Вход
Мы в социальных сетях

Аналитика и комментарии

16 декабря 2013

перестройка моделей и мышления

О. ВЬЮГИН: «Возможно, было бы правильным задуматься о том, как повысить ответственность вкладчиков и кредиторов за выбор банка-партнера, чтобы люди наконец осознали: бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а риск и доход - вещи взаимосвязанные»

A A A

Почему темпы роста мировой экономики остаются низкими? Насколько вероятно повторение «стрижки» депозитов ради решения долговых проблем той или иной страны? Какие меры следует предпринять для оживления экономического роста в России и к каким последствиям для банковского рынка может привести курс на ужесточение регуляторных требований и надзорных практик? На эти и другие вопросы NBJ ответил председатель совета директоров МДМ Банка Олег ВЬЮГИН.

«ДОКРИЗИСНАЯ МОДЕЛЬ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ РАЗРУШАЕТСЯ, А НОВАЯ МОДЕЛЬ, СПОСОБНАЯ ОБЕСПЕЧИТЬ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ, ПОКА ТАК И НЕ НАЙДЕНА»

NBJ: Олег Вячеславович, расскажите, пожалуйста, о Вашем видении нынешнего состояния мировой экономики. Как Вы объясните то, что ситуация в ней остается нестабильной?

О. ВЬЮГИН: На состояние мировой экономики сегодня влияют два главных фактора: развитые экономики, которые были двигателями прогресса, сейчас находятся в состоянии стагнации или слабого экономического роста по причине высокого уровня задолженности. Любая экономика, перегруженная долгами (неважно, суверенными или частными), не может расти быстро. Чрезмерный долг препятствует увеличению объемов потребления и инвестиций, то есть экономическому росту, именно это мы сейчас и наблюдаем.

Помимо того, что можно назвать долговым фактором, есть и другой: успешное развитие мировой экономики до кризиса 2008-2009 годов базировалось на четком разделении труда между различными странами и регионами мира. Долгое время все были согласны с тем, что Китай производит потребительские товары, продукцию первого передела для потребления в развитых странах и одновременно финансирует суверенные долги этих государств. В результате экспорт китайских товаров быстро увеличивался, наблюдались высокие темпы роста экономики, улучшалось благосостояние китайцев. А США наращивали свой суверенный долг, американцы покупали дешевые товары в долг и тоже вполне были довольны сложившейся ситуацией.

В настоящее время этот механизм дал сбой из-за того, что модель, которую я обрисовал, строилась на росте объемов задолженности стран с развитой экономикой и их домашних хозяйств и на низкой стоимости рабочей силы в Китае. В США же теперь понимают, что подошли к опасной черте внутреннего долга. Сейчас внутренний долг страны уже в большей степени финансируется Федеральной резервной системой США, а бюджетная политика меняется в направлении сокращения дефицита. Стоимость рабочей силы в Китае уже не такая низкая, автоматизация производства нивелирует выгоды от перемещения сборочных цехов в эту страну.

В результате модель, обеспечивающая в докризисный период рост мировой экономики, постепенно разрушается, а новая модель, которая могла бы прийти на смену старой, пока не сформировалась. На словах все соглашаются с тем, что Китай должен стать экономически более самостоятельным, ему необходимо расширять внутренний рынок, наращивать потребление производимых товаров внутри страны. Американцы же мечтают об обратной индустриализации, сокращают свою экспансию во внешней политике, отказываются от финансирования внешних политических проектов. Более того, США начинают развивать собственную базу энергоресурсов, что является серьезным психологическим сдвигом для страны. Раньше в этом государстве всегда действовало своего рода табу: «Мы никогда не тратили деньги на развитие сырьевой базы внутри страны, для этого есть поставщики». Сейчас данная установка подвергается серьезному переосмыслению.

NBJ: Насколько, с Вашей точки зрения, вероятно повторение локальных долговых кризисов по аналогии с теми, которые мы видели в недалеком прошлом в Испании, Греции, на Кипре и т.д.?

О. ВЬЮГИН: Думаю, крупных кризисов на горизонте нескольких лет не будет, поскольку сейчас вся политика главных действующих лиц мировой экономики настроена на то, чтобы сохранять статус-кво и препятствовать прорывам.

NBJ: Если не будет крупных долговых кризисов, то, по-видимому, не будет и повторения таких прецедентов, как «стрижка» депозитов частных лиц и компаний ради решения долговых проблем той или иной европейской страны?

О. ВЬЮГИН: Гарантировать, что это не повторится, нельзя хотя бы потому, что ситуация на Кипре не была однозначной. Там имело место сочетание двух факторов. Во-первых, европейские политики задумались о том, кто должен отвечать за банкротство финансовых институтов. Существующая модель такова: ответственность в таких случаях несут акционеры, которые теряют свои вложения в капитал кредитной организации, и вкладчики банка в суммах, превышающих лимит страхования вкладов, фонд страхования депозитов вместе с кредиторами, если не выбран вариант санации с привлечением средств государства.

Вопрос, который сейчас на повестке дня: возможно, при банкротстве финансовых институтов наряду с акционерами и фондом страхования вкладов ответственность должны нести и вкладчики банков? В такой постановке вопроса, на мой взгляд, есть определенный смысл: при ныне действующей модели получается, что вкладчик может иметь дело с какой угодно кредитной организацией, даже находящейся на грани банкротства, лишь бы ставка по депозиту была повыше. На Кипре впервые был опробован новый подход, однако надо отметить, что вклады в рамках лимита гарантирования депозитов не пострадали.

NBJ: Вы считаете, эта идеология верна?

О. ВЬЮГИН: Основное препятствие для широкого применения такой модели -риск подрыва доверия к банковской системе в целом. Полагаю, что действующая модель страхования вкладов будет постепенно модернизироваться в направлении повышения ответственности вкладчиков и кредиторов. Конечно, страховые гарантии должны сохранить хотя бы из соображений социального характера, но их размер не должен быть слишком большим. При этом к системе безусловного страхования должны добавляться другие механизмы. Никто не говорит, что модель следует изменить в одно мгновение: это долгий процесс.

В кипрской истории был еще один момент. Политики Евросоюза хорошо понимали, что Кипр - своего рода сервисное подразделение российских компаний. Поэтому властям острова с политической точки зрения было не с руки сразу гарантировать крупные средства вкладчиков и кредиторов банков Кипра. Они вспомнили об идеологии, согласно которой и кредиторы, и вкладчики должны думать, выбирая кредитную организацию, и применили данную идеологию на практике. Банкротство банков также привело бы к потерям крупных вкладчиков.

NBJ: Ну а нам следует задуматься о чем-нибудь подобном?

О. ВЬЮГИН: Полагаю, да. Но не ранее, чем будет выстроен надзор под иные модели.

NBJ: Правильно ли я понимаю, Вы сторонник возвращения так называемой франшизы - схемы, при которой государственная страховка покрывала бы не весь вклад на сумму 700 тысяч рублей, а только какую-то его часть?

О. ВЬЮГИН: Нет, не сторонник: то, что уже гарантировано, трогать нельзя, а вот над дальнейшими дополнительными гарантиями надо подумать. Нужно найти очень аккуратное решение, тщательно проанализировав и новый механизм, и возможные последствия его применения. Но начинать думать над этой проблемой, на мой взгляд, можно уже сегодня.

«СЕЙЧАС БЫЛО БЫ ПОЛЕЗНО ВНЕСТИ В ЭКОНОМИЧЕСКУЮ ПОЛИТИКУ ЭЛЕМЕНТ ЛИБЕРАЛИЗАЦИИ»

NBJ: Вы рассказали о причинах снижения экономического роста в Европе, а у нас тем временем только ленивый не говорит о том, что российская экономика в не слишком хорошем состоянии и ее перспективы не радужны. Темпы экономического роста снизились до того уровня, когда уместно стало говорить о стагнации. Причины этого те же, что и в странах ЕС?

О. ВЬЮГИН: Можно выделить внешние причины и внутренние. Что касается внешних причин, то они довольно прозрачны: достаточно взглянуть на динамику российского экспорта начиная с середины 2012 года. Выручка в номинальном выражении падает, физический объем экспорта не растет, даже немного снижается. Причины этого тоже понятны: Россия экспортирует сырьевые ресурсы и продукцию первого передела, спрос на которые последние несколько лет если не сокращается, то и не увеличивается. В результате приток в нашу страну выручки от продажи данных товаров стал уменьшаться. А ведь выручка -то самое богатство, которое трансформируется в доходы бюджета, которые, в свою очередь, превращаются в зарплату сотрудникам бюджетной сферы, в государственные инвестиции. Процесс остановился, и мы теперь ощущаем последствия этого.

NBJ: Но мировые цены на нефть остаются достаточно высокими?

О. ВЬЮГИН: Тем не менее на докризисный уровень они так и не вернулись и больше не растут - не приносят дополнительного богатства. В 2008 году и в посткризисный период российскому бюджету пришлось задействовать уже накопленные ресурсы, это поддерживало бюджетные инвестиции, зарплаты в 2009, 2010 и частично в 2011 годах. К настоящему моменту ресурсы закончились, и, как следствие этого, стала меняться бюджетная политика. Так что, как можете убедиться, сработал внешний фактор: он ограничил бюджетную экспансию и привел к сокращению доходов компаний, ориентированных на экспорт своей продукции.

NBJ: А что касается внутренних причин?

О. ВЬЮГИН: Любая конкурентоспособная гибкая экономика должна реагировать на изменения условий функционирования, в том числе на те, о которых я сказал выше. В системе международного разделения труда отечественный конкурентоспособный сектор представлен компаниями сырьевого сектора и отдельными секторами первого передела (первичная переработка минерального сырья, металлургия, химия), по спросу на продукцию которых нанесен удар. Перечень конкурентоспособных отраслей, работающих на внутреннее потребление далеко не полон, об этом свидетельствуют объемы потребительского и инвестиционного импорта. Видимо, многим нашим компаниям придется внести коррективы в свои стратегии развития и бизнес-модели. Тактика простого сворачивания инвестиционных программ, конечно, позволяет сберегать ресурсы, но она бессмысленна, потому что бизнесу необходимо развиваться. Надо продолжать инвестировать, но в рост производительности труда, в повышение эффективности, а не в экспансию устаревших моделей и технологий.

О смене бизнес-модели и страте­гии развития сейчас думают многие собственники и менеджеры, прежде всего, негосударственных компаний. Есть понимание того, что процессы, протекавшие в начале 2000-х годов, в обозримом будущем не повторятся. Значит, необходимо менять тактику и стратегию подхода к бизнесу, искать передовые технологии и финансировать их, придумывать системы управления, выстраивать рынки для новых потребителей. Доходы населения быстро расти не будут, следовательно, необходимо при производстве товаров или услуг ориентироваться на потребителей с невысокими доходами. Это неизбежно приведет к перестройке бизнеса.

Данный процесс протекает сложно, потому что российская экономика на 50% представлена государственными компаниями, а они, как хорошо известно, не склонны к таким вещам, как быстрое изменение бизнес-процессов и стратегий развития. Впрочем, власти сейчас пытаются заставить государственные компании работать более эффективно.

NBJ: Вы сказали, что собственники частных компаний задумываются о смене стратегии. Правительство, как мы видим, размышляет о том, что бы такое предпринять для стимуляции экономического роста. Тем не менее конкретных предложений по решению этого вопроса мы пока не слышим.

О. ВЬЮГИН: Вы правы. В основном все рассуждения на данную тему сводятся к констатации одного факта: у нас в стране плохой бизнес-климат, поэтому нет инвестиций. Гораздо хуже то, что сама структура нашей экономики не слишком гибкая. Если раньше приток богатства в страну позволял не обращать внимания на эти проблемы, то теперь они стали тормозом развития. Теперь для состоятельного и ощутимого роста необходимо стимулировать частную инициативу. Для этого надо освободить бизнес от чрезмерного и выборочного регулирования, от которого конкретные компании или выигрывают, или проигрывают. Но это несправедливая конкуренция, которая способна начисто искоренить желание людей делать честный и инновационный бизнес в стране.

Стимулирование предпринимательской активности требует развития судебной системы как реальной третьей власти. Все владельцы небольших и средних компаний в один голос говорят: «Наша собственность и наш бизнес не защищены должным образом». Для сравнения: спросите любого среднего предпринимателя в экономически развитой стране, что он будет делать, если сочтет свои экономические права нарушенными неважно кем - представителями частного или государственного сектора, он ответит: «Я буду защищать их в суде». Есть у них такая уверенность. Так вот, очень хотелось бы, чтобы и в России бизнесмены говорили: «Я спокоен, потому что знаю: есть работающая судебная система, которая защитит меня и мой бизнес, если я не нарушаю законов и плачу налоги». Такой вектор в изменении взаимоотношений бизнеса и власти важно обозначить уже сейчас.

NBJ: А у нас пока такой вектор не обозначен?

О. ВЬЮГИН: К сожалению, нет.

«У НАС В СТРАНЕ ВСЕ ЕЩЕ ЛЮБЯТ ВСПОМИНАТЬ СТАРУЮ ДОБРУЮ ИГРУ -ТРЕБОВАНИЯ ЕСТЬ, НО ИХ МОЖНО НЕ ИСПОЛНЯТЬ»

NBJ: Вы говорили о том, что желательно внести долю либерализации в нашу экономику. Если же посмотреть на банковский сектор, то там все обстоит с точностью до наоборот: налицо ужесточение правил игры.

О. ВЬЮГИН: Ну если под либерализацией понимать пренебрежение к требованиям регулятора к достаточности капитала, к политике управления рисками и др., то это неправильное использование термина. Не стоит забывать, что банк - это в определенной степени социально значимая организация, он рискует не столько деньгами своих акционеров, сколько привлеченными средствами граждан. Нормальным рычагом здесь считается соотношение один к десяти: на один рубль, вложенный в капитал банка акционерами, приходятся десять рублей, привлеченных либо в форме вкладов частных лиц, либо в форме средств предприятий и т.д. Так что финансово-кредитная организация - это совершенно особая история, поэтому если у банка есть контролирующий акционер, то он должен быть объектом особого внимания регулятора, который хорошо осведомлен о его репутации, бизнес-интересах, аффилированных компаниях и даже о мотивации контролировать банк. Если акционерный капитал финансового института распылен, то особым объектом внимания регулятора должен быть совет директоров - профессиональный состав и послужной список директоров, а также аффилированные бизнесы. Регулятор должен обладать правом требовать отвода кандидатур и перевыборов.

NBJ: То есть ужесточение регулирования, которое мы сейчас наблюдаем, Вы считаете закономерным и нормальным явлением?

О. ВЬЮГИН: В целом да. При этом должен отметить, что переход не может быть скачкообразным, это должно быть вектором движения. Переход на Базель III осуществляется в мягком режиме. По многим другим вопросам повышения требований к банкам должен применяться принцип: оценил текущую ситуацию, составил реально осуществимый план перехода к другому тактика качественному уровню, предупредил кредитные организации.

NBJ: Возможно, Вам, как председателю совета директоров крупной финансово-кредитной организации, предложенный график перехода на Базель III кажется мягким. Однако многие мелкие и средние банки не в восторге от него.

О. ВЬЮГИН: У нас в стране все еще любят вспоминать старую добрую игру - требования есть, но их можно не исполнять. Теперь, судя по всему, настало время выбора: либо следует устанавливать максимально жесткие требования и продолжать смотреть сквозь пальцы на их исполнение, либо пора предъявлять осуществимые требования, но при этом настаивать на неукоснительном их соблюдении участниками рынка. Судя по событиям последних нескольких месяцев, руководство ЦБ для себя выбор сделало.

NBJ: Наказав ряд довольно крупных банков отзывом лицензий. А Вам не кажется, что эти решения выглядели как публичная порка?

О. ВЬЮГИН: Скорее как вынужденная акция. Если проанализировать озвученные причины отзыва лицензий, то можно убедиться: речь идет об осуществлении сомнительных операций, предоставлении недостоверной отчетности и выводе капитала акционерами. На практике эти явления обычно идут рука об руку. У регулятора есть мандат искоренить банки, которые регулярно и сознательно совершают сомнительные операции и тем более сливают капитал в аффилированные с акционерами компании. Не следует думать, что раньше регулятор не отзывал у кредитных организаций лицензии за подобные нарушения - возможно, руководство Банка России теперь просто действует в данном вопросе более активно и решительно. Вероятно, причина в том, что новый председатель ЦБ РФ, как это часто бывает, получил при назначении мандат на решение данной проблемы.

NBJ: Возможно, определенную роль играет и то, что ситуация в банковской системе сейчас куда стабильнее, чем три-пять лет назад? Полагаю, что даже в 2010 году решение об отзыве лицензии у банка, привлекшего свыше 30 млрд рублей вкладов частных лиц, далось бы трудно или не далось бы вообще. Скорее всего, такую кредитную организацию тогда просто отправили бы на санацию, несмотря на качество ее активов.

О. ВЬЮГИН: Пожалуй, этот фактор тоже мог сыграть свою роль. Но какой бы стабильной ни была ситуация в банковском секторе, регулятору все равно важно действовать, сохраняя доверие к банковской системе в целом. Это непростая задача. Полагаю, что новый председатель Банка России условно стоит перед выбором. Допустим, на рынке есть порядка ста банков, которые предоставляют недостоверную отчетность и совершают сомнительные операции. Что с ними делать? Сразу пустить сто этих кредитных организаций под одну гребенку или закрывать проблемные организации шаг за шагом?

NBJ: Если закрыть сто банков в один день или даже месяц, то паника вкладчиков обеспечена.

О. ВЬЮГИН: Совершенно верно, и от нее, как это уже часто бывало, пострадают все - и виноватые, и невиновные. Значит, в таких вопросах надо действовать очень аккуратно, чтобы избежать нежелательных последствий и для самих банков, и для их клиентов.

«ГЛАВНЫЙ ПЛЮС В ТОМ, ЧТО БАНК РОССИИ, ПОЛУЧИВ ПОЛНОМОЧИЯ ПО РЕГУЛИРОВАНИЮ ФИНАНСОВОГО РЫНКА, СОХРАНИЛ СВОЮ НЕЗАВИСИМОСТЬ ОТ ПРАВИТЕЛЬСТВА»

NBJ: Как известно, Банк России уже несколько месяцев выполняет функции финансового мегарегулятора. Как Вы оцениваете его первые действия в новом качестве?

О. ВЬЮГИН: В целом позитивно, а что касается негативных моментов, то они есть всегда. Посмотрим, будут ли реализовываться определенные риски, связанные с созданием структуры регулирующих подразделений. Банк России сохранил свою независимость от правительства. Значит, ему будет гораздо легче по сравнению с аналогичной правительственной структурой, постоянно вовлеченной в ад межведомственного согласования, использовать полномочия по регулированию финансового рынка во благо этого рынка.

NBJ: Зато не получил права законодательной инициативы.

О. ВЬЮГИН: Да, хотя такое предложение озвучивалось.

NBJ: А Вы сторонник того, чтобы ЦБ было предоставлено такое право?

О. ВЬЮГИН: Модель, при которой законодательные инициативы всех независимых от правительства институтов государственной власти проходят через него, наиболее оптимальна. Она позволяет проводить единую политику. Впрочем, на мой взгляд, гораздо важнее то, что ЦБ теперь не согласовывает свои нормативные акты, которые он утверждает - раньше это касалось только банковского сектора, теперь всего финансового рынка. Это существенный рывок вперед, он позволит достаточно быстро двигаться в сторону улучшения регулирования. Кроме того, у Банка России статус теперь выше, чем раньше, это означает, что он будет восприниматься как более авторитетный орган.

NBJ: Но все же есть и минусы?

О. ВЬЮГИН: Сделать что-то идеально невозможно. Главный минус, который я вижу в процессе создания мегарегулятора, - Банку России достались такие функции, которые несвойственны центральным банкам нигде в мире. Ни в одном государстве в компетенцию центрального банка не входит регулирование корпоративных практик, эмиссий ценных бумаг, защиты прав инвесторов. Это совершенно чуждая для ЦБ задача. Его мандат - стабильность национальной валюты, финансовой системы страны, что достигается путем проведения взвешенной кредитно-денежной политики и установления должного надзора за деятельностью финансовых институтов. Вопросы, связанные с корпоративными практиками, с защитой прав инвесторов в подавляющем большинстве стран решаются специально созданными правительственными ведомствами или публичными институтами.

NBJ: У вас нет опасений, что ЦБ может оказаться перегруженным не потому, что ему к уже имеющимся функциям прибавили новые, несвойственные ему, а потому, что ему придется регулировать деятельность сотен и тысяч небанковских организаций (негосударственных пенсионных фондов, страховых компаний, МФО и т.д.)?

О. ВЬЮГИН: Центральный банк располагает неограниченными ресурсами, в том числе и финансовыми, и кадровыми. Он может создать достаточное число подразделений, набрать необходимое количество квалифицированных сотрудников.

NBJ: Мировой опыт создания финансовых мегарегуляторов, как известно, неоднозначен. Во время последнего кризиса далеко не во всех странах подобные институты сработали на пятерку.

О. ВЬЮГИН: Я согласен с этим утверждением. Тем не менее мы не наблюдаем некоей общей тенденции к отказу от мегарегулирования. Зато видим четкое разделение мандата поддержания стабильности финансовой системы и финансовых институтов и мандата защиты прав инвесторов и потребителей финансовых услуг. В одном флаконе держать две разнородные задачи пока никто не рискнул.

NBJ: С Вашей точки зрения, российские власти тоже придут к пониманию этого?

О. ВЬЮГИН: Думаю, да.

NBJ: А в принципе хорош или нет мегарегулятор как идея, мы, наверное, узнаем во время следующего кризиса?

О. ВЬЮГИН: Безусловно. Лучшая проверка качества любого солдата - проверка боем.

«ЕСЛИ НА КОНКУРЕНТНОМ РЫНКЕ ЕСТЬ УЧАСТНИКИ, ИМЕЮЩИЕ ПРЕФЕРЕНЦИИ, ТО НАЛИЦО РИСК ВОЗНИКНОВЕНИЯ ОЛИГОПОЛИИ»

NBJ: Вернемся к вопросу регулирования банковской деятельности. На этот раз, конечно, к частному вопросу. Как известно, Центральный банк последние два года выражал обеспокоенность в связи с бурным ростом потребительского кредитования. Как Вы считаете, регулятор правильно действовал в данном вопросе, стараясь охладить пыл некоторых банков в том числе и с помощью регуляторных мер?

О. ВЬЮГИН: Насколько я могу судить, никаких реально эффективных регуляторных мер ЦБ не предпринял, скорее он предпочитал ограничиваться словесными интервенциями. Что касается практических регулятивных шагов, то и сам Банк России признает: они особого воздействия не оказали.

NBJ: Тем не менее темпы роста в этом сегменте замедлились.

О. ВЬЮГИН: Но они остаются пока высокими. «Монолайнеры» активность в этом направлении сбросили, а госбанки нет. Причина этого скорее в том, что передовики осознали: домашние хозяйства закредитованы, соответственно, дальнейшая игра в данном сегменте становится более опасной и непредсказуемой. Если сейчас поставить билборд и написать «Выдаем в кредит сто тысяч за час по одному документу», то, конечно, в банк хлынет поток с улицы. Вот только 80-90% этого потока отсеется еще на стадии подачи заявки, потому что их доходы будут низкими, а соотношение уже имеющейся задолженности к уровню дохода высоким.

С экономической точки зрения такой шаг будет явно неэффективным, банки это осознают. Поэтому «монолайнеры», до сих пор занимавшиеся почти исключительно потребительским кредитованием частных лиц, теперь мигрируют в сторону универсального бизнеса, развивая другие его виды и направления.

NBJ: Знаете, когда обсуждается вопрос о потребительском кредитовании, часто можно услышать такой аргумент: а куда банкам еще податься в нынешней ситуации? Корпоративное кредитование низкомаржинально, к тому же крупный «корпорат» уже давно поделен между крупными игроками, в первую очередь между госбанками.

О. ВЬЮГИН: Не стал бы так однозначно утверждать, что корпоративное кредитование не привлекательно и банкам там нечего делать. Конечно, это направление бизнеса априори не является таким высокомаржинальным, как потребительское кредитование, и Вы правы, утверждая, что крупные корпоративные клиенты поделены между лидерами банковского рынка. Но именно в сегменте среднего бизнеса банкам есть где развернуться и за кого побороться. Я уже говорил, что многие владельцы средних компаний сейчас вносят коррективы в бизнес-модели, ищут новые рынки сбыта своей продукции, стремятся к повышению эффективности деятельности своих активов. Для того чтобы решить эти задачи, необходимы деньги, так что спрос на кредиты со стороны таких компаний достаточно активный.

NBJ: Грубо говоря, нашим банкам следует привыкать жить с низкой маржой. 90-е годы и первая половина 2000-х годов прошли - забудьте о них?

О. ВЬЮГИН: Банковскому сектору тоже приходится перестраиваться в этом отношении. Вы, конечно, помните, что у нас были слишком высокие ставки по депозитам и по кредитам. К здоровому бизнесу такие условия кредитования были малоприменимы.

NBJ: То есть дело не в том, что президент заставляет снижать ставки по кредитам -они снижаются в силу объективных экономических факторов?

О. ВЬЮГИН: Преимущественно да. Хотя, конечно, не стоит забывать, что на нашем рынке депозитов и кредитов есть маркет-мейкеры, и к их числу в первую очередь относится Сбербанк. Надо отдать ему должное: он ведет себя в данном вопросе достаточно объективно и в соответствии с фундаментальными экономическими условиями: периодически снижает ставки по депозитам и кредитам, руководствуясь макроэкономическими трендами.

NBJ: Ну и что в этом плохого для других банков? Они ведь получают преимущество в конкурентной борьбе за сбережения.

О. ВЬЮГИН: На первый взгляд да. Но вслед за ставками по депозитам Сбербанк снижает ставки по кредитам. Что делать в этой ситуации другим банкам? Ничего иного, как тоже снизить ставки и по кредитам, и по депозитам. Вот и получается, что Сбербанк мягко, но последовательно двигает рынок, поэтому и высокие реальные процентные ставки по депозитам уходят в прошлое.

NBJ: Ну и поскольку они уходят в прошлое, по-видимому, вопрос о привязке размера отчислений в фонд страхования вкладов к величине процентной ставки по вкладам тоже снимается с повестки дня?

О. ВЬЮГИН: Нет, не снимается. Идеальное решение - повысить ответственность вкладчиков и кредиторов за выбор банка-партнера, чтобы люди наконец осознали: бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а риск и доход - вещи взаимосвязанные. Но к этому мы еще не готовы.

NBJ: Что можно требовать от людей, если не все банки это осознают.

О. ВЬЮГИН: Банки как раз это осознают, и некоторое «охлаждение» в сегменте потребительского кредитова­ния - лучшее тому доказательство. Желание взять кредит со стороны граждан не уменьшилось.

NBJ: Знаете, что еще представляется лично мне интересной тенденцией? Год-два назад практически на любой конференции или форуме говорилось о том, как госбанки мешают жить малым, средним и даже крупным частным банкам. Теперь эта тема ушла на второй план. В чем причина: все привыкли к новой расстановке сил или госбанки снизили свою экспансионистскую активность?

О. ВЬЮГИН: Думаю, скорее первое. Все привыкли к тому, что госбанки играют роль маркет-мейкеров, и приспособились к этому их качеству. Но, конечно, здесь возникает другой вопрос: если на конкурентном рынке есть участники, имеющие постоянные преференции (в данном случае государственный статус, то есть гарантию, что у них никогда не отзовут лицензию), то такой рынок будет олигополией. Олигополия допускает существование и других игроков, но их поле постепенно сужается. В долгосрочном плане может так случиться, что подавляющее большинство участников уйдет с рынка и останутся несколько опорных структур.

NBJ: Вряд ли такое возможно.

О. ВЬЮГИН: Почему же нет? Если ничего не изменится, то через какое-то время - конечно, довольно продолжительное - мы вместо привычных сотен банков можем увидеть на нашем рынке государственные: Банк сбережений, Агробанк, Жилсоцбанк, Стройбанк, Инвестбанк и т.д.

NBJ: Какой-то привет из прошлого.

О. ВЬЮГИН: Ну что касается названий, то это, конечно, шутка. И предположение умозрительное. Просто теория, которую я уважаю, говорит, что если кто-то имеет преференции на конкурентном рынке, то он имеет возможности и вольно или невольно постарается создать на этом рынке олигополию.

«ВСЕ ПРОЦЕССЫ В МДМ БАНКЕ ВЫСТРОЕНЫ ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧТОБЫ МЫ ВСЕГДА ПОНИМАЛИ, ЧТО РИСК, КОТОРЫЙ БЕРЕТ НА СЕБЯ БАНК, ЗАРАБАТЫВАЯ ПРИБЫЛЬ, НАХОДИТСЯ НА ПРИЕМЛЕМОМ УРОВНЕ»

NBJ: Неутешительная картина, но Вы сами сказали, в один день она не сложится. А каковы Ваши прогнозы на 2014 год?

О. ВЬЮГИН: Несмотря на все вышескзанное, банковский сектор пока живет во всем его разнообразии прежде всего потому, что акционеры целого ряда банков либо вкладывают собственные средства в капитал своих активов, либо привлекают ресурсы на рынках. Это значит, что они стремятся развивать свои банки и выполнять требования регулятора по капиталу.

NBJ: А еще это, по-видимому, означает, что банковский бизнес, несмотря на снижение его маржинальности, все же остается привлекательным.

0. ВЬЮГИН: Я ответил бы так: для финансовых инвесторов (за редким исключением) уже не очень привлекателен. Стратеги пока инвестируют по разным специальным обстоятельствам. В следующем году слишком быстрого роста активов банковской системы ожидать не стоит, и это будет способствовать укреплению достаточности капитала. Самое главное для банков - достаточная капитализация и умение контролировать свои риски.

NBJ: Какое внимание уделяет управлению рисками МДМ Банк и какова новая стратегия кредитной организации?

0. ВЬЮГИН: В банке контроль уровня риска - главный критерий всех процессов. Все процессы в банке выстроены таким образом, чтобы мы понимали, в каком состоянии риска мы находимся. Аппетит к риску установлен советом директоров на уровне 1,6% и является приоритетным показателем для менеджмента.

NBJ: А ведь еще недавно рисковики рассматривались как люди, тормозящие рост банковских организаций.

0. ВЬЮГИН: Подобное отношение ушло в прошлое, туда же уходят высокие реальные ставки по кредитам и депозитам. Сейчас сложно найти на рынке крупный банк, который бы пренебрегал контролем риска, а для МДМ Банка, как я уже сказал, такой подход действует уже не один год. Обеспечивать цель по рентабельности капитала менеджмент обязан не выходя за рамки установленного уровня риска. И третий наш принцип: деятельность кредитной организации должна быть выстроена на основе процессов, чтобы банк не испытывал трудностей в случае ухода того или иного ключевого сотрудника.

NBJ: До кризиса МДМ Банк воспринимался как чисто корпоративная финансово-кредитная организация. Теперь, я так понимаю, перестройке подверглась и сама модель его бизнеса.

0. ВЬЮГИН: Да. До кризиса активы банка были представлены в основном корпоративными кредитами и операциями на финансовом рынке, пассивы -корпоративными депозитами и средствами, привлеченными в рамках оптового финансирования. Сейчас структура активов такова: примерно две трети из них приходятся на долю корпоративных кредитов и операций на финансовых рынках, а одна треть - на долю розничных кредитов. Наша цель - довести это соотношение до 50 на 50. Что же касается пассивов, то оптовое финансирование сведено практически к нулю, зато значительно возросла доля депозитов частных лиц. Нынешний банк с такой структурой баланса куда более устойчив к конъюнктурным колебаниям, чем старый МДМ Банк.

NBJ: От оптового финансирования банк отказался, потому что условия предоставления займов на внешних рынках не очень привлекательны?

0. ВЬЮГИН: Нет, причина в том, что эти рынки в посткризисный период слишком волатильны и непредсказуемы. Когда будет свернута политика количественного смягчения, многие организации, привлекающие такое финансирование, могут столкнуться с более серьезными проблемами. Депозиты частных лиц - надежный и стабильный источник фондирования, остатки на счетах физических и юридических лиц, которые банк набрал, - прекрасный пассив. И, конечно, любой кредитной организации для устойчивости и роста необходима диверсифицированная структура бизнеса, к чему, собственно говоря, мы и стремимся. В нынешних реалиях экспансии государственных банков на всех рынках банковского бизнеса у «частника» есть единственная возможность развиваться - предоставлять клиентам более гибкий сервис и делать это для своих партнеров быстрее и удобнее. Один пример: МДМ Банк, имея один из самых лучших валютных десков на рынке, предлагает своим клиентам практически самые оптимальные курсы для конверсионных операций, что позволяет компаниям в своей внешнеэкономической деятельности экономить приличные деньги. Другой пример: банк осуществляет переводы по поручениям клиентов внутри страны и по всему миру практически за один рабочий день и недорого. Из таких мелочей складывается привлекательность финансово-кредитной организации для клиентов.

Всего проголосовало: 0

0.0

Беседовала Анастасия Скогорева
Поделиться:

Комментировать могут только зарегистрированные пользователи

Новости банков и компаний

Предложения Новикомбанка включены в правительственный доклад по нормативному регулированию
Константин Маркелов (ОТР) выступил на юбилейном iFin
Состоялось заседание Совета по регистраторской деятельности СРО НФА
«Сбербанк страхование жизни» застраховала сотрудников медицинской лаборатории

Календарь мероприятий

Ближайшие мероприятия