Обо что спотыкается реализация стратегии открытых финансов, способная принести экономике до 300 млрд рублей в год, и начнёт ли она реально работать уже в 2026 году, рассуждает директор по продукту (CPO) ИТ-компании TYMY Никита АРЗАМАСЦЕВ.

Что такое открытые финансы

Подключение к банковской инфраструктуре было и остаётся нетривиальной задачей для большинства потенциальных интересантов в России. Финтех-компании могут тратить годы на интеграцию с API (интерфейсом программирования приложений) даже одного крупного банка – немыслимые сроки для стартапов и, как следствие, невидимый горизонт возврата инвестиций. Некоторые банки публикуют собственные Open API по отдельным продуктам – как правило, для корпоративных клиентов, – а BaaS-платформы выступают посредниками, упрощая подключение к банковской инфраструктуре. Но это скорей исключение, и порог входа в такой бизнес всё равно слишком высок. Это серьёзно тормозит развитие финтеха в стране.

Модель открытых финансов (Open Finance) – это концепция, которая должна решить эту и некоторые другие задачи, поскольку позволит финансовым сервисам и финтех-компаниям получать доступ к данным пользователей через безопасные открытые API с их согласия. Важно не путать это понятие с открытым банкингом (Open Banking), касающимся только банковских продуктов: счетов, кредитов, платежей.

Открытые финансы – следующий шаг: помимо банковских, они охватывают страховые, инвестиционные и другие финансовые продукты. Элементы открытого банкинга в России уже частично существуют, однако стратегия ЦБ РФ предполагает системное внедрение на уровне всего финансового рынка.

Первые попытки создать инфраструктуру для открытых финансов в РФ предпринимались ещё в 2017–2018 годах в рамках программы перехода к цифровой экономике. В сентябре 2024 года Центробанк опубликовал обновлённую концепцию внедрения открытых API на финансовом рынке, определив уже конкретные сроки: обязательное использование для крупнейших банков, брокеров и страховых компаний – с 2026 года, для МФО и финансовых платформ – с 2027-го. В октябре 2025 года на форуме «Финополис» несколько крупнейших банков подписали соглашения о мультибанкинге на базе открытых API. А в декабре 2025-го Банк России утвердил первые десять стандартов открытых API, разработанных на площадке «Ассоциации ФинТех».

В октябре 2025 года стало известно, что ЦБ РФ уже официально перенёс сроки обязательного внедрения открытых API на более позднюю дату. При этом новые сроки будут определены после принятия федерального закона, который всё ещё находится в разработке. По данным регулятора, решение продиктовано «необходимостью законодательных изменений и с учётом мнения участников рынка».

Кому и зачем нужны открытые финансы

Прямую пользу внедрения модели открытых финансов, а точнее – части, касающейся открытого банкинга, проще всего увидеть на примере европейского опыта. В 2018 году в Европе вступила в силу директива PSD2, обязавшая банки открыть API для сторонних компаний. PSD2 покрывает только платёжные сервисы – это лишь часть того, что закладывается в российскую стратегию. Тем не менее даже этот ограниченный шаг дал ощутимый результат. По данным исследовательского центра Еврокомиссии, директива значимо увеличила объёмы финансирования европейских PayTech-компаний – особенно для B2B-сервисов и стартапов ранних стадий.

Великобритания – наиболее продвинутый рынок open banking – прошла путь от 23 млн API-запросов в месяц в начале 2019 года до 321 млн год спустя: рост в 14 раз за первый год работы стандарта. К июлю 2025 года, по данным Open Banking Limited, объём превысил 2 млрд запросов в месяц, а число пользователей достигло 15 млн – почти каждый третий взрослый британец. Глобальный рынок open banking, по оценкам Grand View Research, в 2024 году составил $31,6 млрд, при этом более трети приходится на Европу, а к 2030 году ожидается рост до $135 млрд. За то же время число лицензированных сторонних провайдеров в Европе выросло до 568 компаний – и это только регулируемые участники.

Российской экономике технологии открытых финансов способны принести, по оценкам аналитиков, до 300 млрд рублей ежегодно. Так что логика ЦБ РФ понятна: создать условия для конкуренции, при которых небольшие и средние компании могли бы предлагать сервисы, объединяющие продукты нескольких банков в одном приложении, и тем самым стимулировать развитие финансового сектора в целом. При этом принципиально важно, что регулятор выбрал модель, в которой финтех-компании не получают собственных банковских лицензий и не создают параллельный «серый» банкинг. Они строят свои интерфейсы и сервисы, но используют инфраструктуру действующих банков – их системы безопасности, риск-менеджмента и регуляторного комплаенса. Таким образом конкуренция перераспределяется между существующими игроками, а Центробанк сохраняет контроль над всей цепочкой. Параллельно это работает на стратегическую задачу, заявленную регулятором – повышение финансовой грамотности и доверия населения к финансовым инструментам. Если финтех-компания может лучше банка объяснить пользователю принципы инвестирования через геймификацию и удобные мультибанковские интерфейсы, это решает общую задачу.

Согласно документам Банка России, в российских пилотных проектах фокус сделан на конкретные бизнес-сценарии. Наиболее наглядный для конечного пользователя – персональный финансовый помощник (PFM), когда клиент видит информацию о счетах в разных банках в одном приложении. Среди других направлений – корпоративный мультибанкинг, цифровое согласование страховых услуг и встроенные финансы (Embedded Finance).

Иными словами, открытые финансы – инструмент, который нужен всем участникам: регулятору – для управляемого развития конкуренции, финтеху – для снижения барьеров входа, банкам – для стандартизации интеграций, а потребителям – для реального выбора между финансовыми продуктами.

Почему пока стратегия не летит

Несмотря на очевидные перспективы, процесс внедрения открытых финансов в России идёт медленней, чем хотелось бы. Чаще всего в этом принято винить позицию крупных игроков. Дело в том, что банковский сектор в России в последнее время развивается по экосистемной модели: крупнейшие банки агрегируют вокруг себя максимум сервисов, околобанковские продукты генерируют доход наряду с классическими инструментами. В такой логике открытые финансы воспринимаются как угроза: когда условия становятся прозрачно сопоставимы, конкуренция тарифов обостряется, а денежные потоки перераспределяются в пользу тех, кто предлагает лучшие условия. И крупные банки действительно ведут бесконечные споры с Центробанком. Но это всего лишь один из барьеров.

Отсутствие нормативной базы – пожалуй, самая фундаментальная проблема. До недавнего времени не были окончательно определены даже технические стандарты открытых API – первые десять из них опубликовали только в декабре 2025 года. Федеральный закон, который должен определить статус и требования к компаниям, подключающимся к банковским API, всё ещё не принят. Без него бизнес не понимает, на каких условиях он сможет работать с банковской инфраструктурой, а банки формально не обязаны кого-либо подключать. Справедливости ради, задача действительно беспрецедентная: опыта разработки подобной нормативной базы в России никогда не было, и процесс, вероятно, оказался сложнее, чем предполагалось на старте.

Ещё один камень преткновения – платформа коммерческих согласий. Для обмена данными клиентов через открытые API необходим механизм управления согласиями – единое место, где клиент может разрешить или запретить передачу своих данных между организациями. Банк России совместно с Минцифры создаёт такую платформу на базе «Госуслуг», но она до сих пор находится в стадии тестирования. Без этого сервиса вся модель обмена данными не может заработать полноценно.

Третья причина торможения, о которой не принято говорить в приличном обществе – это техническая неготовность банковского сектора. Открытые API – задача, требующая серьёзной технологической зрелости. Речь не только о разработке интерфейсов, но и о выстраивании инфраструктуры безопасности, мониторинга и поддержки внутри финансовой организации. Мы в TYMY уже пять лет занимаемся интеграцией с разными банками, и я могу констатировать, что открыть доступ к своим данным и сделать это безопасно могут себе позволить пока единицы. Для многих необходимость соответствовать стандартам потребует значительных инвестиций – и в технологию, и в команды, которые будут её поддерживать и развивать. И это может занять годы. Так что, думаю, что в конечном итоге на ближайшие годы внедрение открытых финансов ограничится только крупными игроками банковского сектора.

Будущее неотвратимо

Процесс внедрения идёт, несмотря ни на что. Около 20 организаций, включая банки, страховые и медицинские компании, уже тестируют единые стандарты Open API на площадке Ассоциации ФинТех. Пилотные интеграции запустили крупнейшие участники рынка: Сбер с Т-Банком, Газпромбанком и Совкомбанком; Т-Банк с ВТБ и Альфа-Банком; ВТБ и Альфа-Банк – для корпоративных клиентов.

Наиболее наглядный результат на сегодня – мультибанкинг Т-Банка. Клиенты банка могут видеть в одном приложении совокупный баланс своих счетов в Сбере, ВТБ и Альфа-Банке, просматривать историю операций и переводить деньги между банками без комиссии. Более миллиона клиентов уже подключили счёт Сбера в приложении Т-Банка. Это важный шаг, но пока он покрывает самый базовый уровень возможностей открытого банкинга – сводит информацию по текущим счетам и платежам. Задача следующего уровня значительно сложнее: агрегация вкладов, кредитных продуктов и инвестиций, их балансировка между разными банками в зависимости от условий и конъюнктуры рынка. Именно в этом основная ценность открытого банкинга для конечного пользователя, и именно здесь пока остаётся наибольшая дистанция между тем, что уже есть, и тем, что заложено в стратегию ЦБ.

Для банков 2026 год станет годом перехода к работе по единым стандартам – внедрение единых Open API, подключение к платформе коммерческих согласий, более активное использование цифрового профиля. Фактически ИТ-ландшафт финансового рынка начинает перестраиваться под модель, в которой обмен данными между участниками по защищённым каналам становится нормой. Для финтеха это создаёт более предсказуемый доступ к банковской инфраструктуре и клиентским данным на легальных основаниях, формируя базу для продуктовых моделей «одна витрина – много банков» и персонализированных сервисов.

Реалистичный прогноз, основанный на текущих темпах, таков: федеральный закон появится не раньше 2026–2027 года, платформа коммерческих согласий выйдет из пилотной стадии, но для её полноценной работы потребуется та самая законодательная база, так что банки будут подключаться неравномерно. Если к 2028 году 5–7 крупнейших банков полностью откроют инфраструктуру для подключения по финансовым продуктам и транзакциям, это будет уже существенным достижением.

И ещё нюанс

Открытые финансы, открытый банкинг работают не только потому, что для их внедрения была вовремя разработана нормативная база, а стартапы получили доступ к обмену данными с банками. Важнейшим фактором становится своего рода питательная среда: венчурный капитал, готовый инвестировать в новые идеи, доступные кредиты на развитие, конкуренция фондов за перспективные проекты. В России такой среды для стартапов, которые будут предлагать новые идеи и технологии с помощью открытых финансов, сейчас нет.

Объём венчурных инвестиций в России по итогам 2025 года сократился на 18 %, до $146,4 млн. Кредитование на развитие бизнеса при текущих ставках стало практически недоступным, макропруденциальные лимиты сужают возможности и для физлиц, и для малого бизнеса. Есть, конечно, гранты, но такие суммы и условия скорее помогают пропилотировать идею, чем вывести её на рыночные объёмы. Рынок консолидируется вокруг крупных игроков: небольшие стартапы либо приобретаются крупными компаниями, либо уходят с рынка, но даже здесь динамика не слишком позитивная. По данным агентства AK&M, объём M&A-сделок в России в 2025 году снизился почти на четверть и составил $41,1 млрд – минимум за пять лет.

При этом для того, чтобы открытые финансы работали как задумано – с разнообразием сервисов и высокой конкуренцией между очень разными участниками – нужен именно массовый приток стартапов и идей.

Для полноценной работы модели открытых финансов в России необходимы не только стратегия, стандарты, платформа согласий и инфраструктура банков. Не менее важно смягчение денежно-кредитной политики, которое позволит бизнесам претендовать на финансирование. Без доступных денег на развитие даже самая продуманная инфраструктура рискует простаивать.   

Материал также опубликован в печатной версии Национального банковского журнала (апрель 2026)