Горячая тема телефонных мошенничеств оказалась и в повестке последнего ПМЭФ. Её обсуждали сразу на двух сессиях – с участием правоохранительных органов и правительства. Их главные тезисы и результаты дискуссий записала обозреватель Национального банковского журнала (NBJ) Надежда ПОМЕРАНЦЕВА.

Кто заплатит за ущерб

Обсуждать проблему телефонных и интернет-мошенничеств начали 4 июня на сессии «Кибермошенничество: кому платить по счетам?». Её открыла ведущая Ольга Скабеева, которая обрисовала масштабы бедствия. По данным Центробанка, за прошлый год мошенники похитили 30 млрд рублей – это на 6% больше, чем годом ранее. А по данным МВД фактический ущерб за прошлый год уточняется как 195 млрд рублей, хотя ранее называлась сумма 250 млрд. Возврат похищенного гражданам – 1,7 млрд рублей, что составляет меньше 1% от общего объёма или, как отметила Скабеева, «то есть, вообще ничего не вернули».

Впрочем, пессимизм ведущей тут же опроверг вице-премьер Дмитрий Григоренко:

«Действуют десятки мер против кибермошенников. Они дают результат. Злоумышленникам становится труднее обманывать граждан – это подтверждается статистикой. Мы переломили тенденцию, но работа продолжается».

Главные инструменты – устранение подмены номера, меры против фродовых операций, а также банковские ограничения, которые помогают оставлять деньги на счетах граждан.

Как отметил вице-премьер, после принятия летом прошлого года пакета законодательных изменений отмечено заметное падение преступности: каждая мера по ограничению связи, фрода и операций по счетам «обваливает» возможности преступников, но затем происходит адаптация и частичный «откат». Он привёл ключевые цифры за прошлый год, но они явно не бились с озвученной Скабеевой статистикой. Так, за январь – декабрь 2025 зафиксировано снижение доли мошенничеств на 30% – c 9 тыс. случаев в неделю до менее 6 тыс. в неделю на конец года. Дистанционные киберпреступления, куда входят мошенничества, кражи и хищения со счетов, сократились на 18% до примерно 675,5 тыс. При этом сами дистанционные кражи сократились до 23,5% (примерно до 81 тыс.), «развод» (мошенничество) – минус 9% (с 379 тыс. до 345 тыс.), использование персональных данных (неправомерный доступ к компьютерной информации) – почти вдвое, с 105 тыс. до 58 тыс. или минус 44%. Материальный ущерб за 2025 в правительстве оценили примерно в 200 млрд руб., что на 4% меньше прошлого года, а число потерпевших снизилось на 5,5% (до 534 тыс.).

Из работающих мер Григоренко привёл три блока решений. Прежде всего, технические: маркировка звонков (вместо номера – название организации), «период охлаждения» на СМС и смену паролей и другие операции по банковскому счёту, самозапрет на кредиты через Госуслуги и системную работу «антифрод-платформы», где участники (банки, операторы, государство, платформы) обмениваются признаками мошенников. Их идентифицированный номер «окрашивается», и остальные участники блокируют операции или услуги.

Самым действенным оказался самозапрет на кредиты и сим-карты. С 1 марта 2025 года ограничение на кредиты через Госуслуги установили более 30 млн человек, а самозапрет на сим-карты – более 1,8 млн. Также, по словам Григоренко, примерно 4 млн россиян воспользовались на «Госуслугах» сервисом «жизненной ситуации» «Защита от мошенников». По данным Банка России, на счетах россиян есть около 75,8 трлн руб, наличными – около 25,1 трлн руб, так что «есть что украсть ещё у нашего человека», отметил вице-премьер.

Ольга Скабеева одобрительно кивнула и сказала, что сама оформила себе замозапрет на кредиты «от греха подальше». «А вы себе поставили, если это не слишком интимный вопрос? Или надеетесь здесь на себя?», – спросила ведущая. «Нет, не надеюсь я на себя. Надеюсь на «авось». Но надо поставить. Надо», – стушевался Григоренко и задал уже риторический вопрос: «а вот зачем вы при всех спросили?».

От статистики перешли к наиболее больной теме – кто же должен возмещать ущерб потерпевшим? Присутствующим сначала показали данные опроса жителей на улице.

Уличные мнения разошлись от «никто не вернёт» до «сам виноват».

А после сюжета Скобеева привела данные опроса аналитического центра за 2026 год. 31% опрошенных считали, что возмещать должно государство, 24% – мошенники, 21% – банки, 14% – сотовые операторы

Тут слово перешло к представителю телекома. Глава МТС Инесса Галактионова рассказала об инвестициях в 1 млрд руб. в решения, которые не допускают звонок мошенника до абонента, что особенно важно для аудитории пенсионного возраста. По данным оператора, в 2025 году было заблокировано более 3 млрд входящих мошеннических звонков. Общее число атак за год снизилось примерно на 40%. Однако сами атаки становятся более сложными, отметила глава МТС, из-за внедрения ИИ: дипфейки голоса и видео. «Небольшая рекламная пауза», – сказала Галактионова. Она рассказала о новой опции в «МТС-защитник», где с начала этого года тестируется работа по распознаванию дипфейков буквально за три секунды.

Однако ведущая всё же повторила свой вопрос, кто должен нести ответственность за мошенничество. «В любом процессе есть участники, сам гражданин, банк, оператор. И у каждого из этих участников есть свои роли и зона ответственности», – подчеркнула глава МТС и дальше уже пожаловалась на «конфликт интересов» с банками, что мешает интеграции, и низкую вовлечённость финансовых организаций. Разработку МТС по услуге голосового антифрода покупают очень мало банков. «Для банков эта услуга стоит 2 миллиона рублей в месяц. Казалось бы, ерунда, вот у него десятки, сотни тысяч клиентов. Почему бы эту услугу, которую телекомы представляют, не покупать? У нас в стране 300 банков. Как думаете, сколько банков покупают эту услугу для того, чтобы максимально интегрировать [защиту] и блокировать? Шесть!», – отметила Галактионова. Она отмечает, что банки отказываются от маркировки своих исходящих звонков на мобильные телефоны, тогда как малый и средний бизнес её оплачивает.

Банкиров на сессии не было, поэтому прозвучала позиция электронных платформ, которую озвучил управляющий директор Авито Влад Федулов. Он отметил, что ответственность должна возникать там, где платформа контролирует процесс. Основная масса мошенничества, по его словам, происходит вне платформы, когда стороны уходят в мессенджеры или офлайн. Для профилактики мошеннических сделок на Авито внедрена опция «безопасная сделка» (аналог эскроу): деньги блокируются до подтверждения получения товара. В зоне контролируемого процесса платформа готова компенсировать ущерб, отсеивая редкие случаи злоупотребления компенсациями, отметил Федулов.

Докажите, что вы существуете

Тему дипфейков продолжили на следующей день на отдельной сессии «Цифровой самозванец: новое оружие массового поражения» под модерацией зампредправления Сбера Станислава Кузнецова. Ключевые характеристики явления: за полтора года в стране зафиксирован взрывной рост дипфейков – в 26 раз с ущербом более 2 млрд руб. А «средний чек» хищения таким способом – 16 млн руб. за одну атаку.

Сегодня в теневом Интернете (Дарк­нете) доступно более 40 тыс. заготовок «кружочков» с правдоподобными сценариями. Создание дипфейка может стоить всего 50 рублей и ниже. Самое опасное в этом виде преступлений, что мошенничество уходит от «долгой подготовки» к атаке через максимальный кредит доверия. Сообщение или видео «от знакомого или авторитета» эксплуатируют именно этот «мгновенный уровень доверия».

Проверить теорию практикой решили тут же, в зале. Спикерам выдали мобильные телефоны, куда придут специально сгенерированные дипфейки.

Первый – это «кружочек» (короткое видео/сообщение в мессенджере), где от лица близкого человека сообщалось о трагической ситуации. Этот сценарий опробовала на себе первый зампредседателя комитета Госдумы по международным делам Светлана Журова, которая сама выбрала сценарий видеосообщения со своим участием. Дипфейк от её имени получил исполнительный секретарь, координацион­ного совета генпрокуроров государств – участников СНГ Юрий Жданов. «Юрий Николаевич, выручайте! Меня тут остановила полиция на дороге, а документы я забыла дома. Позвоните, пожалуйста, инспектору по моей проблеме», – сказала цифровая чиновница. Прокурор признал, что хотя написал много книг по цифровым мошенничествам, но это видео не вызвало в нем подозрений.

Второй тип – «маска» – это обращение живого человек с подменой лица и голоса. По словам Кузнецова, это такой вид дипфейка будет актуален через пару месяцев, «как раз к выборам», что накладывает на него дополнительные социальные риски. Поэтому испробовать на практике решили через зампредседателя Госдумы Бориса Чернышёва. Ему на выданный мобильный телефон позвонил цифровой самозванец сенатора от Амурской области Артёма Шейкина, который в действительности сидел рядом с ним.

Шейкин тоже смог пообщаться со своим «виртуалом» и вычислил его с помощью первого же вопроса о часовой разнице между Москвой и Амурской областью. Сенатор сказал, что маска очень и очень похожа, а вот с синтезом голоса всё же подкачали. 

Плюс есть несоответствия в деталях – «такой синей шторки у меня нет ни в одном из кабинетов».

Последний – самый сложный вид – «цифровой аватар». Это полностью цифровой персонаж, который «думает и отвечает» без оператора, причём на любых языках и с нужным акцентом. Модератор решил показать это на примере соведущей сессии Анастасии. Экранная Анастасия действительно очень была похожа на настоящую.

«И как вы будете с ним бороться, Данил Владимирович?», – спросил Кузнецов у присутствующего заместителя начальника Следственного департамента МВД Данила Филиппова.

Доклад последнего как самого главного специалиста по цифровым преступлениям был посвящён текущей криминальной ситуации и новым способам использования преступниками «искусственного интеллекта». «За четыре месяца было совершено около 90 тысяч мошенничеств. Примерно в 4% случаев уже использовались технологии дипфейка», отметил Филиппов.

По его словам, ущерб от подобных преступлений за первые четыре месяца года составил около 52 млрд рублей. По словам Филиппова, самый страшный сценарий – когда ребёнок звонит родителю или родитель звонит ребенку. Он пояснил, что эмоциональное давление значительно снижает способность человека критически оценивать происходящее. Услышав голос близкого человека, большинство людей не сомневается в его подлинности. Поэтому МВД уже несколько лет предупреждает граждан о необходимости всегда перепроверять подобные звонки. «Мы уже три года подряд говорим про эту опасность. И она действительно существует», – отметил Филиппов.

В конце участникам сессии представили новый сервис Сбера для проверки медиа или видео на дипфейк, названный в честь богини справедливости «Алетейя» и предложили установить новое решение на мобильные телефоны. Поместив в приложение подозрительный ролик можно узнать, настоящее это видео или же сгенерированное ИИ.

Пока система работает в тестовом режиме.   

Текст: Надежда Померанцева

Фото: ROSCONGRESS.ORG

Материал также опубликован в печатной версии Национального банковского журнала (июнь 2026)