Парадокс DAMAC – как уйти с биржи и расширить империю: гольф-клуб Трампа, футболисты Челси, черные бриллианты и data-центры в США

Хусейн Саджвани строил империю DAMAC на песке четыре десятилетия. Теперь, когда Персидский залив во всех новостях, настало время его дочери доказать, что здание стоит на крепком фундаменте.

Апрельским вечером, когда воздух над заливом еще хранит запах прохлады, Амира Саджвани открывает ноутбук в переговорной DAMAC Tower на Sheikh Zayed Road. На экране — цифры, от которых у любого финансиста перехватило бы дыхание: 36 миллиардов дирхамов продаж за 2025 год. Почти десять миллиардов долларов. Рекорд для частного девелопера в регионе. «2026 год — это новая эра для DAMAC», — говорит она без пауз, с той особенной уверенностью, которую можно принять за самонадеянность, пока не увидишь цифры.

За окном — тот самый горизонт, что её отец Хусейн Саджвани начал лепить из воздуха, денег и невероятного чутья двадцать с лишним лет назад. Башни DAMAC Hills мерцают над искусственными лагунами. Chelsea Residences — будущий символ новой главы — пока существует лишь в рендерах. Но в этом семействе умеют продавать мечту задолго до закладки фундамента.

Человек соука

Чтобы понять DAMAC, нужно сначала понять соук Дейра (арабский рынок) 1960-х годов. Пыльные ряды торговцев, гомон на арабском, персидском, хинди. Отец Хусейна — Али Саджвани — держит небольшую лавку, где продаёт часы Parker, авторучки и ткани, привезённые из Китая. Мать ходит по соседям, предлагая товары для дома. Маленький Хусейн, старший из пяти детей, стоит за прилавком и смотрит, как устроен мир восточной торговли.

«Это коммерческое мышление осталось со мной навсегда. Покупатель брал пачку маек за десять дирхамов, и, как только он уходил, отец сразу поднимал цену до одиннадцати. Я спрашивал: зачем? Он отвечал: этот человек никогда у меня не покупал — значит, товар в дефиците. Отец умел мгновенно менять направление», — Хусейн Саджвани.

Правительственная стипендия открыла дверь в Сиэтл — он получил степень по промышленной инженерии и экономике в Университете Джорджа Вашингтона. Саджвани прилетел туда в 1978-м и оторопел. «Представьте разрыв между двумя мирами, — рассказывал он позднее. — Скоростные шоссе, небоскрёбы. Мы ходили в Jashanmal — лучший магазин Дубая, метров двести квадратных — раз в месяц, купить шоколад. А тут — Walmart, сто тысяч квадратных футов. Это сводило с ума». Именно тогда, по всей видимости, в нём что-то щёлкнуло — понимание того, каким может стать Дубай.

В 1981-м Саджвани возвращается домой с дипломом и получает должность контрактного менеджера в GASCO, «дочке» ADNOC. Нефтяная бюрократия наскучила быстро. Уже в 1982-м он основал собственный кейтеринговый бизнес — Global Logistics Services. Первыми клиентами стали строители Bechtel и американские военные. В годы войны в заливе, 1990–1991, его кухни кормили десятки тысяч солдат в аравийских песках. По некоторым данным, ежедневный заказ пицц достигал десяти тысяч штук. К началу 2000-х — уже 150 тысяч порций в день по всему Ближнему Востоку, Африке и СНГ.

Попутно возник отельный бизнес. Саджвани разглядел в середине 90-х, что деловые туристы, хлынувшие в растущий Дубай, буквально ночуют в коридорах. Он стал строить и заполнять гостиницы. А в 2002-м, когда правительство ОАЭ разрешило иностранцам покупать недвижимость в собственность, Саджвани увидел то, что впоследствии сам назовёт «главным окном возможностей в своей жизни».

Архитектор мечты

DAMAC Properties появилась как ответ на запрос времени. Пафосный слоган Live the luxury («Наслаждаться роскошью») — не маркетинговый стереотип, а точный диагноз запроса: богатые экспаты хотели не просто неограниченные квадратные метры, а статус, образ жизни, ощущение успеха. За два десятилетия компания сдала более 50 000 домов; сегодня ещё 54 000 юнитов находятся в стадии строительства. Портфель брендированных коллабораций — Versace, Roberto Cavalli, Fendi, Ferrari, Trump Organization — читается как светская хроника.

Особое место среди партнёрств занимают два гольф-клуба с именем Трампа. В 2013 году, когда Дональд Трамп был ещё не президентом, а девелоперским брендом, Саджвани договорился с ним о строительстве Trump International Golf Club Dubai, ставшем ключевым объектом его стратегического сценария развития агломерации, объединив архитектурные решения с финансовыми моделями стоимостью $6 млрд.

Площадку спроектировал Гил Хансе — тот самый архитектор, который создавал поле для Олимпийских игр 2016 года в Рио. Так появились первое за семь лет новое чемпионское гольф поле в Дубае, размером 7 205 ярдов. Открытие в феврале 2017-го прошло без «хозяина бренда» — Трамп к тому моменту уже занял Овальный кабинет, — но с сыновьями Эриком и Дональдом-младшим, которые прилетели в Дубай и назвали клуб «лучшим на всём Ближнем Востоке». Второй клуб — Trump World Golf Club Dubai в Akoya Oxygen, разработанный Тайгером Вудсом, — тоже был построен, хотя его открытие затянулось из-за пандемии и рыночной турбулентности.

История этого союза богата на детали, которые одновременно говорят и о деловой хватке Саджвани, и о природе его личных связей. Именно он оказался в числе гостей на новогодней вечеринке в Мар-а-Лаго в декабре 2016-го — накануне инаугурации Дональда Трампа. Президент США вышел к восьмистам гостям и, разглядев семью Саджвани в зале, произнёс в микрофон: «Хусейн и вся его семья — красивейшие люди — приехали из Дубая этой ночью. Они видят всё это и им нравится». Репортёры CNN запечатлели момент на видео. Пресс-служба Трампа поспешила уверить публику, что встреча носила исключительно социальный характер: «Никаких официальных встреч и профессиональных переговоров не было». Но уже через несколько дней сам Трамп на пресс-конференции объявил, что отклонил предложение Саджвани на два миллиарда долларов — новые сделки с зарубежными партнёрами он обязался не заключать. «Великий, великий девелопер из Ближнего Востока, мой друг Хусейн Дамак», — так он его назвал, перепутав по привычке имя и название компании. Но этому никто не придал значения&

Саджвани, в свою очередь, был откровенен в интервью NBC: «Я хотел бы расширить наши отношения с брендом Трампа. Его избрание — это, определённо, хорошие новости». Жена Хусейна и дочь Трампа Иванка обменивались письмами; семьи встречались на ланчах в Нью-Йорке. Американские критики немедленно заговорили о конфликте интересов, но Саджвани отмахнулся: «Я не вовлечён ни в какие политические вопросы».

В западной деловой прессе за Саджвани давно закрепилось неофициальное прозвище «Дональд Дубая» — за стиль, манеру продавать мечту громко, с размахом и мировыми звёздами, и за умение встраивать личную репутацию в бренд недвижимости.

Самого владельца DAMAC нередко сравнивают с образом голливудского персонажа из «Крёстного отца» в исполнении легендарного Марлона Брандо: семейный бизнес, полный контроль, предложения, от которых сложно отказаться, — только вместо деревни Корлеоне дубайские пески, а вместо сицилийских апельсинов — роскошные виллы с видом на гольф поля.

Это, разумеется, метафора.

Но маркетинг DAMAC и правда строится на логике силы и принадлежности к избранному кругу: каждый новый запуск проекта — это не просто старт продаж, а событие, куда попасть — уже особый статус. Шах Рукх Хан на подиуме, рекорд Гиннесса, одиннадцать миллиардов дирхамов за пять часов. Саджвани сам давно стал частью продукта — его лицо, его история, его связи продаются вместе с квадратными метрами.

В 2013-м DAMAC вышла на Лондонскую фондовую биржу, привлекла 348 миллионов долларов через глобальные депозитарные расписки, в 2015-м переехала на Dubai Financial Market. Но в 2022-м Саджвани совершил неожиданный манёвр — выкупил акции у миноритариев примерно за 500 миллионов долларов и сделал компанию полностью частной. Часть инвесторов была недовольна: бизнес восстанавливался, рынок рос — а он уходил с биржи. Саджвани не стал объяснять публично. В его системе координат контроль всегда важнее листинга.

Состояние основателя DAMAC сегодня оценивается Forbes в диапазоне $10–13 млрд— в зависимости от методологии и момента подсчёта. Он входит в топ-15 богатейших арабов по версии того же Forbes и в топ-10 по Bloomberg Billionaires Index в отдельные периоды.

Для сравнения: его давний соперник Мохамед Алаббар из Emaar Properties (Burj Khalifa и Dubai Mall), имеет состояние $2,6 млрд, но управляет публичной компанией с капитализацией около $29–30 млрд по данным на апрель 2026.

«Для цивилизации важно учиться на ошибках. В Дубае неудача — это возможность, а не конец пути». — Хусейн Саджвани, Thought Economics

Не всё в этой истории похоже на глянец. Кризис 2008-го ударил по DAMAC болезненно: задержки сдачи, жалобы на качество строительства, затянутые возвраты. В 2021–2022 годах компания фиксировала чистые убытки — 480 миллионов дирхамов за первые девять месяцев 2021-го, 931 миллион — за тот же период 2020-го. Шведские журналисты Sveriges Television уличили одного из сотрудников продаж DAMAC в предложении покупать квартиры за наличные или криптовалюту — схема, которая могла служить отмыванию денег. Компания отреагировала немедленно: заявила, что подобных опций не предлагает, и пообещала расследование.

Саджвани взялся за исправление репутации системно: жёстче контроль качества, прозрачнее контракты, громче бренд.

Рейтинговое агентство Moody's присвоило DAMAC рейтинг Ba1. К 2024-му — 67 миллиардов дирхамов в портфеле предпродаж (backlog). К 2025-му — рекорд в 36 миллиардов дирхамов годовых продаж и первое место среди частных девелоперов ОАЭ.

Дочь и наследница

Амира Саджвани – единственная дочь из четверых детей Хусейна, – выросла за обеденным столом, где постоянно велись переговоры о сделках. По её собственным словам, с двенадцати лет она наблюдала за отцом как за живым учебником «по риску и ведению переговорам». Братья — Али, управляющий директор по операциям, Аббас, основавший AHS Properties, и Мехди — делили с сестрой семейное бизнес-воспитание, но каждый нашёл свою собственную нишу.

Родилась Амира в 1994 году в Дубае. Детство прошло в доме, где бизнес был не темой разговоров, а воздухом. По её собственным словам, они с братом Али поджидали отца на лестнице по ночам, когда тот возвращался из деловых поездок в США в эпоху технологического бума: сначала — за подарками, потом — за рассказами об инвестиционных возможностях.

В 2018 году Амира вышла замуж. Свадьба в апреле стала настоящим светским событием — в числе гостей были наследный принц Дубая шейх Хамдан и сыновья Дональда Трампа Эрик и Дональд-младший, что наглядно отразило глубину личных связей семьи Саджвани на международном уровне. Имя мужа Амира намеренно держит в тайне — семейная жизнь остаётся за пределами публичного пространства. У неё две дочери. «Я жена и мать, и переключение в конце рабочего дня — это не компромисс, это источник силы», — рассказывала она.

В 2023 году Forbes Middle East включил её в список 30 Under 30, Arabian Business — в сотню самых влиятельных арабов года. «Взросление в доме с тремя братьями, будучи единственной дочерью, приучило меня к мужскому окружению. Это помогло навигации и преодолению любых трудностей в моей роли управляющего директора», — говорила она Harper’s Bazaar Arabia.

За плечами у Амиры – UCL (бакалавриат по проектному менеджменту в строительстве, 2012) и London School of Economics (финансы) — топовый академический фундамент. Но важнее, пожалуй, другое: она не сразу пошла работать в DAMAC. Сначала изучала рынок. Потом зашла в семейный бизнес с позиции, которую нужно было завоёвывать, а не просто занять.

«Моя ответственность — вести команды к успешному исполнению наших проектов, с острым фокусом на инновации, рыночные тренды и удовлетворённость клиентов. Моя роль — это не просто надзор; это культивирование среды, где поощряется творческое мышление», — Амира Саджвани, Gulf Business

Сегодня она — управляющий директор DAMAC Properties по продажам и развитию. В её прямом подчинении все ступени: от концепции проекта через строительство до глобальной агентской сети, насчитывающей более 3 000 профессиональных брокеров. Именно под её руководством компания расширила международные партнёрства и перешла к управлению продажами на основе данных — это стратегия, при которой решения принимаются на основе анализа реальных данных из CRM, аналитических сервисов и поведения клиентов.

Параллельно — два собственных проекта. PRYPCO, запущенная в 2022-м, — это PropTech-компания (технологии в сфере недвижимости), которая позволяет инвестировать в недвижимость через долевое владение. Платформа токенизирует недвижимость через блокчейн, позволяя инвестировать с суммой от 2 000 дирхамов, и сопровождает клиента от ипотеки до Golden Visa. И вторая компания - Amali Properties, созданная совместно с братом Али, — бутиковый девелопер ультра-люксового жилья под заказ.

 «Я хочу строить своё, — говорила она в одном из интервью. — DAMAC — это великое наследие, но свое будущее я создаю сама».

В апреле 2026-го, на пике региональной турбулентности, Амира опубликовала заявление, которое многие восприняли как политическое: «С такими лидерами как Шейх Мухаммада бин Зайеда Аль Нахайяна и Шейх Мухаммада бин Рашида Аль Мактума нам нечего бояться».

Она имела в виду не столько физическую безопасность, но главным образом – сохранность инвестиций. И проиллюстрировала свою мысль данными Dubai REST: в первом квартале 2026-го транзакции с недвижимостью составили 246 миллиардов дирхамов — плюс 72% год к году. «Фундаментальные показатели не изменились», — добавила она. — «Изменился лишь темп».

Ход с Chelsea

В мае 2025-го надпись DAMAC появилась на груди футболистов Chelsea FC в оставшихся матчах сезона 2024/25. Для непосвящённых это выглядело как дорогой каприз. Для тех, кто читал стратегию, — как точный удар.

Chelsea принадлежит консорциуму BlueCo во главе с американским инвестором Тоддом Боули. DAMAC напрямую не покупала клуб — она стала Official Property Development Partner. Точная сумма спонсорства не раскрывалась, но краткосрочный FOS (front-of-shirt – титульное спонсорство с размещением логотипа спонсора на груди футболки) для топ-клуба такого уровня — это сотни миллионов фунтов по рыночным аналогам. Стратегическая же ценность такой сделки лежит в другом измерении.

Chelsea Residences by DAMAC — первые в мире брендированные резиденции с ДНК «синих Челси». Они займут последний крупный угловой участок на первой береговой линии Dubai Maritime City с видом на 270 градусов — Аравийский залив и силуэт города. В проект зашиты: футбольный тематический консьерж, high-performance зоны в духе академии клуба, rooftop-питч.

DAMAC Islands 2, запущенный в ноябре 2025-го, собрал 11 миллиардов дирхамов за пять часов — больше, чем DAMAC Islands за сутки годом ранее, когда Книга рекордов Гиннесса зафиксировала мировое достижение.

Chelsea-сделка — часть большего паттерна. Это не банальный маркетинг – это попытка перевести DAMAC из категории «дубайский девелопер люкс» в категорию «глобальный бренд с мировой спортивной ДНК». Схожую логику в своё время применяли партнёры PSG. (Основным владельцем футбольного клуба «Пари Сен-Жермен» (PSG) с 2011 года является катарский фонд Qatar Sports Investments (QSI). Qatar Airways – титульный спонсор до 2028 года* – Прим. Редакции).

Цифры и конкуренты

Чтобы понять место DAMAC на рынке, нужно взглянуть на архитектуру индустрии. Дубайский рынок — один из самых концентрированных: несколько крупных игроков контролируют большую часть транзакций.

Emaar Properties — публичный гигант, основанный в 1997-м Мохамедом Алаббаром, — это другой масштаб и другая философия. Капитализация на DFM — около 118 миллиардов AED, выручка за 2024 год — 19,1 миллиарда дирхамов. За первые девять месяцев 2025-го Emaar Development зафиксировала продажи в 52,9 миллиарда дирхамов, рост выручки — 41%, EBITDA — плюс 49% до 8,9 миллиарда, чистая рентабельность — 55%. Портфель предпродаж (backlog) — 120 миллиардов дирхамов. Это Burj Khalifa, Dubai Mall, Dubai Hills Estate, Creek Harbour — объекты, которые стали синонимами самого Дубая.

DAMAC — частная компания, поэтому консолидированной отчётности нет в открытом доступе. Но продажи 2025 года (36 миллиардов дирхамов) и в первом квартале 2026 (3 600 сделок, около 31,2 миллиарда дирхамов только в марте, по ряду оценок) говорят о нарастающем темпе. Портфель предпродаж по состоянию на конец 2024-го — 67 миллиардов дирхамов, при максимальном соотношении долг/капитал 50%. В 2024-м у компании на счетах лежало около 5 миллиардов долларов наличными.

Бизнес-модели принципиально различаются.

Emaar — это «комплексный девелопер»: строит площадки с торговыми центрами, отелями, парками, а стабильный денежный поток от аренды и гостиничного сектора сглаживает цикличность жилых продаж.

DAMAC — агрессивный off-plan (покупка недвижимости напрямую у застройщика на стадии проектирования или до сдачи в эксплуатацию с ценой на 15–30% ниже готового жилья и возможностью гибкой рассрочки) крупный игрок. Его стиль бизнеса – громкие запуски, хайп, лимитированные лоты, ажиотаж покупателей. Эмоциональные продажи, гибкие рассрочки (10% при бронировании против 20-30% у Emaar), постзаездные платёжные планы. Это другой риск-профиль – выручка волатильна, зависит от успеха конкретных запусков, но доходность на пиках — реально впечатляющая.

По рентным доходностям: DAMAC Hills даёт 6,5–8,5% годовых на апартаменты — выше, чем Downtown Dubai у Emaar (5–7%). Emaar берёт ценовую премию 15–20% за более узнаваемые адреса и более высокое доверие покупателей.

Для инвестора с горизонтом в пять лет — это развилка: DAMAC за доходность и рост стоимости актива, Emaar за ликвидность.

Маркетинговые стратегии — зеркальное отражение бизнес-моделей.

Emaar позиционирует себя через рекламный имидж: «мы построили Бурдж-Халифа», стабильность, устойчивое развитие, партнёрство с государством.

DAMAC — через хайповое зрелище и топы новостей: звёздные мероприятия запуска (как Шах Рукх Хан на Riverside Views в январе 2025-го), рекорды Гиннесса, Chelsea FC на груди, Versace в интерьерах. Это не антагонизмы — это два разных психотипа покупателя. Первый хочет быть просто уверен. Второй хочет гордиться. И быть узнанным.

Когда горизонт задрожал

Март 2026-го войдёт в историю дубайского рынка как новый стресс-тест за годы после пандемии. Когда военная эскалация между США, Израилем и Ираном достигла нового уровня, ракетные и дроновые удары впервые за десятилетия оказались опасно близко к ОАЭ. Дубай — город, который продавал себя как самое безопасное место в регионе, «ближневосточная Швейцария» — внезапно оказался в зоне тревожных вопросов.

Реакция рынков была немедленной. Индекс недвижимости DFM обвалился на 20% за несколько торговых сессий — весь рост с начала года был стёрт. Агентство Fitch предупредило о возможном снижении цен на 15% в сценарии эскалации. Состоятельные семьи начали звонить своим wealth-менеджерам. CNBC писала: «Дубай маскируется, чтобы спасти репутацию безопасной гавани».

Но за заголовками скрывалась другая история. Цифры оказались красноречивее панических предсказаний. Аналитики CBRE зафиксировали, что общий объём транзакций за март 2026-го (без учёта земельных сделок) составил 34 миллиарда дирхамов — на 1% выше, чем в марте 2025-го. Ценники на первичном рынке продавцы не снижали. По данным Dubai REST, за весь первый квартал 2026-го сделки с недвижимостью достигли 246 миллиардов дирхамов — плюс 72% год к году. Индия по-прежнему обеспечивала около 20–22% иностранных покупок. Новые проекты продолжали запускаться.

«Это была пауза, а не паника». — констатирует CNBC, март 2026 года

Эксперты из Henley & Partners — компании, помогающей состоятельным клиентам получать резидентство в разных юрисдикциях, — формулировали философски: «Ситуации подобного рода напоминают о ценности географической диверсификации. Мобильные состоятельные семьи традиционно держат активы в нескольких регионах — именно для таких случаев». Другими словами: для части богатых клиентов Дубай — не единственная ставка, а один из портфельных активов. Поэтому они абсолютно спокойны.

DAMAC не дрогнула публично. Амира Саджвани выпустила заявление с цифрами за первый квартал 2026 и формулой, которую сложно оспорить – данные сильнее ощущений. Сложно поспорить – цифры всегда красноречивее слов. Компания продолжала строить в запрограммированном темпе, хэндоверы шли по графику.

Трезвая реальность подтверждала: предложения для покупателей действуют, банковские партнёрства — в силе. «Мы пережили 2008-й. Мы пережили Covid. Мы переживём и это», — таким смысловым рефреном звучали публичные комментарии компании.

Эксперты S&P Global, чей рейтинг Ba1 для DAMAC служит одним из немногих публичных финансовых ориентиров, были едины во мнении: крупные, финансово устойчивые девелоперы с диверсифицированными портфелями переживают геополитические шоки значительно лучше небольших игроков. Именно здесь пятилетний процесс восстановления репутации DAMAC — улучшение качества, рейтинги, прозрачность — начинает приносить дивиденды, о которых не принято говорить вслух.

Новый горизонт

Возможно, главный парадокс DAMAC состоит в следующем: компания, которая всегда продавала будущее, сумела пережить своё прошлое. Кризисы 2008-го и 2020-го, вопросы к качеству, скандал с шведскими журналистами, делистинг против воли части инвесторов — всё это должно было стать гирями. Но продажи растут, рекорды бьются, Chelsea играет в форме с логотипом DAMAC.

Хусейн Саджвани тем временем расширяет горизонты своего бизнеса далеко за пределы сферы недвижимости. EDGNEX — его платформа дата-центров — в январе 2025-го объявила о 20-миллиардном инвестиционном плане в США, анонсированном совместно с президентом Трампом, лично пригласившим Саджвани на пресс-конференцию в Мар-а-Лаго. Цифры впечатляют: целевая мощность в США — 2 000 мегаватт за четыре года, охват восьми штатов (Техас, Аризона, Огайо, Иллинойс, Мичиган и другие), а при благоприятной конъюнктуре Саджвани готов удвоить объём вложений до  $40 млрд.

EDGNEX уже работает в десяти странах — от ОАЭ и Саудовской Аравии до Финляндии, Греции, Таиланда, Малайзии и Индонезии — и к 2026 году планирует вывести в эксплуатацию более 300 мегаватт мощностей по всему миру. Мотив прозрачен: Саджвани публично заявлял, что рассчитывает на 20–30% доходность от направления дата-центров в общем портфеле группы. На фоне типичных маржинальных показателей недвижимости — это ставка на иной класс актива и иной горизонт.

DAMAC приобрёл заметные бренды – ювелирный de Grisogono и люксовый Roberto Cavalli. De Grisogono был основан в 1993 году Фавазом Груози, который сделал знаменитыми черные бриллианты и шоколадное золото, и гремел своими грандиозными вечеринками в рамках Каннского фестиваля.

 Итальянский модный дом Roberto Cavalli известен своим экспрессивным стилем, животными принтами и кожей на телах знаменитых персон. В 2019 году был приобретен Хуссейном Саджвани и добавил красок в палитру его бизнеса.

Теперь DAMAC Properties использует бренды de Grisogono и Roberto Cavalli для создания интерьеров и экстерьеров вилл класса ультра-люкс.

Иными словами, империя DAMAC давно вышла за пределы квадратных метров

Амира Саджвани олицетворяет собой следующий шаг. Она уже не просто наследница — она предприниматель с двумя собственными компаниями, которые успешно работают, пока она руководит флагманом семьи. Её сеть из более чем 3 000 брокеров через PRYPCO создаёт экосистему, в которой DAMAC получает дополнительный канал продаж, а она — независимую платформу. Это умная архитектура: личный бренд не поглощается корпоративным, а растёт рядом.

Апрельским вечером 2026-го закат разливался над заливом, слышались протяжные звуки муэдзина и строительные краны над Chelsea Residences продолжали работу. Просто потому, что в этом бизнесе те, кто останавливается — проигрывают. Саджвани-старший знал это ещё стоя за прилавком отца на арабском рынке в городе Дейр. Саджвани-младшая знает это сейчас, закрывая ноутбук с цифрами рекордного квартала.

Горизонт Дубая всё ещё в легком тумане. Но здесь привыкли строить именно так — несмотря ни на что.

СПРАВКА: DAMAC Properties: основана в 2002 году Хусейном Саджвани; сдано свыше 50 000 объектов; в стадии строительства — более 54 000; присутствие в ОАЭ, Саудовской Аравии, Катаре, Иордании, Ливане, Ираке, Мальдивах, Канаде, Великобритании, США; рейтинг Moody's Ba1. Ключевые финансовые показатели: продажи 2025 года — 36 млрд AED ($9,8 млрд); запуск продаж DAMAC Islands 2 (ноябрь 2025) — 11 млрд AED за 5 часов; сделки в Q1 2026 — 3 600 юнитов.

Текст Светлана Браницкая

Все финансовые данные основаны на открытых источниках: корпоративные пресс-релизы, Gulf News, Bloomberg, S&P Global, CBRE, Knight Frank. Часть показателей DAMAC носит оценочный характер в связи с частным статусом компании.