нашлось ни одного желающего. Поэтому летом приходится нанимать таджиков как временных рабочих. А так переманил к нам семью молдаван из бывшего колхоза. Муж - механизатор, жена доярка. Единственный местный житель, который у нас появился, это бывший лесник. Он вроде управляющего.

НБЖ: Вы планируете получать доход от вашего натурального хозяйства?

Б. ФЕДОРОВ: Нет, это не бизнес. Я восстанавливаю усадьбу, но до главного дома мы еще не дошли, Четыре года уже стройка идет, и еще четыре-пять лет будет идти. Но, повторяю, усадьба должна быть живой. Поэтому сначала завели овец, потом - четыре коровы. Полностью снабжаем свою семью и ближайших родственников молоком, сметаной, сливками, творогом...

Потом пошли гуси, утки, естественно, кур штук шестьдесят. Есть ульи.

У меня три трактора «Беларусь», один экскаватор, косилки, жатки: Года через два заведем лошадей.

НБЖ: Когда вы собираетесь восстановить основной дом?

Б. ФЁДОРОВ: Сейчас пытаемся утвердить проект, потому что прежний дом сгорел еще до революции, не осталось даже фотографий. За основу проекта мы взяли сохранившийся в Чеховском районе в усадьбе Васино дом начала Х1Х века. Полностью сделали его обмеры, готовы все чертежи.

НБЖ: Что будет дальше, когда построите дом? Это же далеко от Москвы.

Б. ФЕДОРОВ: Не так уж и далеко - километров шестьдесят. Я восстанавливаю еще одну усадьбу - в Калужской области. Вот та - далеко. Я не успеваю часто туда ездить.

А здесь, под Звенигородом, должна быть работающая усадьба, в которой идет заготовка сена, покосы, в которой сажают огород, ловят карасей, жарят их в сметане...

НБЖ: Какая-то нереальная жизнь.

Б. ФЕДОРОВ: Почему нереальная? Многое уже получается. В конце концов, я мечтаю, чтобы мы начали не только творог делать, но и к сыру приблизились. Построим мини-сыроварню. В конечном итоге все люди от земли пришли.

НБЖ: Часто вы там бываете?

Б. ФЕДОРОВ: Каждую неделю, чего бы мне это ни стоило. Хотел бы чаще, но не получается.

НБЖ: И отдыхаете душой?

Б. ФЕДОРОВ: Понятно, что это не такой отдых, когда сидишь. Работы много.

Надо сделать несколько километров прогулочных дорожек. Одна очистка старого парка от поваленных или больных деревьев - колоссальная работа. А пруд? Максимально спустив воду, тридцать человек его чистили в течение двух месяцев.

НБЖ: Вы умеете и это делать?

Б. ФЕДОРОВ: В общем, любой грамотный человек может книжки почитать. Не боги горшки обжигают. Все пруды в помещичьих усадьбах были либо запрудами, либо их копали крестьяне, то есть, ничего сверхъестественного не делалось. Главное - не испортить, если в нем есть ключи. Тогда, к сожалению, спускать пруд полностью нельзя, потому что вода уйдет. Но почистить его, конечно, нужно было. Наши люди очень любили отдыхать на местном пруду. Только одних бутылок из-под водки, накопившихся за восемьдесят лет советской власти, мы, наверное, мешков сто вытащили. Я сам с мешком ходил сколько раз. Собираешь, собираешь, а осколки бутылок опять появляются.

Но, в общем-то, жизнь прекрасна. Кому-то нравится отдых на Лазурном берегу, а мне - здесь. Каждому свое.

НБЖ: Зачем, в таком случае, вам вторая усадьба?

Б. ФЕДОРОВ: Вторая мне лично не нужна, просто я помогаю обществу «Русская Усадьба». Как только появится потенциальный покупатель, который думает так же, как я, уступлю ее.

НБЖ: Чем занимались ваши смоленские предки?

Б.ФЕДОРОВ: Это были польские шляхтичи, которые после взятия Смоленска в 1654 году попали в плен к царю Алексею Михайловичу. Царь был не дурак и предложил пленным службу, а поскольку они были бедными, то остались, потом женились, служили: Моя родная бабушка - Соболевская. Историю ее семьи я знаю хорошо. Знаю, где были наши земли под Смоленском. Я туда периодически езжу.

НБЖ: А земли нельзя вернуть?

Б. ФЕДОРОВ: Их можно и купить - они почти ничего не стоят.

НБЖ: Вы не хотите?

Б. ФЕДОРОВ: Я подумываю иногда, но это 350 километров от Москвы, никто там не живет. Под Ельней зарастают поля, там сейчас лесов больше, чем сто лет назад. Моих предков было четыре деревни, из них сохранилась только одна. В ней два постоянных жителя. Пенсионеры. Муж с женой. Работают у себя в огороде. А все остальное никому не нужно. И это печально. В свое время люди друг друга убивали за землю.

НБЖ: Занимаясь русской историей, вы не думали о том, как изменился русский человек?

Б. ФЕДОРОВ: Я иногда думаю, что он не сильно изменился. Другое дело, что сегодня, на мой взгляд, Россия - как бы не совсем Россия. До 1917 года она была Россией, потом Советским Союзом. Большинство жителей нынешней России - еще советские люди. Поэтому вопрос: «Кто мы - советские или русские, или российские?», - остается. Прежней России уже не найдешь. Если вМосковской области встречаешь церковь какого-нибудь 1550 года, то она одна из самых древнейших. Как раз рядом с моей усадьбой, в Юркино, есть такая.

НБЖ: Вы не хотели бы ее восстановить?

Б. ФЕДОРОВ: У меня в имении нет церкви, поэтому мы, скорее всего, если Бог даст, ее построим.

НБЖ: Все-таки не очень понятно, зачем вы вкладываете столько времени и сил в эту «уходящую натуру»?

Б. ФЕДОРОВ: А зачем мы живем? Чтобы деньги копить? Жизнь должна быть такой, чтобы ее было интересно жить. Да, мне интересны история, исторические исследования. У меня есть два помощника, которые сидят в архивах. В серии «Историческая Библиотека Федорова» мы выпустили уже девять книг. Я сам написал биографию Столыпина. Плюс толстый том, где есть биографии всех российских министров финансов, начиная с 1802 года. Теперь надо истории всех председателей госбанка издать.

У меня есть проект нового издания англо-русского банковского словаря - никак не могу его доделать. Каждый год что-то меняется - новое издание будет содержать на пятнадцать тысяч терминов больше предыдущего.

Я выпустил фактически генеалогическую книгу «Глинки. Триста лет на службе России». Поскольку мои предки из Смоленской губернии, то мы все немного в родстве с композитором Глинкой, потому что один из моих прадедов среди Соболевских женился на родной сестре Глинки. Все люди с фамилией Глинка, чьи адреса были найдены в справочниках Москвы, Питера, Киева, Минска, - получили от меня письма, и не по одному разу. Мы нашли родственников в Соединенных Штатах, во Франции. Многих я посещал, даже у себя собирал дальних родственников.

НБЖ: Когда эта книга вышла?

Б. ФЕДОРОВ: В 2004 году, когда было двести лет со дня рождения Глинки. Кстати, я выпустил памятную медаль к его двухсотлетию. Сто экземпляров. Они нигде не продавались, их раздавали только родственникам Глинки.

НБЖ: Вы давно интересуетесь историей?

Б. ФЕДОРОВ: С детства. Историей и деньгами. Но к истории у меня не научный подход. Меня интересует специфическая группа населения - смоленская шляхта. Хотя, допустим, в книге, где будут опубликованы все известные списки людей, служивших в полку смоленской шляхты, собраны все документы, которые удалось найти.

Часть книг, которые издаю, я даже не продаю. Книга о Столыпине, главное издание, не пошла в продажу. Я специально напечатал тысячу экземпляров, чтобы дарить.

НБЖ: А почему именно Столыпин?

Б. ФЕДОРОВ: Потому что из политических деятелей он, по-моему, заслуживает наибольшего уважения в плане и порядочности, и реформаторской деятельности, и как человек. А кого вы можете еще привести в пример за последние сто лет? Витте что ли - с его ядовитым характером и покупкой жены у ее бывшего мужа? Или Александра Второго? Нет, я никого не осуждаю. Но когда Александр Второй - великий реформатор - во-первых, затянул реформу и сделал все неправильно, а во-вторых, при умирающей жене завел другую семью - на соседнем этаже дворца, это было некрасиво. Вот у Столыпина вы не найдете ничего в жизни, к чему можно придраться.

Я изучаю и жизнь Потемкина, кстати, он тоже из смоленской шляхты. У нас никто о нем ничего не знает, кроме того, что он был любовником Екатерины. А Потемкин был выдающийся государственный деятель. На самом деле, он всего два года был в фаворе у Екатерины, но потом много лет управлял государством, был фактически премьер-министром, заселял юг России, взял без боя Крым, построил сотни городов и городков. Это человек, который повсюду ездил с походной типографией, даже во время походов печатал книги, возил с собой библиотеку, знал множество языков, вел теологические беседы. Один из самых знаменитых старообрядцев Спиридон - был его прямым предком.

НБЖ: Поскольку ваши предки - польские шляхтичи, значит, вы дворянин?

Б. ФЕДОРОВ: Нет, я не дворянин, т.к. нет связи по мужской линии. Хотя, если уже совсем шутить, то по законам Российской Империи любой человек, который занимал должность министра, становился потомственным дворянином.

НБЖ: А кто ваши предки по другой линии? Они тоже из Смоленска?

Б. ФЕДОРОВ: Откуда взялась фамилия Федоров - никто точно не знает. Отец моего дедушки, который женился на Соболевской, практически неизвестен. Говорили, что якобы это был внебрачный сын какого-то помещика - кстати, тоже из Смоленской губернии. Потом его мамашу - крестьянку - отправили в Москву, выдали замуж за булочника, а тот стал священником, и десять лет при советской власти еще отсидел за это. А по линии мамы - крестьяне из Тульской губернии, то есть, абсолютно простые русские люди. Поэтому дворянином я себя не считаю.

НБЖ: Как вам удается совмещать такие разные интересы?

Б. ФЕДОРОВ: Если у меня мало дел, мне скучно. Хотя, честно скажу, что в последние два года мне стало слишком нескучно. Потому что мы начали новое дело - то, что называется private equity. Но, в целом, мне нравится, когда есть много дел.

НБЖ: Выходит, любовь к усадьбам не затмила интереса к деньгам?

Б. ФЕДОРОВ: Конечно. Денег всегда не хватает. Расходы, есть такая закономерность, имеют тенденцию расти чуть быстрее, чем доходы. А хотелось бы сделать многое. Допустим, в одной из усадеб, если бы у меня был другой порядок денег, я открыл бы частную загородную школу по образцу британской Guardian School. Но я не могу у семьи отнять значительную часть денег. Это риск.

Кстати, в звенигородской усадьбе я решил построить каменный морозильник в виде пирамиды, с углом граней, как у пирамиды Хеопса. У кого еще есть пирамиды в Московской области? Ни у кого.

НБЖ: Зачем вам она?

Б. ФЕДОРОВ: Для настоящих стейков. Мясо бычка для стейков должно висеть 28-30 дней на крюке. Сначала надо разделать правильно мясо, а потом его выдерживать при нулевой температуре. Стейк - это наука.

НБЖ: Неужели найдете время и для того, чтобы стейки делать?

Б. ФЕДОРОВ: Конечно. Не знаю как, но пока, слава Богу, нам все удается, и все нормально.