Чей палец на кнопке: по материалам расследования журнала The New Yorker

В последние месяцы в экспертном сообществе и в сети не утихают слухи о том, что системы искусственного интеллекта могли участвовать в разработке или симуляции военных операций на Ближнем Востоке — в частности, сценариев ударов по Ирану. По имеющимся сведениям, продвинутые модели, в том числе связанные с OpenAI, анализировали цели, прогнозировали ответные действия и в режиме реального времени предлагали последовательность шагов.

Эти слухи заметно усилились на фоне недавних контрактов OpenAI с Пентагоном, поставок технологий для засекреченных военных сетей и уязвимости крупных дата-центров компании в ОАЭ и Бахрейне, которые уже попадали под иранские удары. Прямых публичных подтверждений нет — однако сам факт подобных разговоров ставит фундаментальный вопрос: если ИИ уже формирует ход современных войн, то кто именно — и с какой степенью надёжности — контролирует эту технологию?

В этом контексте масштабное расследование The New Yorker (авторы — Ronan Farrow и Andrew Marantz, опубликовано 6 апреля 2026 года) приобретает особый вес. Журналисты изучили более 200 страниц внутренних документов, провели свыше 100 интервью и получили доступ к материалам, прежде никогда не публиковавшимся, — в том числе к секретным меморандумам Ильи Суцкевера и обширным личным записям Дарио Амодея, сооснователя Anthropic и бывшего сотрудника OpenAI. Статья подробно исследует вопрос, можно ли доверить Сэму Альтману «палец на кнопке» в мире, где ИИ перестаёт быть просто инструментом и становится участником геополитических конфликтов. Личные качества CEO OpenAI тем самым перестают быть сугубо корпоративным делом — они превращаются в вопрос глобальной безопасности.

Национальный банковский журнал (NBJ) публикует расширенный перевод этого расследования.

Введение: меморандумы Ильи Суцкевера

Осенью 2023 года Илья Суцкевер, главный учёный OpenAI, направил секретные меморандумы троим другим членам совета директоров компании. Несколько недель они вели тайные совещания: стоит ли Сэму Альтману, CEO OpenAI, и его заместителю Грегу Брокману оставаться у руля. Суцкевер когда-то считал их друзьями — в 2019 году он даже провёл свадьбу Брокмана прямо в офисе OpenAI, где роль кольценосца исполняла роботизированная рука.

Но чем ближе компания подходила к своей долгосрочной цели — созданию ИИ, способного сравниться с человеческим интеллектом или превзойти его, — тем сильнее росли сомнения Суцкевера в Альтмане. Как он сказал одному из членов совета: «Я не думаю, что Сэм — тот человек, которому стоит держать палец на кнопке».

По просьбе коллег Суцкевер собрал около 70 страниц переписки в Slack, HR-документов и аналитических пояснений. Часть материалов он фотографировал на личный телефон — чтобы не оставлять следов на корпоративных устройствах. Итоговые меморандумы он отправил как исчезающие сообщения. «Он был в ужасе», — вспоминал один из получателей. В Silicon Valley эти документы со временем приобрели легендарный статус: их просто называли «меморандумы Ильи».

Авторы расследования получили доступ к этим материалам. В них утверждается, что Альтман систематически искажал факты перед руководством и советом директоров, намеренно вводил их в заблуждение относительно внутренних протоколов безопасности. Один из меморандумов начинается со списка под заголовком «Сэм демонстрирует последовательную модель поведения…». Первый пункт — «Ложь».

Многие технологические компании, начав с деклараций о служении общему благу, в итоге переориентируются на максимизацию прибыли. Но OpenAI задумывалась иначе. Основатели — Альтман, Суцкевер, Брокман и Илон Маск — исходили из того, что ИИ способен стать самой мощной и потенциально опасной технологией в истории человечества. Именно поэтому компания получила необычную структуру: некоммерческую, с советом директоров, обязанным ставить безопасность человечества выше успеха или даже выживания самой организации. От CEO требовалась исключительная честность.

«Люди, которые оказываются на таких позициях, часто определённого типа — те, кто жаждет власти, политики, кому это нравится. Меня беспокоит доверие технологии человеку, который просто говорит людям то, что они хотят услышать.»

Так писал Суцкевер в одном из меморандумов. Если бы CEO оказался ненадёжным, совет из шести человек имел право его уволить. Члены совета — эксперт по политике в области ИИ Хелен Тонер и предпринимательница Таша МакКоли — увидели в полученных документах подтверждение своих опасений: роль Альтмана предполагает ответственность за будущее человечества, но ему нельзя доверять.

Новые обвинения: Y Combinator и нарушение устава

Расследование не ограничивается событиями 2023 года. Оно уходит корнями в более ранний период — к временам, когда Альтман руководил Y Combinator, легендарным венчурным акселератором Кремниевой долины.

Пол Грэм, программист-основатель YC и человек, лично пригласивший Альтмана стать своим преемником, сообщил коллегам о своём решении его убрать крайне прямолинейно: «Сэм всё время нам лгал». Между тем публично Альтман неизменно утверждал, что покинул YC по собственной воле, и давал соответствующие показания под присягой. По данным расследования, к 2018 году несколько партнёров акселератора уже жаловались Грэму на поведение Альтмана. Примечательно, что пресс-релиз об уходе впоследствии редактировался несколько раз, а ещё в 2021 году — уже спустя годы после номинального расставания — документы SEC по-прежнему числили его председателем YC.

Не менее серьёзным выглядит эпизод, связанный с принципиальным положением устава OpenAI. Дарио Амодей — тогда сотрудник компании, впоследствии основавший Anthropic — настаивал на включении в учредительный документ так называемой оговорки «merge and assist». Её суть состояла в следующем: если другой проект, разделяющий ценности OpenAI и приоритет безопасности, первым окажется близок к созданию AGI, OpenAI должна прекратить конкурировать с ним и начать ему помогать.

В июне 2019 года, в момент закрытия сделки с инвестициями Microsoft на миллиард долларов, Амодей обнаружил, что в финальный договор было тайно внесено положение, наделяющее Microsoft правом блокировать любые слияния OpenAI. Когда он напрямую спросил об этом Альтмана, тот поначалу отрицал существование подобного пункта. Амодею пришлось зачитать его вслух из текста договора и позвать ещё одного коллегу, чтобы тот подтвердил слова непосредственно самому Альтману. В своих записях Амодей охарактеризовал произошедшее так: «80% устава было предано».

Увольнение в 2023 году и возвращение

Альтман находился в Лас-Вегасе, на гонке «Формулы-1», когда Суцкевер пригласил его на видеозвонок с советом директоров и зачитал короткое заявление: он больше не сотрудник OpenAI. Публично совет сообщил лишь одно: Альтман «не проявлял последовательной откровенности в своих коммуникациях».

Реакция инвесторов и менеджмента была близка к шоку. Microsoft, вложившая около 13 миллиардов долларов, узнала об увольнении в последний момент. «Я был совершенно ошарашен, — признался позднее Сатья Наделла, CEO Microsoft. — Я ничего не мог добиться ни от кого». Рид Хоффман, инвестор OpenAI и член совета директоров Microsoft, немедленно начал обзванивать знакомых: «Я понятия не имел, что происходит. Мы искали растрату или сексуальные домогательства — и ничего не нашли».

После увольнения Альтман устроил в своём особняке за 27 миллионов долларов в Сан-Франциско нечто вроде «правительства в изгнании». Ему помогали сторонники, в том числе сооснователь Airbnb Брайан Чески. Лоялисты развернули агрессивную кампанию давления: инвесторы угрожали сорвать сделки, сотрудники — нередко под принуждением — подписывали открытые письма с требованием вернуть Альтмана. В итоге совет директоров капитулировал: Альтмана восстановили в должности, а структуру компании существенно пересмотрели — смещение в сторону коммерческой модели стало необратимым.

Нарушенные обещания безопасности

В 2023 году OpenAI торжественно объявила о создании команды по суперравниванию (Superalignment), которой предстояло решить фундаментальные проблемы согласования поведения ИИ с ценностями человечества. Компания публично обязалась выделить ей двадцать процентов всей своей вычислительной мощности — что, по имеющимся оценкам, превышало миллиард долларов. Это позиционировалось как первостепенный приоритет.

Однако четыре человека, работавших в этой команде или в тесном контакте с ней, рассказали журналистам иное: реально выделяемые ресурсы составляли от одного до двух процентов. По словам одного из исследователей, «большая часть вычислительной мощности, отнесённой к суперравниванию, приходилась на старейший кластер с худшими чипами», тогда как лучшее оборудование уходило на монетизируемые продукты. Руководитель команды Ян Лейке назвал объявленное обязательство «довольно эффективным инструментом удержания сотрудников». В 2024 году команда была расформирована, так и не завершив свою миссию. Лейке написал в X: «Культура и процессы безопасности отошли на второй план перед блеском продуктов».

Согласно расследованию, на декабрьском совещании 2022 года Альтман заверил членов совета, что спорные функции готовящейся модели GPT-4 прошли одобрение комитета по безопасности. Хелен Тонер запросила документальное подтверждение — и выяснила, что наиболее дискуссионные возможности, в том числе функция тонкой настройки модели и её использование в качестве персонального ассистента, не были одобрены вовсе. Кроме того, выяснилось, что за многие часы отчётных сессий с советом Альтман ни разу не упомянул, что Microsoft выпустила раннюю версию ChatGPT на индийском рынке без прохождения обязательной проверки безопасности.

Расследование также сообщает: в том же году Лейке направил членам совета письмо, в котором утверждал, что «OpenAI сходит с рельсов своей миссии» и «ставит продукт и доход выше всего остального, за которыми следуют возможности ИИ, а согласование и безопасность занимают лишь третье место».
 

Характер Альтмана: обвинения инсайдеров

Один из бывших членов совета директоров сформулировал это без обиняков: «Он не связан правдой». И пояснил: «У него есть два качества, которые почти никогда не встречаются в одном человеке. Первое — неодолимое желание нравиться, быть любимым в каждом взаимодействии. Второе — почти социопатическое безразличие к последствиям, которые могут возникнуть из-за обмана». Авторы расследования фиксируют, что слово «социопатический» звучало в интервью неоднократно.

Сью Юн, другой бывший член совета, дала свою оценку: «Он слишком поглощён собственными убеждениями — поэтому делает вещи, которые не имеют никакого смысла, если смотреть на мир реально. Но он в реальном мире не живёт».

Особняком стоит эпизод, связанный с инвестициями. По сведениям расследования, Альтман использовал своё положение, чтобы делать личные вложения в перспективные компании, при этом блокируя доступ для сторонних инвесторов. Когда он работал скаутом Sequoia Capital, то потребовал большую долю с инвестиции в Stripe, чем предусматривали стандартные условия программы, — что вызвало раздражение партнёров фонда. Один из осведомлённых источников охарактеризовал это как политику «Сэм — прежде всего». По оценкам самого Альтмана, он вложил средства примерно в четыреста компаний.

«Он мастерски убеждает самые разные аудитории в том, что его желания совпадают с их нуждами. Он использует апокалиптическую риторику об ИИ — «это может уничтожить всех нас» — чтобы позиционировать именно себя как человека, который обязан это строить.»

Иностранные связи и провал допуска к государственной тайне

В годы администрации Байдена Альтман предпринимал попытки получить допуск к секретной информации, стремясь участвовать в закрытых дискуссиях по политике в области ИИ. Однако аналитики RAND Corporation выразили серьёзную обеспокоенность. «Он активно привлекает сотни миллиардов долларов от иностранных правительств», — говорилось в их обращении. Один из чиновников проводил параллели с Джаредом Кушнером. В итоге Альтман сам устранился из этого процесса.

Расследование утверждает, что Альтман выстраивал особые отношения с лидерами Персидского залива. Согласно материалам журналистов, после убийства журналиста Джамаля Хашогги в 2018 году он спрашивал советников, сможет ли «сойти с рук» продолжение сотрудничества с Саудовской Аравией. С шейхом Тахнуном из ОАЭ он поддерживал то, что сам называл «дружескими отношениями», вплоть до визитов на яхту стоимостью 250 миллионов долларов. Один высокопоставленный чиновник администрации Байдена охарактеризовал ситуацию так: «Он выстраивал эти транзакционные отношения — прежде всего с Эмиратами, — которые у многих из нас вызывали тревогу. Многие в администрации не доверяли ему на сто процентов».

На встречах с представителями американских спецслужб Альтман утверждал, что Китай запустил собственный «Манхэттенский проект» в области AGI — чтобы обосновать необходимость государственного финансирования. Когда его попросили представить доказательства, он ответил: «Я слышал кое-что» — и так ничего и не предоставил. По оценке одного из чиновников, «это использовалось просто как торговый аргумент».

Пентагон: сделка на фоне конкурента

Особую главу расследования занимает история о том, как OpenAI заняла место, образовавшееся после того, как конкурирующая компания Anthropic оказалась в опале у Пентагона. Министр обороны Пит Хегсет потребовал от Anthropic снять ограничения на разработку автономного оружия и использование технологий для слежки внутри страны. Получив отказ, Хегсет внёс компанию в чёрный список.

Согласно материалам расследования, Альтман вёл переговоры с Пентагоном как минимум за двое суток до официального объявления о сделке. В пятницу утром было анонсировано партнёрство на 50 миллиардов долларов, предполагающее интеграцию технологий OpenAI в инфраструктуру Amazon Web Services — ключевой цифровой платформы Пентагона. В тот же день Альтман написал в социальных сетях, что армия США теперь будет использовать модели его компании. Заместитель министра обороны Эмиль Майкл прокомментировал это так: «Мне нужно было срочно искать замену. Я позвонил Сэму — он был готов действовать. Думаю, он патриот».

Сделка подняла оценку OpenAI на 110 миллиардов долларов. Однако внутри компании она вызвала волну увольнений и массовое удаление приложения ChatGPT пользователями. На собрании с сотрудниками, встревоженными произошедшим, Альтман дал исчерпывающий ответ: «Вы не имеете права голоса в этом вопросе».

Ответ Альтмана

В беседах с авторами расследования Альтман описывает свои меняющиеся позиции не как тактические манёвры, а как естественную адаптацию к усложняющейся реальности. «Я думаю, некоторые люди хотят лидера, который будет абсолютно уверен в том, что думает, придерживаться этого неизменно, — говорит он. — Это не я».

В одном из разговоров он признал: «Мои вибрации не очень совпадают с традиционной безопасностью ИИ». На вопрос о том, требует ли его позиция повышенной честности, он поначалу уклонился от прямого ответа, но после добавил: «Да, это требует особого уровня честности, и я чувствую тяжесть этой ответственности каждый день».

«Моё определение победы — чтобы люди достигли невероятно высокого уровня жизни и безумное научно-фантастическое будущее стало реальностью для всех нас. У меня странно мало личных амбиций. Но никто не верит, что ты делаешь это просто потому, что это интересно. Все думают: ты делаешь это ради власти или чего-то ещё.»

Заключение: вопрос без ответа

Авторы расследования проводят неожиданную параллель: главные патологии современных систем ИИ — угодливость и галлюцинации, то есть стремление говорить то, что хочет услышать собеседник, и склонность к выдумке, — в точности описывают и самого Альтмана, по версии его критиков. Он — величайший «питчмен» своего поколения, человек, сумевший использовать страх перед ИИ как рычаг, чтобы встать у руля его создания.

Через несколько часов после выхода расследования OpenAI объявила о новой программе Safety Fellowship. Роан Фэрроу немедленно напомнил, что компания распустила команды по суперравниванию и исключила безопасность из перечня приоритетов в налоговых отчётах. Когда журналисты попросили об интервью с исследователями по экзистенциальной безопасности, представитель OpenAI ответил: это не является существующей областью.

Главный вопрос расследования остаётся открытым: можно ли вверить судьбу человечества человеку, в отношении которого накоплено столько свидетельств систематического обмана? OpenAI оспаривает ряд утверждений журналистов. Представители компании заявили, что её миссия «не изменилась» и что она «продолжает инвестировать в развитие работы по безопасности».

Тем не менее сам факт того, что подобные вопросы задаются не рядовыми скептиками, а людьми, лично создававшими OpenAI изнутри — и имевшими полный доступ к происходящему, — придаёт этому расследованию особую тяжесть.

Подготовила Светлана Браницкая по материалам The New Yorker