На прошедшем «Инфофоруме-2014» Национальный платежный совет организовал и провел заседание банковской секции, темой которого стали проблемы, связанные с применением ДБО и электронной подписи. Были затронуты и вопросы применения ст. 9 Федерального закона 161-ФЗ. Вел заседание вице-президент НП «НПС» Тимур Аитов.

Открывая заседание, Т. Аитов напомнил собравшимся, что системы банк-клиент появились в «доисторические времена», когда не было каналов интернет, а сообщения пересылались по модемной связи. Но уже тогда злоумышленники стремились подсунуть клиенту не ту платежку или украсть ключи шифрования.

Сегодня электронная подпись используется более широко, а в целях расширения ее возможностей создана система удостоверяющих центров, которые призваны поддерживать безопасный защищенный, юридически значимый электронный обмен документами. Но с появлением удостоверяющих центров, появились и новые проблемы.

Можно ли доверять многочисленным удостоверяющим центрам, которые по большей части, являются небольшими ООО с капиталом в 10 000 рублей? Достаточно ли это для того, чтобы застраховать риски, связанные, к примеру, с ошибками и неправомерным использованием этой самой электронной подписи? Достаточно ли самой электронной подписи, чтобы защитить электронный документооборот? Легко ли банку получить статус УЦ? Эти и другие аналогичные вопросы оказались в центре внимания участников секционного заседания.

Острая дискуссия развернулась на тему многострадальной статьи 9 Федерального закона 161-ФЗ. Напомним, в соответствии со статьей банк обязан вернуть клиенту деньги, «ушедшие» с его счета в ходе операции, на проведение которой клиент не давал согласия. Участники рассмотрели эту норму в ракурсе темы секционного заседания. Что считать согласием клиента и в какой форме клиент должен давать это самое юридически значимое согласие? Что именно должно являться этим согласием, поскольку в 161-ФЗ такого определения нет?

Ниже приводятся некоторые характерные ответы и мнения участников дискуссии.

Сергей Черноморов, председатель совета директоров платежной системы «HandyBank»:

«По поводу девятой статьи - я считаю, что мы сидим на бомбе, которая тикает. Проблем несколько. Первое. Граждане уверены, что «на бомбе» сидят только сами банки, но это не так. Поток отказов неминуемо спровоцирует цепную реакцию, хаос в платежах и расчетах, а это спровоцирует отказ от использования средств ДБО, повысит тарифы на ДБО для клиентов, и далее по цепочке затронет и наличное денежное обращение.

Что такое согласие – которое клиент дал или ли не дал? Бисмарку на тему согласия принадлежит меткий афоризм: «Фраза «в принципе я согласен»  означает, что вы отнюдь не намерены этого допустить». Когда клиент приходит в банк и при свидетелях подписывает бумагу, его согласие можно аутентифицировать. Но если клиент подписал нечто, находясь за пределами банка, без свидетелей, лишь с одним электронным девайсом в руках, клиент всегда может сказать, что этого не делал. И никакие экспертизы не помогут, если только его не снять на видео. А ведь бремя доказывания сегодня переложили на банки. Банк сначала  должен клиенту все выплатить безо  всяких судебных процедур, а потом, если клиент был недобросовестный, судиться с ним – если будет что взыскать.    

В итоге все будет зависеть от позиции судов. Если суды займут «революционную» позицию и будут считать, что клиент всегда прав – бомба взорвется, причем вот в каком виде. Дело в том, что социум делится не на две категории: «добросовестные» и «злоумышленники», а на три: сколько-то добросовестных, столько-то злоумышленников, а большинство – «колеблющиеся». Вот эти «колеблющиеся»  и  качнутся массово в сторону злоумышленников…».

Андрей Гриценко, руководитель службы информационной безопасности Банка «Возрождение»:

«Сегодня удостоверяющие центры (УЦ) банкам жизненно необходимы, так как являются одной из технологических основ дистанционного банковского обслуживания. Плюс к этому рыночная стоимость сертификата ключа подписи стороннего УЦ составляет несколько тысяч рублей, а стоимость «своего» сертификата может быть в пределах себестоимости – раз в десять меньше. Дополнительно повышается удобство и оперативность работы с клиентом в процессе заключения договора открытия счета и договора на ДБО.

Очень желательно, чтобы УЦ банка был аккредитован в Минкомсвязи и обеспечивал возможность применения усиленной квалифицированной электронной подписи, которая необходима для обслуживания юридически значимого электронного документооборота и ведения электронных архивов. Особых проблем с аккредитацией на сегодняшний день нет, было бы понимание, желание и средства. Хотя наша кредитная организация потратила на все эти оформления два с лишним месяца».

Нина Соловяненко, старший научный сотрудник ИГП РАН:

«Есть ли разница между электронной подписью и электронной печатью? Как в отечественной, так и в зарубежных правовых системах разница между этими понятиями существенная.

Электронная печать проектируется как электронный эквивалент печати на бумажных документах, которая связана более с юридическим, нежели с физическим лицом. В сравнении с электронной подписью электронная печать обладает иным юридическим значением: она может быть поставлена автоматически без прямо выраженного согласия физического лица. Законодательная идея электронной печати в качестве доверенного сервиса представлена в проекте Регулирования Европейского парламента и Совета ЕС «Об электронной идентификации и сервисах доверия для электронных транзакций на внутреннем рынке». Согласно проекту электронный документ с квалифицированной электронной печатью, но без подписи будет иметь юридическую силу.

Вместе с тем, в большинстве стран простого оттиска печати на документе без физической подписи уполномоченного лица (например, директора компании) недостаточно для того, чтобы документ имел юридическую силу. Так что идея закрепить правовую конструкцию электронной печати юридического лица, которую можно применять вместо электронной подписи мне представляется нецелесообразной. А использовать электронную печать вместе с электронной подписью в целях защиты электронного документа вполне возможно».

Карл Сумманен, вице-президент Банка ВТБ:

«Интерес банков к вопросу создания собственных УЦ понятен и не объясняется маниакальным желанием банков заниматься непрофильными функциями. Есть несколько объективных факторов, объясняющих этот интерес. Первый фактор – экономический: банки по понятным причинам не хотят платить высокую цену за выпуск сертификатов третьей стороной. Себестоимость выпуска сертификата самим банком много ниже комиссии, которую берут сторонние УЦ. С другой стороны, процесс работы с клиентами в банках покрывает значительную часть требований к организации процесса выпуска сертификатов, соответственно, внедрение УЦ для банка относительно недорогое занятие.

Второй фактор – это риски. Пока четко не определена ответственность внешнего УЦ за нештатные ситуации и есть риск организации атаки на банк, основанной на недостатках процесса идентификации и/или выпуска сертификата во внешнем УЦ, ни один банк не рискнет полагаться на внешние сертификаты.

Наконец, важен надежный контроль - банки хотят быть уверенными в правильной организации процесса выпуска сертификатов и полностью контролировать этот процесс.

Что касается электронной подписи юридического лица, это весьма полезно в определенных ситуациях, например, когда требуется автоматическое подписание исходящих сообщений. Вопроса о том, электронная подпись или электронная печать, на мой взгляд, не существует - это два разных названия одной сущности».

Сергей Черноморов, председатель совета директоров платежной системы «HandyBank»:

«Хочу поддержать выступление Карла Сумманена  – банкам работа в качестве  УЦ  «сподручнее».  Мало того, они занимаются этим  с начала 1990-х,  когда еще Интернета не было, а был dial-up. Но уже тогда банки и  ключи раздавали,  и  все у них работало.  А сегодня возникают 100, 200, 300 (!) удостоверяющих центров,  какие-то новые регуляторы…  Для чего все это? Сегодня у каждого гражданина и юрлица есть счет в банке. И он этому банку доверяет. Надо все банки превратить в один коллективный УЦ.  Через некий выделенный канал связи банки в онлайн-режиме по согласованному протоколу свяжутся с друг с другом и удостоверят подлинность подписей контрагентов. Тем самым можно разом накрыть всю страну новым прогрессивным сервисом...».

Александр Виноградов, ЗАО КБ  "Златкомбанк":

« Статья 9  вступила в силу с 1 января 2014 года, кредитно-финансовые организации отчитались перед ЦБ о готовности ее выполнения. Тем не менее, осталось много подводных камней. В частности, до сих пор на законодательном уровне не прописан механизм возврата денежных средств из банка-получателя; нет и законных оснований удержания денежных средств на лицевом счете получателя. Дело касается, конечно, подозрительных транзакций. Не доработан вопрос о сборе и предоставлении доказательств того, что клиент нарушил порядок использования электронных средств платежа. Конечно, банк в случае  наступления конфликтной ситуации может попросить клиента помочь, обратиться в правоохранительные органы, но обязать клиента при этом банк не может. Может ли банк в принципе проводить расследование? Нет. Банк - не полиция, он не может заниматься оперативно-розыскной деятельностью. Если, к примеру, клиент уведомил банк о списании денежных средств со счета и сразу после этого исчез более, чем на 30 дней - как расследовать и что делать банку, если даже телефон клиента не отвечает? Ведь через 30 дней банку придется возвращать деньги или предъявлять доказательства мошенничества со стороны клиента…

Чтобы этого не произошло, статью 9 161-ФЗ нужно расширить следующей формулировкой: «клиент обязан уведомить не только кредитную организацию о незаконном списании  денежных средств, но и правоохранительные органы».

Сергей Муругов, генеральный директор ООО «Топ Кросс»:

«Количество УЦ должно определяться сугубо из практических соображений. Постой пример: в Польше около 40 млн жителей, и там на всю страну работают  три-четыре квалифицированных УЦ. В России 140 млн граждан, учитывая протяженность страны и необходимость личного присутствия гражданина при получении сертификата, получаем порядка 20-25 аккредитованных УЦ. Остальное огромное количество УЦ (а всего их сегодня в России свыше 300) - это искусственно созданный рынок, в основе которого лежат «бусы из сертификатов» разного назначения для одного и того же субъекта».

Материал предоставлен Национальному банковскому журналу порталом  www.npc.ru