Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП) предложил Минэкономики усовершенствовать институт залога интеллектуальной собственности. Авторы обращения к Максиму Решетникову предлагают в порядке эксперимента внести два изменения в положения Банка России: переместить интеллектуальные права во вторую, более «качественную» группу залогов и дать банкам возможность оценивать такие залоги, в том числе, доходным методом. NBJ поговорил с Андреем Кричевским о перспективах, которые предложенная система предоставляет российским банкам. Председатель Комитета РСПП по интеллектуальной собственности и креативным индустриям подробно рассказал об идее кредитования под залог авторских и патентных прав.

NBJ: Андрей Борисович, почему профильный комитет РСПП решил выступить с этой инициативой?

А.КРИЧЕВСКИЙ: Вопрос залога интеллектуальных прав – определяющий для развития творческих индустрий и креативной экономики в целом. Слабое развитие этого института – один из главных барьеров на пути перехода от ресурсной экономики к экономике знания. Любая хозяйственная отрасль развивается за счет инвестиций, то же самое относится и к креативной сфере. Особенность последней в том, что добавленная стоимость создается исключительно за счет интеллектуальной собственности.

Девелопер закладывает банку здание, крестьянин – землю, промышленник – оборудование. Почему же продюсер или технологический предприниматель не может использовать в качестве залога свой основной актив – интеллектуальные права? Однако здесь возникает две сложности: во-первых, у банков нет опыта работы с интеллектуальными активами, в частности сложившейся системы их оценки. Во-вторых, принимая на себя управление такими активами, банки идут на риски, обусловленные слабым уровнем развития рынка интеллектуальной собственности в России. Сама по себе проблема рынка нематериальных активов довольно многогранна. В целом эффективное управление интеллектуальной собственностью, подразумевающее и возможность банковского финансирования, даст нашей экономике не меньше 5% ВВП или 1 трлн рублей в год. Однако у каждой индустрии своя специфика, свои индивидуальные «боли».

Но вот конкретный вопрос кредитования под залог интеллектуальной собственности вполне можно решить в оперативном режиме. Банки и творческий сектор очень рассчитывают на то, что ЦБ скорректирует свои регламенты. В частности, перестанет считать интеллектуальную собственность по умолчанию залогом «низкого качества», переведет ее во вторую категорию залогов. Другое предложение РСПП – усовершенствовать подход к оценке такого рода залогов, в частности, применять метод дисконтированных денежных потоков, наиболее релевантный в отношении интеллектуальной собственности. Эти меры помогут постепенно открывать доступ к банковскому капиталу киноиндустрии, музыкальному бизнесу, моде, дизайну и так далее.

NBJ: Вы обсуждали инициативу с банками и с креативным сектором?

А.КРИЧЕВСКИЙ: Мы провели заседание Комитета с участием как представителей креативных индустрий, так и банков. Выяснилось, что в развитии института залога нематериальных активов заинтересованы обе стороны. Творческий бизнес нуждается в кредитах такого типа, потому что банковское финансирование, в отличие от венчурного, продюсерского, спонсорского, в меньшей мере связано с индивидуальной ситуацией и в большей – с объективными экономическими обстоятельствами. Чтобы получить грант или инвестицию, нужно оказаться в нужное время в нужном месте. Чтобы получить кредит, достаточно предоставить ликвидный залог.

Представители банковского сектора также выразили заинтересованность в такого рода кредитовании. Кредитные организации остро заинтересованы в поиске новых рынков. Банки ищут новые территории, возможности для заработка. Технологические и контентные отрасли, очевидно, могут и хотят стать потребителями новых кредитных продуктов. Этой точки зрения придерживается и президент Ассоциации российских банков Гарегин Тосунян. Он говорит, что на фоне стагнации традиционных отраслей экономики в сфере креативных индустрий вполне можно ждать всплеска активности.

NBJ: Гражданский кодекс допускает залог интеллектуальной собственности. Более того, некоторые российские компании, к примеру, «Л’Этуаль» и «Московский Провансаль», уже кредитовались под залог товарных знаков. Недавно сколковский стартап «Энергоэлемент» получил кредит под залог патента. В чем, собственно, сложность с такими залогами?

А.КРИЧЕВСКИЙ: Сложность в том, что по умолчанию банки обязаны следовать правилам регулятора. А ЦБ определяет интеллектуальную собственность как залог низкого качества. Кроме того, он допускает ее оценку сравнительным или расходным методом. Если применять расходный метод, то, например, картину Вермеера следует оценить, сложив стоимость холста и красок. Сравнительный же метод ведет нас в дебри субъективных оценок экспертов, которые «объективно» подберут аналоги для сравнения. Однако ситуация еще хуже, ведь в документах Банка России интеллектуальная собственность сейчас вообще не выделена в отдельную категорию залогов. Она парадоксальным образом проходит по разряду движимого имущества, хотя согласно ГК РФ к таковому не относится. В этой ситуации банки вынуждены либо отказывать потенциальным заемщикам, либо тратить дополнительные время и ресурсы на экспертизу залога, либо предлагать невыгодные условия. Тот же «Энергоэлемент» получил совсем небольшую сумму под 8,5% годовых. В контентных индустриях, например в кинопроизводстве, ставка может доходить до 30%.

NBJ: Предположим, ЦБ пойдет навстречу РСПП и переведет интеллектуальную собственность во вторую категорию залогов. Но убедит ли это банки? Может ли интеллектуальная собственность действительно быть ликвидным активом?

А.КРИЧЕВСКИЙ: Во многих сегментах интеллектуальная собственность высоколиквидна уже сейчас. Мы не предлагаем банкам принимать к залогу патенты, зарегистрированные «для диссертации», или права на шедевры непризнанных гениев. Мы говорим об интеллектуальных правах, уже генерирующих стабильный денежный поток и имеющих рыночную стоимость. Здесь мы видим два основных направления. Во-первых, авторские права, которые реализуются через цифровые платформы: музыкальные стриминговые сервисы, онлайн-кинотеатры, магазины мобильных приложений. Права на продукты, которые дистрибутируются подобным образом, порождают стабильный денежный поток, который легко оценить. Конечно, нужно учитывать и потери, связанные с «пиратами», и возможное устаревание продукта, его выход из моды, и срок действия авторского права, если речь идет о произведениях, которые скоро окажутся в общественном достоянии. Впрочем, доходный метод оценки позволяет учесть все эти обстоятельства. Важно одно: на сегодняшний день клип Моргенштерна, трек Imanbek или интеллектуальная начинка FaceApp – точно не менее ликвидный актив, чем очередной склад в очередной промзоне.

Во-вторых, охраняемые патентами технические решения, которые уже внедрены в производство. Никто не предлагает принимать в качестве залога второй категории патент на изобретение, на коммерциализацию которого могут потребоваться годы. Причем без ясных гарантий рыночного успеха. Речь идет о решениях, которые могут начать приносить прибыль уже через полгода после того, как залог перейдет к банку. Более того, патент на изобретение или промобразец вполне может дополнять материальные активы в виде производственного комплекса, позволяющего выпускать эту продукцию. В таком случае интеллектуальная собственность как элемент залога будет повышать стоимость основного актива. Последнее относится и к средствам индивидуализации. В связке с другими активами при условии адекватной оценки товарные знаки и другие элементы корпоративной айдентики могут и должны повышать стоимость залога.

NBJ: То есть проблема оценки нематериальных активов коренится не только в регламентах ЦБ, но и в отсутствии соответствующей практики, дефиците специалистов?

А.КРИЧЕВСКИЙ: Действительно, вопрос оценки интеллектуальной собственности в качестве залога отнюдь не формален. В одних ситуациях банки больше доверяют собственным специалистам, в других – независимым оценщикам. Дело осложняется тем, что в России вообще не так много специалистов в сфере интеллектуального права. Сегодня для оценки нематериальных активов банки привлекают внешних оценщиков, работающих с интеллектуальной собственностью «постольку поскольку». Зачастую такой специалист вообще не отдает себе отчета, с чем имеет дело. Мы предлагаем использовать для оценки интеллектуальной собственности доходный метод, или метод дисконтированного денежного потока. Это наиболее адекватный подход к экспертизе интеллектуальных прав, коммерциализированных через цифровые платформы. Уверен, что корректировка положений ЦБ будет способствовать развитию института оценки интеллектуальной собственности, в том числе появлению большего числа профессионалов на этом рынке. Компании такого профиля могли бы создать саморегулируемую организацию для выработки общих подходов к оценке «интеллектуалки».

NBJ: А как с кредитованием под залог интеллектуальной собственности обстоят дела за рубежом?

А.КРИЧЕВСКИЙ: В Великобритании, Австрии и Канаде залог интеллектуальной собственности фиксируют в соответствующих национальных реестрах. В Испании, Италии, Германии, Южной Корее банки просят предоставить различные сведения о заложенных нематериальных активах – на случай возможного разбирательства в суде. Такая модель для нашей страны, безусловно, наиболее интересна. Поскольку только в России сегодня существует масштабный распределенный реестр объектов интеллектуальной собственности всех типов – сеть IPChain. Пожалуй, особняком стоит Китай. Здесь есть требование обязательной оценки «нематериальных» залогов, а размер кредита варьирует в зависимости от того, что охраняется: товарный знак, изобретение или полезная модель. Важно, что везде креативные индустрии питают национальные экономики, а в качестве инструмента их финансирования используется, в том числе, кредитование под залог интеллектуальных прав.

NBJ: Вернемся к России. Вы, как председатель Комитета по интеллектуальной собственности и креативным индустриям, много говорите о том, что творческому сектору могут дать банки. А в чем выгода кредитных организаций?

А.КРИЧЕВСКИЙ: Креативные индустрии – ёмкий и динамично развивающийся рынок. В мире креативный сектор растет в среднем на 15% в год. В России схожие цифры фиксируют в мегаполисах вроде Москвы, Петербурга, Казани. Заинтересованы ли банки кредитовать растущий сегмент экономики? Конечно, в первую очередь этот вопрос стоит адресовать самим банкам. Наша задача лишь в том, чтобы убедить ЦБ создать для этого дружелюбную законодательную инфраструктуру, а конкретнее – скорректировать ряд положений, в частности «О порядке проведения Банком России экспертизы предмета залога, принятого кредитной организацией в качестве обеспечения по ссуде» и «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, ссудной и приравненной к ней задолженности».

Надежность инвестиций в креативную экономику среди прочего обеспечивается систематическими мерами поддержки со стороны государства. Приоритет развития человеческого потенциала, наукоёмкой и творческой сферы зафиксирован в самых разнообразных документах: стратегиях, программах, национальных проектах. В случае непредвиденных обстоятельств, форс-мажора вроде нынешней пандемии государство не бросит отрасль. Это дополнительный фактор надежности.

Я уверен, что либерализация регламентов ЦБ относительно подходов к залогу нематериальных активов откроет окно возможностей не только для креативных индустрий, но и для банков, которые получат новый, крупный, быстрорастущий рынок, на котором может быть востребована самая широкая линейка специализированных кредитных продуктов.

Беседовал: Станислав Комаров

Материал также опубликован в печатной версии декабрьского номера Национального банковского журнала.