Вход Регистрация
 

Аналитика и комментарии

13 февраля 2017

война за наследство

А. ФЕНЕНКО: «Я бы сравнил нынешнее положение Соединенных Штатов с тем, в котором оказалась Франция в 1715 году – вроде бы по-прежнему могущественная держава, без которой в Европе не решается ни один вопрос, но Война за испанское наследство проиграна»

Насколько вероятно улучшение отношений между Россией и США? Приведет ли выход Великобритании из ЕС к распаду этого интеграционного объединения и какими могут быть последствия смены элит в западных странах для Украины? Насколько успешной является политика России в регионе Юго-Восточной Азии и необходимо ли активизировать ее? На эти и другие вопросы в интервью NBJ ответил кандидат исторических наук, доцент факуль­тета мировой политики МГУ им. М.В. Ломоносова Алексей ФЕНЕНКО.

NBJ: Алексей, по вашему мнению, насколько сильно изменилась геополитическая ситуация за 2016 год? То, что мы видим сейчас, – это некие реальные перемены или их имитация?

А. ФЕНЕНКО: ­Второй вариант кажется мне более обоснованным. Сейчас много говорят о том, что США меняются, но вот как раз это и есть главная иллюзия. Я уверен, что через какое-то время мы все страшно разочаруемся в Дональде Трампе и его администрации – просто какое-то время мы «поиграем» в новую перезагрузку, а потом убедимся, что она мало чем отличается от старой. 

И тут уместно напомнить, что мы в России традиционно испытываем иллюзии в момент прихода к власти в США каждого нового президента. 17 лет назад  наши эксперты наперебой говорили, что хуже, чем Билл Клинтон, президента США для России быть не может – поскорее бы пришел «прагматичный республиканец» Джордж Буш-младший. Восемь лет назад расхожим было убеждение, что хуже американского президента, чем Джордж Буш-младший, для России быть не может. Прошло восемь лет, и мы говорим «поскорее бы ушел Барак Обама – худшего президента США для нашей страны нет и быть не может», а через четыре года мы ­скажем...

NBJ: Что хуже президента, чем Дональд Трамп, не может быть? Сейчас в такое очень сложно поверить, учитывая хоть и неоднозначную, но все же примирительную риторику 45-го президента США, когда он говорит об отношениях между его страной и Россией. 

А. ФЕНЕНКО: Да. Конечно, какое-то время популярными будут разговоры на тему «Трамп хороший, Конгресс и Сенат плохие». Но то же самое ведь говорили и про Джорджа Буша, и про Барака Обаму. По каким-то причинам мы не можем сформулировать для себя очень простую позицию: мы – враги по отношению друг к другу. И мы всегда будем находиться в состоянии конфликта. 

NBJ: Но тогда непонятно, почему так агрессивно ведет себя часть американской элиты? К чему все эти крики о том, что Дональд Трамп чуть ли не российский агент, если, по вашим словам, события развиваются примерно по тому же сценарию, что и раньше? Причем ладно, если бы дело ограничивалось только криками, – до инаугурации мы наблюдали масштабные пиар-кампании, целью которых было очернить избранного президента и даже запугать его. 

А. ФЕНЕНКО: Для такого поведения есть другие причины. Впервые в США победил человек, который сказал, что он может пересмотреть базовый принцип американской политики – свободу торговли. С 1947 года Америка позиционировала себя как гарант этой самой свободы, и что останется от политики глобализации, если убрать ее? Ничего. Все остальные декларируемые свободы вытекают из свободы торговли. По этому принципу было выстроено несколько международных организаций и союзов. И теперь Д. Трамп говорит, что он все это пересмотрит. И вот тут я предлагаю плавно перейти к событию, которое у нас осталось незаслуженно незамеченным, а именно к импичменту президента Южной Кореи...

NBJ: А какое это имеет отношение к планам Дональда Трампа?

А. ФЕНЕНКО: Непосредственное. С 2012 года американцы силой втягивали Южную Корею в Транстихоокеанское партнерство. Как говорится, любой ценой – даже ценой экономических проблем вашей страны! И вдруг выяснилось, что ключевой союзник США в Юго-Восточной Азии отверг этот ­проект.

NBJ: И не захотел стать азиатской ­Украиной?

А. ФЕНЕНКО: Это очень верное сравнение. Да, Южная Корея действительно взбунтовалась и фактически путем импичмента своего президента выскочила из этого проекта. Безусловно, это очень важное событие для всего мира, и тем более обидно, что у нас не обратили на него должного внимания. Мы традиционно смотрим на Запад, а вот поворот России к Азии не состоялся. Я всегда говорил, что нам необходимо активизировать и свою дипломатическую работу, и торгово-экономические отношения со странами региона Восточной и Юго-Восточной Азии.

Поразительно, но наши приоритеты в Восточной Азии не меняются уже 100 лет, со времен окончания Русско-японской войны в 1905 году. С тех пор мы крутимся в одном и том же треугольнике: Китай, Монголия, вялотекущая конфронтация с Японией. Иногда заходим на Корейский полуостров, но ненадолго. Дальше этого мы никуда не идем. Как выразился Дмитрий Медведев (на тот момент президент РФ) в своей Сингапурской речи в 2009 году, у России всегда были только две политические партии – западники и славянофилы, но никогда не было сильной тихоокеанской партии, которая говорила бы, что для России отношения, например, с Китаем и Японией важнее Европы. И вопреки всем стараниям последних восьми лет (включая Владивостокский саммит АТЭС 2012 года) наши приоритеты в Тихом ­океане не изменились. 

NBJ: Так мы же сближаемся с Китаем, разве нет?

А. ФЕНЕНКО: С Китаем еще 15 лет назад был подписан «большой договор», который американцы называют «антигегемонистским пактом». Факти­чески речь идет о том, что мы с Китаем отстаиваем стратегию многополярного мира, поддерживаем территориальную целостность других стран и консультируемся по всем спорным вопросам. Это замечательно, но, к сожалению, с экономической точки зрения мы дальше не идем. 

NBJ: И то, что есть, достаточно сильно волнует США. Во всяком случае, в последние два-три года американские политики не раз упрекали Барака Обаму в том, что он своими действиями создает условия для все большего сближения России и КНР, причем не только в военной сфере, но и по другим вопросам. 

А. ФЕНЕНКО: Конечно. Они всегда боялись и боятся, что две такие державы, как Россия и Китай, объединятся для блокировки американской силы. США хорошо помнят времена, когда их мощь блокировал СССР, а теперь ту же самую роль выполняет, с одной стороны, его преемник в лице России, а с другой – Китай. И так же традиционно они делают попытки этот союз разорвать – в 2009 году, например, Обама обратился к руководству КНР с предложением создать «группу двух».

NBJ: Китая и США?

А. ФЕНЕНКО: Да. Китай тогда демонстративно отверг это предложение. Затем Барак Обама предложил уже нам проект – так называемую Северную альтернативу АСЕАН. Хорошо, что российское руководство тогда осознало, что это не альтернатива, а попытка рассорить нас с Китаем, и тоже отклонило это предложение. Был активирован третий вариант: в 2012 году нам попытались внушить, что наш лучший друг в Юго-Восточной Азии – это Южная Корея, но тут как раз все было просто. Южная Корея – типичный американский проект, и расходиться из-за нее с Китаем по меньшей мере бессмысленно.

NBJ: Китай – наш союзник, Южная Корея – американский проект, Вьетнам, что поразительно, тоже весьма благосклонно относится теперь к США. А кто, собственно говоря, остается в этом регионе, с кем нам следовало бы укреплять отношения? Япония?

А. ФЕНЕНКО: Вот с Японией как раз вряд ли что-то путное выйдет, поскольку она с 1982 года жестко связывает любые экономические вопросы с темой возвращения островов Курильской гряды. И теперь мы видим, что любой премьер, который пытается обойти эту связку, незамедлительно лишается своего поста. Япония и сама не рада, что так получилось, но она – заложник выбранной ею политики. 

NBJ: Сегодня многие политики и политологи выражают надежду на то, что США сейчас будут склоняться скорее в сторону сделки с Россией за счет Китая, чем в сторону конфликта. То есть налицо еще одна попытка этот двусторонний союз разорвать. При этом в СМИ публикуют, или, что называется, «сливают», информацию о том, что России в обмен на дистанцирование от Китая могут предложить Сирию, Украину и другие бывшие республики СССР в качестве сфер влияния. 

А. ФЕНЕНКО: Ничего из этого мы не получим. Напомню три момента. Во-первых, США – это страна с приоритетом внутреннего законодательства над международным, поэтому любая подпись президента недорого стоит. Там по щелчку пальцев создается ситуация, при которой президент якобы чего-то хочет, но ему мешает тот или иной сенатор или конгрессмен. Второй момент – все важные политические решения требуют ратификации в Конгрессе и Сенате, а это автоматически означает, что никакого признания суверенитета России над Крымом не будет. И, наконец, третий момент – никогда и ни при каких обстоятельствах США не откажутся от Украины, поскольку она в своем русофобском качестве является гарантией от восстановления СССР. 

Так что в лучшем случае речь идет о небольшой передышке для Америки, чем о радикальном изменении ее взгляда на Россию. Повторюсь, что в первые годы после прихода к власти Барака Обамы у нас господствовали те же самые иллюзии. Я хорошо помню, как в мае 2010 года Майкл Макфол (тогда еще помощник президента Б. Обамы) на конференции в Гарварде говорил: «США готовы признать наличие у России интересов на постсоветском пространстве, но не перекройку границ в бывшем СССР». А в кулуарах добавил: «Если вы пойдете по пути перекройки границ Украины, как Грузии, – например, создадите Харьковскую республику, то это будет неприемлемо для Вашингтона». То есть Штаты уже тогда, в 2010 году, прогнозировали схватку вокруг Украины, только, как мы видим, ошиблись с названием республики – вместо Харьковской возникли Луганская и ­Донецкая.

NBJ: Все это – страх США, а точнее коллективного Запада, перед тем, что Россия захочет восстановить Советский Союз? И они считают, что ЕАЭС – это одна из попыток достичь этой цели?

А. ФЕНЕНКО: Да. При этом все заверения, что у нынешнего российского руководства нет таких намерений, оказываются гласом вопиющего в пустыне. Стремясь предотвратить реализацию подобного сценария, США еще в 90-х годах прошлого века наметили несколько «болевых точек» для нашей страны, главными из которых стали Грузия, Украина и республики Прибалтики. 

Что стало с Грузией, все помнят, республики Прибалтики находятся под полным и безоговорочным влиянием Штатов. А вот с Украиной история оказалась более сложной и интересной. Почему американская политическая элита так болезненно отреагировала на возвращение Крыма в Россию? Потому что она восприняла это как неоспоримое свидетельство того, что Россия пытается пересмотреть итоги холодной войны. Вся их идеология базируется на том, что распад СССР вечен и незыблем.

NBJ: В мировой истории нет ничего вечного и незыблемого.

А. ФЕНЕНКО: Совершенно верно. Но ведь не случайно западная элита сформулировала концепцию «конца истории». Она не подразумевала, что больше в жизни ничего не будет происходить, – она подразумевала, что в мире установилась американская гегемония, и это – неоспоримый факт, с которым всем придется смириться. Но, как мы видим, события стали развиваться так, что о конце истории в американской трактовке говорить явно преждевременно.

NBJ: С Россией понятно, но есть ведь еще и Китай, к которому у Америки иные претензии. Почему же конфликт США именно с нашей страной носит более явный и ожесточенный характер? Они считают Китай слишком сильным противником и предпочитают бить того, кого расценивают как слабое звено?

А. ФЕНЕНКО: Как раз наоборот. Американцы прекрасно понимают, что единственный и главный противник для них – это Россия. Воевать с ними реально способна только Россия. Только мы можем технически уничтожить США и вести с ними войну на базе сопоставимых видов вооружений. Только у нас есть альтернативный американскому спектр фундаментальных наук, на базе которого можно создавать новые виды вооружений. Ни у Китая, ни у Индии таких ресурсов пока нет – не случайно вся космическая программа Китая строится на российских технологиях. 

Фактически для Америки наша страна играет сейчас такую же роль, какую в истории XVII–XVIII веков играла для Франции Англия: Россия блокирует гегемонию США. Для Франции Англия была противником по определению, с которым никакие союзы не были возможны до тех пор, пока он как таковой не сломлен. И именно поэтому американцы так болезненно реагировали на присоединение Крыма к России – для них, да и для всего мира, оно стало наглядным свидетельством того, что их гегемонию оспаривают и делают это относительно успешно. Я бы сравнил нынешнее положение Соединенных Штатов с тем, в котором оказалась Франция в 1715 году: вроде бы по-прежнему могущественная держава, без которой в Европе не решается ни один вопрос, но ключевая Война за испанское наследство проиграна. 

NBJ: То есть что-то пошло не так...

А. ФЕНЕНКО: Да. И что же в этом контексте Франция делала дальше? Готовилась к реваншу и 100 лет, до конца Наполеоновских войн, пыталась его осуществить. Вы, наверное, думаете: какое отношение имеют те события к сегодняшней ситуации? 

А такое, что сейчас тоже фактически идут войны за наследство, и, кстати, как и тогда, сейчас великие державы сводят друг с другом счеты на территории третьих стран. Вам это ничего не напоминает из нашего настоящего?

NBJ: Война в Сирии и война на Украине...

А. ФЕНЕНКО: Конечно. Чем ситуация в Сирии не новый вариант войны за ближневосточное наследство, а на Украине – не война за наследство СССР? И что же показала Америке война в Сирии? Что ее военные возможности ограничены и у нее нет больше монополии на использование высокоточного оружия. Второй момент – выяснилось, что и дипломатические возможности США тоже ограничены, и Россия очень наглядно и жестко это продемонстрировала. Ввести бесполетную зону можно, но тогда это – открытый конфликт с Россией, к которому США не готовы. И наконец, третий момент: война в Сирии заставила руководителей целого ряда государств Ближнего Востока задуматься: «А не сдадут ли нас американцы»? Это то, что Америке, как гегемону, очень неприятно.

NBJ: Как говорилось в повести про Маугли, Акела промахнулся – стае нужен новый вожак.

А. ФЕНЕНКО: Вот именно. То же самое было в свое время и с Францией: как и США, она сохранила после Войны за испанское наследство свое могущество, но к другим державам пришло понимание, что ее можно бить. И как ни пыталась она взять реванш – а наступательные походы Наполеона были не чем иным, как третьей и последней такой попыткой, – ничего не получилось. И я считаю, что примерно то же самое мы будем наблюдать и с США. Другое дело, что Америка осознает, что сил на все у нее уже не хватает, и поэтому, возможно, она сконцентрирует свои усилия на двух «фронтах»: Латинской Америке, где США будут зачищать неугодные им режимы, и БРИКС, который они непременно попытаются разрушить, поскольку справедливо рассматривают его в качестве антиамериканского союза. 

Посмотрите, что делала Франция после Войны за испанское наследство – активно вооружала своих «младших партнеров» (Пруссию, Испанию, Османскую империю) и науськивала их на своих противников. То есть в Версале тогда поняли: в одиночку им уже не потянуть гегемонию, нужны помощники. А что сделали американцы при Бараке Обаме? Расширили военную самостоятельность Японии, разрешили немецким вооруженным силам базироваться в Восточной Европе и признали за Великобританией право вести самостоятельную политику в Средиземноморье и на Ближнем Востоке.

И Дональд Трамп вполне закономерно призвал союзников увеличить военные расходы. Это не случайная перекличка. Гегемон начал слабеть и, соответственно, мобилизовать помощников.

NBJ: Если ориентироваться на предложенную вами историческую аналогию, то, наверное, надо помнить, что звезда Франции закатывалась одновременно с восходом новой геополитической звезды – сначала Пруссии, а потом единой Германии. Это малоприятное воспоминание, да и судьба Франции в результате всех этих войн за наследство была печальной – империя приказала долго жить.  

А. ФЕНЕНКО: Рано или поздно приходит конец всем империям. А пока мы, несмотря на все внешние перемены, продолжаем жить в том мире, который создали Ялтинско-Потсдамские соглашения. Много говорят о том, что он прекратил существовать, или о том, что он обречен, но, по моему убеждению, он как раз находится в самом соку. Его разрушение увидят, наверное, только наши внуки. 

NBJ: Зато у нас есть шанс увидеть конец Европейского союза – уж про него-то никто не скажет, что он находится в самом соку. 

А. ФЕНЕНКО: Знаете, в Брюсселе любят говорить о единстве и нерушимости Евросоюза, но если мы перейдем от риторики к практике, то увидим, что по-прежнему есть «коренная Европа» и «пришлая Европа». «Коренная Европа» продолжает воспринимать «пришлую» как чужеродную и принадлежащую ей в лучшем случае временно. До сих пор скоростные железные дороги существуют между Францией, Италией и Германией, но не между, например, Германией и Польшей или Венгрией. Казалось бы, что мешает их проложить – не всегда же ЕС испытывал дефицит средств? Но никто даже не задумывался об этом, и, как по-вашему, о чем это говорит?

NBJ: О том, что «ненадолго это счастье»?

А. ФЕНЕНКО: О том, что в Брюсселе как воспринимали Восточную Европу как периферию, так и продолжают. 

NBJ: Одним из самых обсуждаемых событий прошлого года был Brexit, причем до сих пор нет единого мнения о том, что он означает для Евросоюза и Великобритании. Какова ваша точка зрения?

А. ФЕНЕНКО: Очень многое. Впервые западные интеграционные блоки начали разрушаться.  До этого казалось, что европейский проект если не вечный, то долгосрочный, что его развитие и движение вперед не остановить. ЕС воспринимался как союз, в который стремятся все и откуда никто не выходит. Brexit в корне изменил это представление: из Европейского союза вышла не просто одна из стран, а то государство, которое открывало ЕС вход на мировой финансовый рынок.

NBJ: Вы имеете в виду потерю Лондонской фондовой биржи?

А. ФЕНЕНКО: Да. Это может показаться странным, но без нее Евросоюз становится небольшим региональным объединением. Франкфуртская фондовая биржа не является мировой, ей очень далеко по статусу до Лондонской фондовой биржи.

NBJ: Этим объяснялась столь болезненная реакция наднациональной европейской бюрократии на этот демарш?

А. ФЕНЕНКО: Думаю, да. И есть еще один момент: после выхода Британии преобладающим государством в ЕС становится Германия. Фактически в один миг исчез контрбаланс, и теперь те же англичане могут играть на следующих настроениях: вспомните, поляки, о том, что такое господство Германии в Европе. Подумайте, испанцы и итальянцы, согласны ли вы на такой расклад сил, да и вы, русские, тоже подумайте, соответствует ли вашим интересам возвышение Германии до положения правящего центра в ЕС? Естественно, это тут же спровоцировало болезненную реакцию со стороны целого ряда стран.

NBJ: Но ведь Brexit пока еще не ­состоялся.

А. ФЕНЕНКО: Да, и это объясняется тем, что стороны пока не закончили свои игры. Великобритания не хочет уходить одна и поэтому провоцирует страны Южной Европы, Польшу и Венгрию. Германия, со своей стороны, сначала всячески демонстрировала, что она довольна Brexit, но потом осознала то, о чем я говорил выше: без выхода на мировой финансовый рынок весь Евросоюз из прекрасной принцессы рискует превратиться в Золушку. К тому же Германия в качестве ответной меры играет на шотландских сепаратистских настроениях, намекая на то, что Шотландия в случае разрыва ее унии с Англией может быть принята в ЕС как самостоятельное государство. 

Как вы видите, игры идут на нескольких шахматных досках, и чья возьмет, пока неясно. Но очевидно одно: по самой идее евроинтеграции нанесен мощнейший удар, и теперь любой стране, которая будет заявлять о своем стремлении вступить в ЕС, будут ехидно говорить «откуда только что сбежала Великобритания». 

NBJ: И все же, наверное, пока нет оснований говорить о том, что процесс, который запустила Великобритания своим выходом из ЕС, может пойти дальше? Остальные страны, входящие в Евросоюз, на сегодняшний день не заявляют о своих намерениях покинуть это интеграционное объединение…

А. ФЕНЕНКО: Я бы не был так уверен в этом. Посмотрите на Венгрию – та явно не в восторге от своего пребывания в Евросоюзе. Посмотрите на Польшу, которая периодически дает понять, что она будет проводить самостоятельную политику без оглядки на наднациональную элиту ЕС. В Италии сепаратисты, судя по всему, бой проиграли – немцы успели перехватить у них инициативу.

NBJ: Старая любовь не ржавеет, а старые союзы не распадаются? Германия и США привыкли находиться в одном блоке.

А. ФЕНЕНКО: В том-то и дело. Я уже говорил, что Brexit – это во многом следствие германо-британского противостояния и соперничества. Не кажется ли вам, что в некотором смысле Великобритания похожа на Россию? Ее, как и Россию, всегда считали на континенте сторонней силой, чем-то чужеродным, ее усиления следует опасаться, а господства – не допускать. Кстати, в силу этой причины Англия несколько веков назад была вынуждена начать колониальную экспансию, и в империю, как мы помним, она превратилась как раз за счет своих отдаленных колоний, а не потому, что расширяла свои границы в континентальной Европе. 

NBJ: Наверное, на этом фоне спрашивать о перспективах Украины вообще не стоит?

А. ФЕНЕНКО: Я думаю, наиболее вероятны два варианта развития событий: либо Украина вернется в сферу российского влияния, либо она уменьшится до своих естественных размеров, потеряв те области, которые традиционно тяготеют к России – от Харькова до Ивано-Франковска. Сформируется то, что некоторые политологи называют «галицийско-полтавским государством». В силу размеров она будет представлять из себя меньшую угрозу для России, зато накал русофобии там будет даже большим, чем он есть сейчас. 

NBJ: Но какой из этих вариантов, по вашему мнению, имеет больше шансов реализоваться?

А. ФЕНЕНКО: Сложно сказать. Я уже отметил, что США никогда не откажутся от Украины, что бы сейчас ни говорили представители новой американской администрации. Причина проста: Украина – одна из тех болевых для России точек, которая была давно намечена и искусно «накалена». Кто же добровольно выпустит из рук такой инструмент давления на оппонента? Да, возможно, Америка, если сочтет это нужным, проведет на Украине смену политической элиты, но это не будет означать, что США отказались от этого инструмента. 

NBJ: А что же сама Украина? Вы говорите о ней как о государстве, полностью лишенном суверенитета, но если мы посмотрим на некоторые события в мировой истории, то увидим, что даже такие страны выходили из зависимости и начинали жить самостоятельно.

А. ФЕНЕНКО: Не думаю, что это относится к современной Украине – во всяком случае, я не вижу никаких предпосылок для такого развития событий. На мой взгляд, куда более вероятным является другой сценарий: скорее всего, Киев подобно своему сюзерену попытается взять реванш на Донбассе, но эта «война за наследство» в уменьшенном формате вряд ли будет успешной. И вот как раз по ее результатам Украина может уменьшиться до тех размеров, которые можно назвать естественными 
для нее.

NBJ: Резюмируя все сказанное вами, мы возвращаемся в мир начала XX века, когда гегемоном является не одна страна, а есть несколько региональных лидеров?

А. ФЕНЕНКО: Так и есть. И с учетом этого очень хорошо будет, если всем этим лидерам и миру в целом удастся удержаться в рамках «холодной войны», не перейдя в формат «горячей войны». Пока Дональд Трамп как олицетворение США еще надеется отыгратья на «локальных фронтах» по итогам очередной войны за наследство. Во Франции после Войны за испанское наследство юный король Людовик XV поставил целью своей жизни взять за нее реванш – правда, закончил еще более сильным поражением в Семилетней войне. А вот что будет, когда Дональд Трамп или его преемник поймет, что это невозможно, – вопрос открытый.    

Всего проголосовало: 0

0.0

беседовала Анастасия Скогорева

Комментировать могут только зарегистрированные пользователи

Мы в сетевых сообществах: 

Голосование

Как вы считаете, новый механизм оздоровления банков, предложенный ЦБ РФ

Загрузка результатов голосования. Пожалуйста подождите...
Все голосования

Календарь мероприятий

Май, 2017
««
«
Сегодня
»
»»
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31
Ближайшие мероприятия

Видео

30 марта 2017 года состоялся Весенний Интеллектуальный Кубок «Самый интеллектуальный банк» и «Самая интеллектуальная компания в финансовой сфере»

В роли ведущего выступил Виктор Сиднев - обладатель Хрустальной совы и звания Лучшего капитана клуба «Что? Где? Когда?».

Яндекс.Метрика