Cобытия в Персидском заливе развиваются с такой динамикой и непредсказуемостью, что роль «экономической Кассандры» заранее проигрышная. Тем не менее, публикуемый анализ ситуации – не гадания на кофейной гуще, а возможные векторы развития ирано-американо-израильского конфликта, основанные на аналогах влияния подобных катаклизмов и способные навсегда изменить глобальную экономику, энергетику и баланс сил в мире. Национальный банковский журнал (NBJ) приводит три основных сценария на ближайшие три месяца (по состоянию на 23 марта 2026 года). Для каждого приведены хронология, динамика цен на нефть, сравнение с кризисами 2008 года и пандемией COVID-19, влияние на глобальные цепочки поставок, американский и европейский рынки, страны Персидского залива (включая ОАЭ), а также последствия для России и Китая. Вероятности реализации того или иного сценария основаны на данных Института изучения войны (Institute for the Study of War; ISW), Goldman Sachs и Capital Economics.

Конфликт, разгоревшийся 28 февраля после ударов США и Израиля по иранским ядерным и военным объектам, привёл к фактической блокаде Ормузского пролива: морской трафик обвалился на 86%, более 250 танкеров стоят на якоре. Цена нефти Brent колеблется в диапазоне 103–110 долларов за баррель – пиковый всплеск до 118,93 доллара (19 марта), за которым последовал откат после заявления президента Трампа о «значительных договорённостях». Вашингтон объявил пятидневную паузу в ударах по энергетической инфраструктуре и ведёт интенсивные переговоры через посредников.

Сценарий 1: Быстрая деэскалация и частичное перемирие

Вероятность: 50–60% (базовый сценарий на сегодняшний день)

Хронология. Трамп, объявив 48-часовой ультиматум, неожиданно дал пятидневную паузу и сообщил о «продуктивных переговорах». Иран через Оман и Катар готов рассмотреть частичное открытие пролива в обмен на прекращение ударов по Натанзу и Южному Парсу, а также смягчение отдельных санкций. Полное возобновление судоходства ожидается через три-четыре недели.

Динамика цен на нефть. Резкий откат: Brent упадёт до 80–90 долларов за баррель уже в апреле. Поставки сократятся с 8–10 млн баррелей в сутки до 2–3 млн.

Сравнение с прошлыми кризисами. В 2008 году нефть взлетела до 147 долларов на волне спекуляций, но затем рухнула до 40 долларов за полгода из-за кредитного коллапса – восстановление растянулось на два-три года по U-образной траектории. Здесь шок носит исключительно геополитический характер, без долгового пузыря, поэтому отскок будет стремительным и V-образным. Во время пандемии COVID-19 цены обвалились до отрицательных значений (-37 долларов за баррель WTI в апреле 2020-го) из-за внезапного обвала спроса; восстановление заняло несколько месяцев благодаря мощным стимулам. Аналогия почти полная: короткий шок – быстрый отскок при стабилизации.

Влияние на глобальные цепочки поставок. Нарушения минимальны и быстро устранимы. Перевозки через Ормуз возобновятся, фрахтовые ставки вернутся к нормальному уровню, а удлинение маршрутов вокруг Африки (добавлявшее 10–14 дней и рост расходов на 30–50%) прекратится. Поставки нефтехимии, удобрений и авиационного топлива стабилизируются за считанные недели.

Влияние на американский и европейский рынки. В США S&P 500 и Dow Jones быстро отыграют потери, инфляционное давление ослабеет, ФРС сохранит план по снижению ставок. В Европе (особенно в Германии и Италии) снизится риск технической рецессии, цены на газ и бензин стабилизируются, а фондовые индексы (DAX, CAC 40) покажут уверенный отскок.

Влияние на страны Персидского залива и ОАЭ. Страны Залива (GCC) быстро восстановят экспорт нефти и газа, туризм и авиация вернутся к нормальному ритму. ОАЭ (особенно Дубай и Абу-Даби) сохранят статус «тихой гавани»: капитализация рынков отыграет потери, недвижимость и логистика стабилизируются. Саудовская Аравия и ОАЭ, благодаря безопасным трубопроводам (East-West и Fujairah), пострадают меньше других. Катар и Кувейт увидят меньший спад, но общий рост ВВП вернётся к 4–5% уже в 2027 году.

Влияние на Россию и Китай, роль Пекина. Россия получит краткосрочный приток в бюджет (дополнительные 10–20 млрд долларов за квартал) благодаря премии на свою нефть. Китай, крупнейший импортёр энергоносителей из региона, практически избежит удара по росту ВВП. Пекин уже выступает ключевым посредником: усиливает дипломатическое давление и готов увеличить закупки российской и иранской нефти по дисконту, укрепляя свои позиции в Азии и выступая гарантом стабильности глобальных цепочек поставок.

Сценарий 2:

Затяжная воздушная и морская война с закрытым Ормузским проливом

Вероятность: 25–35%

Хронология. Переговоры заходят в тупик, США наносят удары по иранским электростанциям. Тегеран полностью минирует пролив и расширяет атаки на Саудовскую Аравию, ОАЭ и Катар (комплекс Ras Laffan уже выведен из строя – 17% мировых мощностей по сжиженному природному газу потеряны на три-пять лет). Блокада продлится два-четыре месяца.

Динамика цен на нефть. Стабильный диапазон 130–150 долларов (до 170 долларов при полном эмбарго). Европейские цены на газ взлетят на 50–60%.

Сравнение с прошлыми кризисами. В 2008 году нефть взлетела на спекуляциях, но рухнула из-за рецессии. Здесь – классический шок предложения, аналогичный нефтяным кризисам 1973 и 1979 годов: цены останутся высокими значительно дольше, без быстрого падения спроса. Во время COVID-19 цены ушли в минус из-за переизбытка; в нынешнем сценарии, напротив, дефицит, поэтому риск стагфляции становится реальной угрозой.

Влияние на глобальные цепочки поставок. Удлинение маршрутов вокруг мыса Доброй Надежды добавит 10–14 дней к каждому рейсу и повысит фрахтовые ставки на 30–50%. Пострадают нефтехимия, удобрения (рост цен на продовольствие на 5–10% в Азии и Африке), авиационное топливо и компоненты электроники. Глобальные производители столкнутся с задержками и вынуждены будут перестраивать логистику.

Влияние на американский и европейский рынки. В США инфляция ускорится на 0,7–1,5%, ФРС отложит снижение ставок, а акции энергетического сектора взлетят, но общий рынок (S&P 500) потеряет 5–10%. В Европе риск стагфляции особенно острый: Германия и Италия могут войти в техническую рецессию, цены на газ и бензин взлетят, а фондовые индексы (DAX, FTSE, CAC) продолжат падение.

Влияние на страны Персидского залива и ОАЭ. Страны Залива окажутся в эпицентре событий: блокада Ормуза приведёт к резкому падению экспорта нефти и газа, особенно уязвимы Катар, Кувейт и Бахрейн (без безопасных маршрутов). Goldman Sachs прогнозирует спад ВВП: Катар и Кувейт – до –14%, ОАЭ – до –5%, Саудовская Аравия – до –3%. Туризм, авиация и недвижимость в Дубае рухнут (потери до 40–50%), имидж «безопасной гавани» серьёзно подорван. ОАЭ пострадают от ударов по инфраструктуре (Fujairah, аэропорты), но безопасные трубопроводы смягчат удар по нефти. Саудовская Аравия и Оман выдержат лучше благодаря альтернативным путям. Общий рост GCC сократится до 2,6% в 2026 году (-1,8 п.п. от прогноза).

Влияние на Россию и Китай. Россия получит мощный краткосрочный бонус (+20–30 млрд долларов в квартал), но впоследствии пострадает от падения глобального спроса. Китай понесёт самые тяжёлые потери: замедление роста ВВП на 0,5–1%, резкий рост цен на топливо и химикаты. Поэтому Пекин пытается превратиться в главный «якорь стабильности»: он уже активно предлагает посредничество, усиливает закупки российской нефти и может выступить гарантом частичного открытия пролива.

Сценарий 3:

Эскалация до региональной войны с наземными операциями

Вероятность: 10–15%

Хронология. США высаживают морскую пехоту на остров Харг (90% иранского экспорта нефти), или Израиль проводит ограниченную наземную операцию на юге Ирана. Тегеран активирует «ось сопротивления» (Хезболла, хуситы, шиитские группировки в Ираке). Пик интенсивности придётся на один-два месяца, после чего наступит истощение.

Динамика цен на нефть. Выше 160 долларов, перебои в поставках на шесть и более месяцев.

Сравнение с прошлыми кризисами. 2008 год – глобальный финансовый кризис плюс нефтяной шок; восстановление было мучительно медленным. Здесь военный фактор доминирует, но без кредитного коллапса. COVID-19 – обвал спроса и отрицательные цены; нынешний сценарий – гиперинфляция энергии, напоминающая 1970-е, но в условиях современных глобальных цепочек поставок.

Влияние на глобальные цепочки поставок. Блокада Ормуза станет хронической: фрахт вырастет в 2–3 раза, маршруты вокруг Африки станут нормой, а дефицит нефтехимии и удобрений спровоцирует продовольственный кризис в десятках стран. Производители электроники и автопром столкнутся с острой нехваткой компонентов, авиакомпании – со взлётом цен на керосин. Глобальная логистика войдёт в режим «военного времени».

Влияние на американский и европейский рынки. В США вероятность рецессии вырастет до 40%, ФРС может быть вынуждена повысить ставки, а фондовый рынок потеряет 15–20%. В Европе последствия будут ещё тяжелее: техническая рецессия в Германии и Италии практически неизбежна, цены на энергоносители взлетят, а европейские индексы (DAX, CAC 40) могут обвалиться на 20–25%.

Влияние на страны Персидского залива и ОАЭ. Регион окажется в состоянии гуманитарно-экономического кризиса: полная блокада Ормуза + удары по инфраструктуре (Ras Laffan, Fujairah, Ras Tanura) приведут к остановке производства нефти и газа. Катар потеряет до 17% LNG на годы, Кувейт и Бахрейн – нефтяной экспорт. ОАЭ (Дубай) столкнётся с коллапсом туризма и недвижимости (потери капитализации до 40–50%), Абу-Даби – с повреждениями портов и аэропортов. Goldman Sachs прогнозирует спад ВВП ОАЭ до -8% в затяжном сценарии, Саудовской Аравии до -5%. Имидж региона как стабильного хаба будет разрушен надолго, диверсификация (Vision 2030 и т.д.) отложена на годы.

Влияние на Россию и Китай, роль Пекина. Россия рискует потерять значительную часть рынков сбыта при глобальной рецессии, хотя краткосрочные сверхдоходы сохранятся. Китай столкнётся с наиболее серьёзным кризисом: возможное падение роста ниже 3%, дефицит энергоносителей и логистический коллапс. Роль Пекина станет критически важной: Китай может выступить главным дипломатическим посредником, усилить давление на Вашингтон и Тегеран, а также диверсифицировать поставки через Россию и Центральную Азию.

Итоговый прогноз. На ближайшие две недели вероятность первого сценария превышает 55%: если Ормузский пролив откроют хотя бы частично в ближайшие дни, рынки отреагируют мощным ростом.

В противном случае мир перейдёт ко второму сценарию с закреплением цены на нефть выше 130 долларов. Это не кризис 2008 года (нет системного долгового пузыря) и не пандемия COVID-19 (нет тотального обвала спроса), а классический шок предложения, последствия которого для глобальных цепочек поставок, западных рынков и стран Залива будут определяться прежде всего скоростью дипломатического урегулирования при активном участии Китая.

Ситуация развивается стремительно – прогнозы при таких скоростях изменений переменных весьма относительны. Но самое важное – какие выводы будут сделаны в результате. Многие аналитики убеждены, что последствием этого конфликта будет глобальная трансформация, которая затронет добычу, инфраструктуру, ценообразование и логистику на годы вперед.    

Подготовила Светлана Браницкая