Проект цифрового рубля (ЦР) неоднократно менял сроки, концепцию и цели — сегодня нас ориентируют уже не на трансграничные переводы, а на смарт-контракты и контроль госрасходов. Недавно в ЦБ заявили, что массового перехода населения на ЦР также не ожидают: на «кошельках» ЦР не будет процентов, что делает инструмент бесполезным для тех, кто привык к доходности. Тимур АИТОВ, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, в интервью Национальному банковскому журналу (NBJ ) представил развернутый критический анализ текущего состояния и перспектив проекта цифрового рубля (ЦР).

NBJ: Тимур, на ваш взгляд, почему не очень  гладко с ЦР?  Есть ли возможности поправить ситуацию? Следует ли еще ожидать переносов сроков?

Т. АИТОВ: Риски переноса присутствуют. Львиная доля проблем внедрения ЦР порождена тем, что ЦБ РФ взялся за проект ЦР как продукт, предназначенный для продажи клиентам. Мне очевидно, что наш мегарегулятор должен заниматься другим делом – развитием инфраструктуры, долгосрочной стратегией денежной системы (ДС), но никак не разработкой продукта. В качестве успешного подхода к реализации подобных инфраструктурных проектов приведу запуск ПС «Мир», когда Банк России сразу делегировал операционную деятельность профильному АО «НСПК», ограничившись административной поддержкой. И результат  был  получен незамедлительно – проект «МИР» был успешно реализован в кратчайшие сроки, причем, с международным уровнем сервисов. Что еще неприятно настораживает – у ЦБ РФ отсутствует внятная долгосрочная стратегия развития денежной системы (ДС) страны  в целом. Есть планы, дорожные карты. Но серьезного документа нет. Это сразу создает вакуум, который заполняется частными интересами и визионерами коммерческих банков (КБ). Наглядный пример – лоббирование КБ идеи частных стейблкоинов в ДС – прямое следствие того, что регулятор не предложил  собственного «вижена» будущего.

NBJ: А что вам не нравится в идее стейблкоинов от КБ? 

Т. АИТОВ: А я вам переадресую этот же вопрос – в чем необходимость существования в стране трех (!) форм безналичного рубля (традиционный рубль, ЦР, частные стейблкоины), причем все с разными кошельками? Чтобы окончательно запугать и запутать граждан?  

Мне очевидно, что три разных рубля  приведут:

·      к усложнению  ДС – а это всегда является «подарком мошенникам»;

·      к потере управляемости ДС – это легко при наличии сотен частных эмитентов  стейблкоинов.

Преимущества подобной ДС от КБ со стейблкоинами иллюзорны, а сами стейблкоины макроэкономически слабы – не являются защитным активом в кризис, не страхуют от инфляции (потому что привязаны к фиатной валюте). По сути стейблкоины КБ – это токенизированный вариант, частично или полностью обеспеченный резервами современных банковских денег. Предложения КБ обеспечивать частные стейблкоины своей же валютой выглядят особенно наивно – ведь в случае дефолта эмитента обеспечение обесценится в тот же момент, что и обеспеченный им стейбл.

NBJ: Существует ли у ЦБ РФ подробная «многогранная» модель ДС будущего – с различными видам валют, включая и стейблкоины, и  ЦР, и безнал, да еще с оценками стоимости создания различных вариантов?

Т. АИТОВ: Нигде не встречал подобного. Даже критика стейблкоинов – как будущей валюты ДС исходит исключительно от экспертов, а не из ЦБ. Отрывочные данные по стоимости ЦР слышу на банковских конференциях – там затраты среднего банка на интеграцию с сервисами ЦР оцениваются в 100–200 млн рублей. Но эти цифры не дают картины совокупной стоимости трансформации ДС для страны – нужен обстоятельный сравнительный анализ моделей будущей ДС – даже на десятилетия вперед – для ее полноценного развития и принятия стратегических решений. Все доводы против предложений или наоборот соображений в поддержку трансформации ДС должны быть озвучены с позиций затрат, рисков, качества сервисов и эффективности процессов. В этих оценках должен участвовать не только регулятор, но и коммерческие банки, и банковские ассоциации.

NBJ: Что любопытно: в ЦБ РФ заявляют, что граждане, желающие платить в ЦР, автоматически становятся и клиентами ЦБ. И торгово-сервисные предприятия (ТСП), получающие в оплату ЦР, тоже будущие его клиенты. Трудно представить, что мегарегулятор будет этими клиентами заниматься. Поручит каким-то банкам? 

Т. АИТОВ: Я тоже сомневаюсь, что граждане с кошельком ЦР в кармане автоматически станут клиентами регулятора. Как, например, ЦБ РФ будет бороться с хищениями методами социальной инженерии у клиентов-физиков, которых, возможно, будут миллионы? По факту ЦР — это фиатная валюта (как доллар или евро), это совсем не обязательство ЦБ, обеспеченное реальными активами. Само отражение эмиссии на балансе регулятора носит технический характер. Правда в том, что цифровые рубли будут числиться исключительно на балансах владельцев — у клиентов.

NBJ: Что касается места КБ в проекте: они должны нести огромные расходы по собственной интеграции в инфраструктуру ЦР, при этом они лишатся пассивов, так как не смогут распоряжаться остатками на цифровых кошельках?  

Т. АИТОВ: Внедрение суверенной валюты однозначно лишит КБ привычного дохода от эмиссии «частных денег», именно поэтому КБ и против ЦР. Однако это не повод для остановки проекта – это следствие смены парадигмы – она устарела. Право частной эмиссии у банков не является вечным, цифровая экономика требует перехода к более эффективной модели, основанной на CBDC (цифровых валютах центробанков). Упомяну в этой связи Банк международных расчетов из Базеля (BIS, Bank for International Settlements), который предлагает странам – участницам своего мирового проекта единую концепцию упрощения и повышения эффективности национальных ДС через внедрение CBDC. Если все CBDC будут эмитироваться на национальных платформах, созданных в каждой стране, а платформы в странах-участницах будут сопряжены между собой, то проблемы мгновенного трансграна будут решены. Для этого, конечно, должна быть обеспечена возможность распределенного хранения CBDC, когда CBDC одной страны могут храниться в цифровых кошельках, которые «хостятся» на платформе другой страны.

NBJ: Давайте напомним читателям основные объективные преимущества ЦР как проекта нашего ЦБ РФ

Т. АИТОВ: Фундаментальные плюсы очевидны:

·      это нулевой риск дефолта эмитента.

·      это  прямое управление денежной массой в стране (в отличие от косвенного сейчас).

·      это мгновенные прямые P2P-переводы в ДС без цепочки банков и корсчетов, что делает ненужным пресловутый SWIFT, от которого нас отключали. 

·      это и потенциально более простая и дешевая транзакционная инфраструктура.

·      это и отсутствие технической возможности контроля переводов какой-то третьей стороной-посредником (хотя и появились уже сообщения о возможных косвенных способах контроля на основе анализа логов КБ). Поскольку токен не хранит свою историю, то вся возможность применения санкций затрудняется (правда, и в этой части уже прозвучали предупреждения министра финансов США Скотта Бессента).

NBJ: А что скажете о преимуществах смарт-контрактов, которые ЦБ поставил во главу угла в новой концепции ЦР и использования возможностей именно ЦР для этого? 

Т. АИТОВ: Скажу так: не следует смешивать технологию и функцию. Смарт-контракты — это алгоритмы, совсем не синоним цифровых валют и блокчейна. Смарт-контракты успешно работают и на СБП и на картах. Блокчейн целесообразен лишь там, где цена ошибки критически велика, но блокчейн и ЦР не являются универсальным решением для всех транзакций. Например, заказ и оплата такси в Яндекс.GO? Зачем блокчейн для подобного смарт-контракта? Упомяну как пример и наложенный платеж при получении посылки на почте – что тоже пример привычного смарт-контракта, когда блокчейн не нужен.

NBJ: Есть ли возможность подделки (фальсификации) цифровых валют центральных банков? Как различаются риски из-за разных механизмов выпуска и контроля цифровых монет?

Т. АИТОВ: Для CBDC техническая подделка исключена, но есть другие угрозы безопасности. Защита CBDC всегда жесткая – ведь это аналог наличных. И для CBDC архитектура изначально проектируется для полного предотвращения подделки и двойной траты: с нашим ЦР «неразменный пятак» невозможен. Суть этой угрозы в том, что цифровой токен может использоваться многократно, а особенно остро эта угроза стоит в оффлайн расчётах. Защита от двойной траты решается на уровне системного дизайна. Но пока эти решения публично не обсуждаются по понятным причинам.

Механизмы безопасности ЦР традиционны: централизованный контроль, выпуск и верификация проходят через контролируемую центральным банком инфраструктуру (возможно, с использованием DLT), что делает «фальшивомонетничество» (несанкционированное создание токенов) невозможным. Поэтому все основные угрозы в отношении ЦР смещаются с его подделки на его кибербезопасность: упомянем в этом ряду возможные взломы систем и кошельков, кражу ПДн и учетных записей пользователей, атаки на доступность платёжной системы.

NBJ: А в отношении стейблкоинов?

Т. АИТОВ: Здесь, прежде всего, велики риски необеспеченной эмиссии. Риск связан с возможностью выпуска токенов без достаточного резерва ликвидных активов, что может привести к потере привязки к курсу (депегу). Уязвимость резервов тоже присутствует: некоторые эмитенты используют для обеспечения не только наличные (то есть низкорисковую суверенную валюту), но и высокорисковые активы: краткосрочные займы, векселя или другие криптовалюты. После краха TerraUSD в 2022 году многие страны начали законодательно ограничивать или запрещать «необеспеченные» алгоритмические стейблкоины (например, законопроект в Бразилии от февраля 2026 года вводит наказание до 8 лет тюрьмы за их выпуск). Инвесторы часто сталкиваются с отсутствием детализированных отчетов о составе резервов в реальном времени, что затрудняет прогнозирование риска дефолта эмитента.

Нельзя забывать и про риски мошенничества – стейблкоины стали предпочтительным инструментом для преступников, обгоняя биткоин по популярности в незаконных операциях. По некоторым оценкам в 2025 году общий ущерб от криптомошенничества превысил $17 млрд. К основным схемам относятся фишинг, внедрение вредоносного ПО и создание «пустых» токенов. Стейблкоины благодаря стабильной цене, активно применяют в профессиональных сетях по отмыванию денег и для обхода санкций. Но в отличие от традиционных банковских систем, механизмы возврата средств (chargeback) или страхования в случае кражи стейблкоинов (на начало 2026 года) все еще находятся на стадии обсуждения и не внедрены повсеместно.

NBJ: В заключение – что самое важное как итог беседы – по вашему мнению? 

Т. АИТОВ: Вся критика ЦР сегодня направлена не против ЦР как экономической сущности, а против методов его внедрения. Здесь есть что поправить. Еще раз подчеркну важную роль ЦБ РФ как архитектора и стратега, и задачу передачи «продуктовой» части специализированной рыночной или околорыночной структуре по образцу НСПК. Успех проекта при этом будет обеспечен, не сомневаюсь. 

Беседовал Станислав Комаров