Вход Регистрация
 
Мы в социальных сетях

Аналитика и комментарии

11 января 2018

уроки кризиса и перспективы роста

О. ВЬЮГИН: «По результатам нынешнего кризиса банки поняли одно: нельзя ставить на кон последние крохи капитала, не зная, что ждет впереди»

A A A

Насколько вероятно возобновление экономического роста в России после длительного периода его падения? Какую роль могут сыграть геополитические факторы и каковы сейчас наиболее узкие места в мировой экономике? Как меняются бизнес-модели российских банков под воздействием новых вызовов? На эти и другие вопросы в интервью NBJ ответил член совета директоров БИНБАНКА Олег ВЬЮГИН.

NBJ: Олег Вячеславович, в ходе нашего предыдущего интервью мы с вами говорили о вероятности наступления очередного глобального финансово-экономи­ческого кризиса, и вы тогда сказали, что кризиса пока нет, но тревожные звоночки уже звенят. С тех пор прошел год: как вы считаете, риск возникновения кризиса за это время увеличился или уменьшился? И насколько актуальным он является сейчас?

О. ВЬЮГИН: Звоночки как звенели, так и звенят, но риск возникновения кризиса несколько снизился. Это связано с массированными монетарными атаками на финансовые рынки, проведенными центральными банками стран с развитой экономикой, суть которых состояла в суверенизации частного долга, что позволило улучшить эконо­мические ожидания. В результате в США и странах Евросоюза фиксируется экономический рост. Если говорить о Китае, то здесь ситуация не улучшилась: китайские власти лавируют, пытаясь предотвратить схлопывание кредитного пузыря, а вот что будет дальше...

NBJ: Покажет время?

О. ВЬЮГИН: Да. Наверное, так обычно и бывает: эксперты и экономисты сначала говорят о факторах, которые могут привести к серьезным проблемам, но проблемы не возникают. А вот когда все успокаиваются и приходят к выводу, что худшие прогнозы не реализовались, неожиданно наступает кризис. 

NBJ: Раз уж мы заговорили о Китае, то не кажется ли вам, что как раз эта страна оказалась в очень интересной ситуации. Еще месяц назад многие наблюдатели опасались, что со дня на день между КНР и США вспыхнет торговая война, сейчас же складывается впечатление, что ситуация немного разрядилась, но, возможно, это всего лишь иллюзия?

О. ВЬЮГИН: Торговой войны в ее классическом понимании не будет. Китай благодаря низкой стоимости факторов производства действительно стал мировой фабрикой, и американские компании перенесли туда часть своих производственных подразделений. США получили поток относительно дешевых товаров и дефицит торгового баланса с Китаем. Но современная ситуация уже иная. 

NBJ: Разве все эти позитивные для Китая факторы не сохранились и по сей день?

О. ВЬЮГИН: Нет. Сейчас стоимость факторов производства в КНР существенно выросла, и иностранные компании уже особенно не вкладываются в создание основных фондов на территории этой страны. Скорее они переориентировались на другие страны Азиатско-Тихо­океанского региона. В этих условиях торговый дисбаланс с Китаем будет сам по себе выравниваться. На что Д. Трампу следовало бы обратить внимание, так это на опасность трансферта в Китай новейших технологий. Противодействие этому уже не вопрос торговых барьеров и войн. Что же касается обвинений в том, что Китай манипулирует валютным курсом, то это не совсем верно – он просто осуществляет контроль за движением капиталов, причем не тотальный, а достаточно гибкий. На это имеет право любая страна. 

NBJ: А если немного пофантазировать и представить себе, что через какое-то время обе стороны все же перейдут к более активным действиям по отношению друг к другу. Какие слабые места при этом есть у Китая и у США?

О. ВЬЮГИН: В потенциальной торговой войне у Китая довольно прочные позиции. Конечно, если американцы примут решение запретить экспорт китайских товаров в США, это нанесет ущерб китайской экономике. Но вы сами понимаете, что вероятность такого развития событий невелика. Можно ввести повышенные тарифы, но при этом надо учитывать, что стоимость аналогичных товаров, произведенных в Америке, может оказаться выше. У потребителей возникнет резонный вопрос: почему мы должны платить больше за то, что раньше стоило дешевле? И вообще это действо не принесет США никакой пользы. Еще раз повторю, реальная борьба разворачивается на другом фронте – за человеческий капитал, центры передовых инновационных R&D (от англ. research and development. – Прим. ред.). Та экономика, которая будет лучше других воссоздавать этот капитал и технологии, будет владеть миром. Если послушать, что говорит президент Д. Трамп, то он этого еще не понял.

NBJ: Да и рассчитывать на потребительский патриотизм, наверное, в таких делах не стоит. 

О. ВЬЮГИН: Конечно. При этом нужно отметить еще один момент: Китай успел за последние годы принять достаточно большие объемы инвестиций, освоить ряд инновационных технологий, возможно, не самых передовых, но вполне современных. То есть это уже не та экономически слабая страна, какой КНР была еще несколько десятилетий назад, и свою нынешнюю силу она обрела как раз во многом благодаря политике глобализации. Америка всегда заботилась о высокой конкуренции, это и обес­печило ей лидирующее положение в мире. Вот за что надо побороться. Глобализация – это и есть конкурентный вызов. 

NBJ: И что же дальше? Если американская элита считает, что политика глобализации пошла стране во вред, значит ли это, что США обратятся к полностью противоположной ей политике ­изоляционизма?

О. ВЬЮГИН: Возможно, хотя это будет драматической ошибкой. Что показала история последних нескольких лет? То, что политика глобализации приводит к формированию очень большой диспропорции в доходах. В среднем все страны, придерживавшиеся этой политики, стали богаче, но вот внутри этих стран богатства распределялись крайне непропорционально. И это создало благоприятную основу для роста популистских настроений не только в США, но и в европейских странах. Самое худшее, что можно придумать, – попытаться решить эту проблему с помощью политики изоляционизма. 

NBJ: Наверное, невозможно обсуждать проблемы мировой экономики, не обращаясь при этом к ЕС и тем событиям, которые происходят в этом интеграционном союзе. Второй по значимости новостью в 2016 году после избрания Дональда Трампа президентом США был, конечно же, Brexit. Как вы считаете, не преувеличено ли значение этого события? Что оно означает для ЕС и что для Великобритании?

О. ВЬЮГИН: Политическая значимость Brexit именно как события очень велика. Для политиков-популистов других стран, входящих в ЕС, это пример того, как можно действовать. Если можно так выразиться, нашли брешь в системе. Экономические последствия для обеих сторон до конца пока не просчитаны. И что мы видим на примере Великобритании? Страна с открытой моделью экономики, с рентной правовой системой, построенной фактически для высококачественного юридического обслуживания инвестиционных сделок, очень привлекательная для жизни людей с деньгами – а промышленность слабеет, люди, которые были заняты в ней, беднеют. Образуется и нарастает та самая диспропорция в доходах, о которой мы уже говорили.

NBJ: ЕС тоже вряд ли придется легко.

О. ВЬЮГИН: Да, но, как я уже сказал, Евросоюзу удалось за прошедший год если не устранить, то хотя бы минимизировать наиболее острые для себя экономические проблемы, в первую очередь долговую. Вы наверняка помните, как еще пару лет назад популярными были разговоры о том, что греческая проблема снова обострится и что вслед за ней в долговой яме могут оказаться Испания и Португалия. Мы видим теперь, что этого не произошло.

NBJ: Давайте теперь перейдем к России, поскольку у нас и в экономике, и в политике дела обстоят не менее интересно. В начале 2017 года многие стали говорить о том, что наша экономика вышла из кризисного состояния, – причем это утверждают не только те, кто традиционно придерживался достаточно оптимистичных взглядов, но и те, кого всегда было принято считать пессимистами. Каково ваше мнение на этот счет?

О. ВЬЮГИН: Правильнее будет сказать, что мы вышли с территории падения, где наша экономика находилась весь период с начала 2014 года. И за это надо сказать большое спасибо нефти – безусловно, этот фактор сыграл очень существенную роль, обеспечив в том числе укрепление курса национальной валюты. Кроме того, большую роль сыграли наши резервные фонды, наличие и использование которых помогло смягчить бюджетную консолидацию. И фактически везение – совпали два момента: резервные фонды были близки к исчерпанию, но тут подоспела нефть, и это позволило нам уйти от необходимости сокращения бюджетных обязательств в 2018 году.

NBJ: В последнее время все более отчетливой становится тенденция укрепления рубля. И тут ситуация складывается действительно парадоксальная: всего три года назад все были в ужасе от его девальвации, теперь же все громче звучат голоса тех, кто требует от финансовых властей страны не допустить дальнейшего укрепления национальной валюты. В чем причина этого?

О. ВЬЮГИН: Это вопрос шкурный.В краткосрочном плане это кое-кому выгодно: слабый рубль – защита от относительно дешевого импорта, а значит, это возможность для наших производителей получать более высокую прибыль. Кто же в здравом уме от этого откажется, если мы говорим о бизнесе, который впрямую конкурирует с импортом или работает на экспорт?

NBJ: Прислушиваются ли финансовые власти к этим призывам?

О. ВЬЮГИН: Частично – да, но ясности в этой политике нет. По косвенным признаниям представителей финансовых властей, рубль не должен быть слишком слабым, то есть вряд ли курс должен быть ниже 60 рублей за доллар при условии сохранения нынешних цен на нефть. Но, с другой стороны, есть желание, чтобы рубль был послабее. Получается, что одна рука тянет в одну сторону, а вторая – в другую. До недавнего времени финансирование дефицита бюджета формально осуществлялось за счет средств Резервного фонда, но реально происходило за счет необеспеченной эмиссии. В этих условиях Центральный банк РФ не снижал ключевую ставку, поскольку преследовал цель снижения инфляции. Высокая ставка по национальной валюте провоцирует приток «горячих денег» из-за рубежа – спекулянты пытаются играть на арбитраже ставок, высоких по рублю и низких по доллару. Приток «горячих денег» способствует нежелательному укреплению рубля.

NBJ: Но Банк России всегда давал понять: инфляция важнее всего. Значит, все-таки больше оснований полагать, что он не будет снижать ключевую ставку?

О. ВЬЮГИН: Скорее всего, так. При нынешней цене на нефть бюджет может обойтись без необеспеченной эмиссии для выполнения обязательств. Поэтому ЦБ РФ будет легче принять решение о снижении ставки, что поможет расширить кредитование и поддержит небольшой экономический рост. Рубль при этом будет достаточно стабильным.

NBJ: Но как раз в этот момент выходит экспортно ориентированное лобби и провозглашает: «Нет крепкому рублю!»

О. ВЬЮГИН: Выходи не выходи, цена рубля сегодня – это цена нефти, и манипулирование курсом способно только навредить.

NBJ: А чем, по вашему мнению, можно объяснить то, что в качестве таргета выбран именно четырехпроцентный уровень инфляции? Руководство ЦБ РФ столько раз повторяло за последнее время эту цифру, что она приобрела практически сакральный смысл.

О. ВЬЮГИН: Я думаю, что тут логика простая: в странах с развитой экономикой инфляция обычно составляет 2%, до такого уровня мы, конечно же, еще не доросли. А вот уровень 4% представляется вполне реалистичным, особенно в условиях высокомонополизированной экономики.

NBJ: Вы сказали, что жесткая денежно-кредитная политика, которую проводит ЦБ РФ, ведет к торможению кредитования. Тогда возникает вопрос: за счет чего же банкам зарабатывать в сложившихся условиях?

О. ВЬЮГИН: Тормозит, но не отменяет. Естественно, банки будут продолжать зарабатывать на кредитовании. И второй источник: банки пытаются сыграть на диджитализации, они создают вокруг себя то, что теперь называется модным термином «экосистемы», – проще говоря, зарабатывают за счет роста комиссионных доходов.

NBJ: А те, кто не перестроился, выбывают с рынка, плюс к этому работу по «очистке» рынка продолжает и ЦБ РФ. По вашему мнению, сколько времени еще может занять процесс удаления нежизнеспособных и/или недобросовестных банков из системы?

О. ВЬЮГИН: Безусловно, какое-то время он еще продлится. Его приостановление возможно только в том случае, если экономика вдруг начнет расти быстрыми темпами и будет происходить быстрое расширение потребительских и инвестиционных рынков. У банков тогда будет больше возможностей зарабатывать – но мы с вами уже говорили о том, что предпосылок для перехода на траекторию быстрого роста не наблюдается. Сегодня Центральный банк РФ действует достаточно умеренно: то есть в подавляющем большинстве случаев он отзывает лицензии уже после того, как у банка возникли очевидные проблемы.

NBJ: Интересно, почему?

О. ВЬЮГИН: Скорее всего, потому что прежняя модель санации себя исчерпала и систему оздоровления проблемных банков ждут серьезные преобразования. По-видимому, будет выбрана модель санации, аналогичная той, которая применялась в развитых странах во время кризиса 2008–2009 годов. Государство (в данном случае в лице ЦБ РФ) берет на себя обязательства проблемных банков и управление ими, акционеры частично или полностью теряют свои вложения в капитал. Такая модель позволит без потрясений оздоровлять финансово-кредитные организации за счет фондов Центрального банка РФ с возможностью продажи банков обратно в рынок по завершении процесса оздоровления.

NBJ: И в чем разница? Раньше функции государственного оздоровления брало на себя АСВ.

О. ВЬЮГИН: Не совсем так. Прежняя модель санации подразумевала, что АСВ забирает проблемный банк, находит для него санаторов среди других банков и передает им данный банк для оздоровления вместе с финансированием. Этот механизм больше не работает в силу объективных причин: больше нет санаторов, плюс к этому данный механизм оказался слишком затратным и, похоже, не очень эффективным. Поэтому пришли к единственно правильному решению: санацией должен заниматься специальный институт.

NBJ: Тут ситуация тоже наверняка неоднозначна.

О. ВЬЮГИН: Да, но это лучший из возможных вариантов. Существует, конечно, риск, связанный с эффективностью организации и результативностью этой модели санации. Кроме того, надо понимать, что это в определенной степени развяжет руки ЦБ РФ.

NBJ: Вряд ли можно сказать, что сейчас у регулятора сильно связаны руки.

О. ВЬЮГИН: Развяжет в том смысле, что сейчас ЦБ РФ принимает решение об отзыве лицензии у банка с учетом неизбежных последствий в виде выплат по всем обязательствам перед частными лицами и выплат, по крайней мере, по части обязательств перед юридическими лицами. В случае санации эти последствия минимизируются: банк продолжает работать так же, как и раньше, просто его плохие активы отделяются и отправляются в АСВ. Иными словами, принимать решение об отправке того или иного банка на санацию будет проще, чем решение об отзыве у него лицензии.

NBJ: А что вы думаете о введении «пропорционального надзора»?

О. ВЬЮГИН: В принципе, здесь прослеживается операционный интерес – так ЦБ РФ будет проще контролировать деятельность банков, особенно небольших финансово-кредитных огранизаций, и особенно с точки зрения выполнения № 115-ФЗ (Федеральный закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма». – Прим. ред.). Малым и средним банкам в обмен на их отказ от трансграничных операций будут предоставлены послабления с точки зрения выполнения нормативов. Но мы должны понимать, что это не очень поможет банкам, если рынки продолжат схлопываться, – рано или поздно они снова столкнутся с тем, что не смогут выполнять даже льготных нормативов. Также можно рассчитывать на то, что Центральному банку РФ будет легче контролировать риски банковского сектора в целом.

NBJ: По словам руководства ЦБ РФ, само по себе введение пропорционального надзора – это один из шагов в контексте перехода от формального надзора к мотивированному суждению.

О. ВЬЮГИН: Такой аспект, как мотивированное суждение, неформализованно уже применяется ЦБ РФ, да и не только им – фактически оно используется и банками при классификации выданных им/ими кредитов. В принципе, есть еще такой вариант, как оценка качества активов и капитала банка по МСФО. Именно здесь присутствует мотивированное суждение, которое выносят профессионально подготовленные специалисты.

NBJ: И вот тут с учетом наших реалий возникает явная проблема.

О. ВЬЮГИН: Решение этой проблемы уже найдено: будет создана профильная СРО с последующим включением в эту организацию аудиторских компаний. Плюс к этому, я думаю, у ЦБ РФ есть еще идеи, как контролировать качество работы аудиторов.

NBJ: В заключение нашей беседы поделитесь, пожалуйста, своим прогнозом относительно развития российской экономики и банковской системы.

О. ВЬЮГИН: Как я уже сказал, большого отскока не будет. И, конечно же, многое будет зависеть от того, удастся ли решить наиболее острые геополитические проблемы, оказывающие влияние на экономику нашей страны. Внутреннему импульсу, по крайней мере до наступления 2019 года, возникнуть неоткуда. Что же касается банков, то я уверен, что они будут рассматривать любую возможность получения дохода с приемлемым риском. Речь идет не столько о том, что они перейдут к абсолютно новым моделям развития, сколько о том, что ценность капитала станет существенно выше. Нельзя ставить на кон последние крохи капитала, не зная, что ждет впереди.

Всего проголосовало: 0

0.0

беседовала Анастасия Скогорева

Комментировать могут только зарегистрированные пользователи

Голосование

Чем вы считаете биткоин?

Загрузка результатов голосования. Пожалуйста подождите...
Все голосования

Календарь мероприятий

Июль, 2018
««
«
Сегодня
»
»»
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31
Ближайшие мероприятия

Видео

Летний Интеллектуальный Кубок 2018г.

Летний Интеллектуальный Кубок NBJ 29 мая 2018г.

Яндекс.Метрика