В марте текущего года функции управления и надзора за микрофинансовыми организациями перешли в ведение Главного управления рынка микрофинансирования и методологии финансовой доступности Банка России. Перед четырьмя тысячами российских МФО встала задача последовательного соблюдения новых требований ЦБ. О том, как протекает данный процесс, рассказал в интервью NBJ президент Ассоциации микрофинансовых организаций Ярослав КАБАКОВ.

NBJ: Ярослав, несколько месяцев назад контроль и надзор за деятельностью МФО начал осуществлять Банк России. Какие наиболее значимые перемены в работе МФО произошли с тех пор?

Я. КАБАКОВ: Жизнь микрофинансовых организаций, конечно, не становится слаще: растут их затраты, появляются новые требования к оформлению договоров займа, к порядку раскрытия информации о передаче данных. В связи с этим у МФО возросла потребность в консультациях специалистов нашей Ассоциации по поводу нормативных актов, принимаемых в настоящее время ЦБ. В прошлом году наблюдался массовый спрос на обучающие программы по противодействию легализации доходов, полученных преступным путем. Рынок услуг микрофинансирования существенно меняется.

NBJ: Как складывается взаимодействие Ассоциации микрофинансовых организаций с ЦБ? Совпадают ли Ваши взгляды и взгляды руководителей Банка России на проблемы рынка микрофинансирования?

Я. КАБАКОВ: Действия Центробанка направлены на то, чтобы рынок стал более прозрачным и понятным. Мы чувствуем увеличение бюрократической нагрузки в связи с этим, но надеемся на дальнейшие положительные перемены. В последние годы на рынке появилось множество финансовых пирамид, прикрывающихся МФО, имеет место переход негативной тенденции по отмыванию денег из банковской сферы в микрофинансовую.

Меры, предпринимаемые ЦБ, необходимы – в этом плане наши взгляды совпадают с мнением регулятора. Другой вопрос состоит в том, что рынок и сами МФО должны трансформироваться, становиться более ответственными и понятными для потребителя. Кроме того, важно предотвратить ситуацию, при которой добропорядочные МФО исполняют нормативы ЦБ, а находящиеся в серой зоне – нет и остаются при этом безнаказанными.

NBJ: Достаточно ли имеющейся на сегодняшний день правовой базы для детального регулирования деятельности МФО? Какие изменения, с Вашей точки зрения, в нее необходимо внести в первую очередь?

Я. КАБАКОВ: Нормативно-правовая база требует определенной доработки. На мой взгляд, у МФО должен быть уставной капитал – на первоначальном этапе хотя бы пять миллионов рублей. Ситуация, при которой МФО растут как грибы и не имеют уставного капитала, не несут ответственности за свою деятельность в виде денег акционеров, не допустима.

От наших коллег мы слышали о создании двухуровневой системы доступа к финансовым инструментам, предполагающей наличие МФО с крупным уставным капиталом (50, 100, 300 млн руб.) и организаций, зарегистрированных как общества с ограниченной ответственностью с уставным капиталом 10 тыс. руб., работающих на общих основаниях. Данный подход представляется неверным. У всех МФО должен быть одинаковый доступ к финансовым ресурсам, но при этом важно детально регламентировать процесс.

В 2013 году был принят закон «О потребительском кредите», появились новые требования и поправки, но вопрос расчета полной стоимости кредита для МФО был проработан недостаточно. Мы очень благодарны группе депутатов, которые внесли предложение по изменению расчета ПСК, но оно вступило в силу только 1 августа. Это можно считать уместным или неуместным, но методологию под МФО и банковский сектор в сегменте коротких кредитов все же пришлось изменить. Возникшую проблему на сегодняшний день удалось решить.

Стоит упомянуть вступившие в действие поправки для кредитных организаций по упрощенной идентификации клиентов. Банки могут проводить ее в случае, когда платеж физического лица не превышает 15 тыс. рублей. В законе не указано, что МФО подпадают под поправку об упрощенной системе идентификации. Возникает казус: сегмент микрофинансовых организаций невелик – лишь 0,2% от банковского сектора. Там, где деятельность МФО не пересекается с банками, лоббирование отрасли слабое.

Упрощенная идентификация клиентов очень актуальна для организаций сегмента online-платежей, для МФО, работающих online. Доля таких компаний очень мала, хотя ЦБ планирует повысить безналичные расчеты в микрофинансовом секторе до 40–50%.

NBJ: Вы упомянули закон «О потребительском кредите». Можно ли рассматривать требование об указании полной стоимости кредита как положительную меру?

Я. КАБАКОВ: Оно таит в себе определенные неудобства для МФО. Практика скрытых комиссий и платежей не свойственна микрофинансовым организациям – наоборот, они, как правило, прозрачны перед потребителем. МФО указывают ставку за день в сегменте займов до зарплаты, выданную сумму и сумму погашения. Скрытые комиссии характерны в большей степени для банков.

На сегодняшний день в России зарегистрировано более четырех тысяч МФО. Двадцать крупнейших из них составляют 60% рынка микрофинансирования. В регионах открывается масса МФО, при этом неважно, хороши они или плохи, прибыльны или убыточны. Важно, чтобы законодательные изменения затронули деятельность всех микрофинансовых организаций: многие используют рекламу и выдают займы, не будучи зарегистрированными, не попадая под регулирование ЦБ.

Впрочем, действия Центробанка дали свои плоды: за июнь 2014 года из реестра выбыло 15 МФО, не подавших отчетность в ЦБ. Надеемся, требования в этой части больше ужесточаться не будут, а текущие пойдут на благо самому рынку микрофинансирования. Ужесточение требований может привести к тому, что вся нагрузка по их исполнению ляжет целиком на МФО – участников рынка, отвечающих законодательству, а остальные будут уклоняться от исполнения предписаний.

NBJ: Возможно, к выходу готовятся нормативно-правовые акты, регулирующие деятельность МФО, о которых еще не известно общественности?

Я. КАБАКОВ: Микрофинансовый сектор идет рука об руку с банковским. МФО являются объектом финансового регулирования, частью финансовых рынков, поэтому речь сейчас пойдет о концептуальных моментах.

Микрофинансовому и банковскому секторам следует ожидать нововведений при расчете средней ставки для 20 сегментов среди банков и МФО, которые планирует выделить Центробанк. Все с большим вниманием наблюдают за тем, как будут рассчитываться средние ставки, отклонение от которых возможно только на 30%, и как эта мера повлияет на рынок. Бытует мнение, что многие представители банковского сектора не смогут предоставлять маржинальные продукты в связи со вступлением в действие данной нормы, в результате чего клиенты будут переходить в микрофинансовый сектор. Впрочем, он занимает не более 0,2% от банковского, поэтому перехватить всех клиентов финорганизаций не удастся, но это и не нужно.

Думается, что расчет новых ставок будет волнительным как для банков, так и для МФО, но процесс установления прозрачности должен положительно сказаться на рынке в целом.

Законодатель уделяет серьезное внимание саморегулируемым организациям, которые начали развиваться позже остальных финансовых институтов. Странным представляется то, что в каждом сегменте бизнеса должно действовать не более трех СРО. При этом к данным СРО должно относиться более 30% рынка. Полагаю, что с микрофинансовыми организациями предстоит еще большая работа в целях их консолидации. Довольно сложно представить, что на сегодняшний день выделится три СРО – в настоящий момент активна только СРО «МИР», которая пыталась объединить рынок вокруг себя. Мы за то, чтобы эта консолидация происходила, но все же хотелось бы видеть несколько СРО на рынке, которые доносили бы различные мнения о микрофинансовом бизнесе при общении с ЦБ.

В скором времени должен решиться вопрос резервов, которые будут формировать МФО по будущим убыткам, это сделает работу микрофинансовых организаций более удобной с точки зрения расчета налога на прибыль. Методология, предложенная для расчета резервов сегодня, поддерживается в нужном формате не всем микрофинансовым рынком. Полагаю, что ее необходимо немного изменить. С другой стороны, в микрофинансовом секторе нет той методологии, которая присутствует в банковском: не требуется отнесение заемщика к определенной категории, обязательное присутствие его кредитной истории. Это снижает затраты МФО, но проблема резервов остается актуальной. Мы стараемся искать бизнес-решения, которые позволили бы МФО сокращать затраты на управленческом и бухгалтерском учете.

Просрочка и невозврат в микрофинансовом секторе выше, чем в банковском, это общеизвестный факт. Поэтому во многих МФО, которые работают в сегменте займов до зарплаты, достаточно высокие процентные ставки (просрочка и невозврат закладываются в проценты) по большому счету перекладываются на других заемщиков. Но когда я слышу о том, что МФО – грабители, то выражаю несогласие: в большинстве случаев наши граждане грабят сами себя, не возвращая займы либо возвращая их с задержкой.

МФО – это финансовый брокер, который берет и выдает деньги. В связи с тем, что часть граждан не возвращает деньги, их выдают под высокие проценты. Как только финансовая грамотность и дисциплина исполнения финансовых обязательств повысятся, весьма вероятно, процентные ставки снизятся.

NBJ: С какими сложностями при соблюдении требований властных структур вы чаще всего сталкиваетесь? Какие права МФО Ассоциации приходится отстаивать особенно часто?

Я. КАБАКОВ: Можно выделить несколько категорий сложностей.

Первая – ИТ-решения для микрофинансового сектора. В их освоении с нами конкурирует старший брат – банковский сектор. Стоимость ИТ-решений для банков начинается от нескольких миллионов рублей. Микрофинансовый сектор не так богат и не может позволить себе развиваться такими темпами. Да, компания «1С» создала несколько продуктов для бухучета в МФО, но говорить о комплексных решениях по управленческому учету для МФО пока не приходится. Компании справляются собственными силами: за счет своих разработок, трансформируют продукты, представленные на рынке либо прибегают к использованию кустарных ИТ-решений.

Наблюдаются попытки серьезных игроков ИТ-рынка попасть в микрофинансовый сектор, но складывается впечатление, что они ждут, пока микрофинансовые организации подрастут и накопят денег для покупки их продуктов. На мой взгляд, это неправильно. Все будут ждать, когда какая-либо крупная МФО заплатит за комплексное решение, которое впоследствии будет растиражировано на рынке – так происходит и в банковском секторе.

Вторая сложность, с которой сталкиваются МФО, – фондирование, доступность финансовых ресурсов. Макроэкономическая ситуация за последние полтора года не улучшилась, повысились риски в экономике. Финансовый сектор является одним из самых чувствительных к подобным изменениям. Банки имеют возможность привлекать средства населения, участвовать в аукционах ЦБ, получать фондирование под залог ценных бумаг, включенных в ломбардный список Банка России. Возможности МФО значительно скромнее. Наши коллеги реализовывали проект по привлечению средств через облигации, исходя из нормы о том, что выпуск облигаций должен быть на сумму не менее 1,5 млн рублей. Итоги такого размещения участников рынка не впечатлили. Но выйти на межбанковский рынок МФО не могут, поэтому стоимость фондирования для них достаточно дорога. Ставки для микрофинансовых организаций начинаются от 17-18%, что сопоставимо со ставками кредитов, предназначенных для кредиторов третьей категории надежности.

Механизмы, которые позволили бы банку предоставить кредит или кредитную линию для МФО под залог прав требований, разработаны плохо. Всего несколько финорганизаций работают в данном направлении.

Не продумана процедура страхования инвестиций частных инвесторов МФО. Несколько страховых компаний пытаются вести проекты в данном сегменте рынка, но продвигается все очень медленно, конкуренция отсутствует. Надеюсь на то, что перемены все же произойдут – сам бизнес пока решить данные проблемы не в состоянии. Стоит отметить опыт МФО «Народная Казна» в данной области – компания сотрудничала с Allianz (РОСНО) для страхования своих инвесторов.

Говоря о фондировании, упомяну, что на сегодняшний день всего в трех городах России созданы фонды поддержки микрофинансирования второго уровня, которые могут предоставлять фондирование для МФО. Ставки по таким программам минимальны, но ими можно воспользоваться только в трех городах. Москва осуществляет в данном направлении наиболее успешную деятельность – в столице больше озабочены поддержкой малого бизнеса, чем в других регионах России. Впрочем, шли разговоры о том, что в течение двух лет в России будет создано более ста фондов поддержки МФО. МСП Банк может предоставлять кредиты для дальнейшей выдачи через микрофинансовые организации – пожалуй, это начинание более удачно, чем фонды поддержки второго уровня, потому что не имеет такого количества ограничений. Если МФО привлекла фонды поддержки микрофинансирования в Москве, то выдать средства индивидуальным предпринимателям, зарегистрированным в Московской
области, у нее нет возможности. У МСП Банка подобных ограничений нет.

NBJ: Какие функции, помимо уже перечисленных, выполняет Ассоциация микрофинансовых организаций? Перечислите, пожалуйста, основные направления вашей деятельности и расскажите о них подробнее.

Я. КАБАКОВ: Деятельность Ассоциации во многом направлена на решение именно бизнес-задач МФО.

У нас есть идеи для эффективного взыскания задолженности, мы имеем интересный опыт по разработке модели поиска недобросовестных заемщиков через социальные сети. Кроме того, мы располагаем несколькими бизнес-решениями, направленными на повышение уровня привлекаемых МФО средств, в частности речь идет о получении рейтинга кредитоспособности. На сегодняшний день его получили немногие МФО, но я думаю, что с усилением регулирования со стороны ЦБ ситуация может измениться.

Мы потратили значительное количество времени на то, чтобы разобраться в механизме фондирования МФО.

Микрофинансовые организации работают в режиме online- или offline-выдачи займов. Обоим типам компаний мы предлагаем оригинальные скоринговые модели, отличающиеся от банковских моделей по объему, подходу, стратегии. Самим МФО мы советуем глубже погрузиться в тему, разобраться в том, как выстраивается скоринговая модель в целях регулирования портфеля, снижения просрочки, невозврата.

Рынок МФО развивается неравномерно, мы помогаем организациям, предлагаем им те или иные решения, делимся опытом с коллегами. На каждом этапе деятельности МФО, начиная от бухучета и заканчивая привлечением кадров, мы готовы оказывать помощь микрофинансовым компаниям. К слову, кадровая проблема достаточно остро стоит перед МФО.

NBJ: В каких сотрудниках МФО испытывают потребность?

Я. КАБАКОВ: В основном речь идет о финансовых и генеральных директорах, бухгалтерах. Важно понимать, что бухгалтеру торгового предприятия придется больше работать в сегменте финансовых инструментов, выданных и полученных займов, перейдя в МФО. Если банковский специалист перейдет в отрасль микрофинансирования (что происходит довольно редко), сложности также могут иметь место, так как банковская и микрофинансовая деятельности значительно отличаются друг от друга.

NBJ: Какова, с Вашей точки зрения, роль финансовой грамотности на рынке МФО? Что делает Ассоциация для повышения уровня финграмотности среди населения России?

Я. КАБАКОВ: Если изучить динамику роста мошенничества в финансовом секторе, то можно прийти к выводу, что с финансовой грамотностью в России стало гораздо лучше. Недавно мы с коллегами обсуждали увиденные цифры и отследили негативную тенденцию: лидером мошенничества в финансовой сфере до последнего момента была Восточная Европа, а сейчас им стала Россия.

В РФ плохи дела с финансовой ответственностью, этому потворствует и существующая законодательная база. Большое количество граждан используют наше законодательство для того, чтобы уклоняться от выполнения своих финансовых обязательств. Мне кажется, что ситуация сложна, но все-таки разрешима – либо эволюционным путем, при котором будет расти ответственность и мы в итоге снизим данные показатели, либо революционным путем.

Важно объяснить подрастающему поколению, что взятые на себя финансовые обязательства важно исполнять. В этом плане действия Центрального банка, направленные на раскрытие информации по процентным ставкам, можно оценивать только как положительные.

С точки зрения финансовой грамотности мы больше работаем с самими МФО, а не с потребителями услуг. Наши действия направлены на то, чтобы организации понимали прямую зависимость просрочки и невозврата от величины процентных ставок, нехватки ключевой информации. Раздавая деньги направо и налево, не оценивая при этом своего заемщика, компании сталкиваются с риском утраты капитала, сворачивания собственного бизнеса. Мы призываем МФО к большей осторожности и обдуманности действий. Раздав все свои средства, МФО продает собственный портфель коллекторам, чтобы вернуть хоть часть своих средств – это неприемлемая ситуация.

NBJ: Профильные ассоциации обычно выступают не только как лоббисты и коммуникаторы с регулирующими структурами, но и как миротворцы в случае возникновения конфликтов между участниками рынка. Есть ли такой опыт у Ассоциации микрофинансовых организаций?

Я. КАБАКОВ: Подобная деятельность имела место и приносила положительные плоды. Мы позитивно смотрим на рынок и участников, понимая, что без консолидации микрофинансового сегмента решение тех или иных задач невозможно. Если между МФО нет согласия в действиях, им будет сложно добиться намеченных целей.

МФО очень мнительны, банковский сектор давно через это прошел. Если на рынке встретятся две микрофинансовые компании, то вы обязательно услышите спор о том, какая из них лучше. Именно поэтому СРО необходимо активно доносить общую позицию по тому или иному вопросу, консолидировать рынок, рассказывать о последствиях принятия тех или иных законодательных актов.