Альпийский курорт Гштаад, известный своей сдержанной роскошью, в конце сентября 2025 года стал эпицентром дискуссий, определяющих будущее одной из самых динамичных и капиталоёмких отраслей – индустрии долголетия.

Шестая Конференция инвесторов в области долгосрочного развития (Longevity Investors Conference, LIC), основанная Марком Бернеггером и доктором Тобиасом Райхмутом в 2020 году, традиционно собрала эксклюзивную аудиторию: руководителей крупных компаний, венчурных капиталистов, учёных с мировыми именами и основателей биотех-стартапов. Если раньше подобные мероприятия были наполнены спекуляциями вокруг «прорывных» открытий, то в 2025 году ключевым трендом стал прагматичный сдвиг в сторону трансляционной науки, измеримой отдачи и этической ответственности. По данным таких организаций, как Deep Knowledge Group и Rotary International, так называемая «экономика долголетия» превысит $600 млрд в уходящем году.

Столпы трансформации

Два ключевых драйвера, пронизывавших все дискуссии в Гштааде, – это инструментализация искусственного интеллекта и системное внимание к женскому здоровью.

Если ещё несколько лет назад искусственный интеллект был модным аксессуаром презентаций, то сегодня он стал рабочей инфраструктурой. Алекс Алипер, президент биотехнологического концерна Insilico Medicine, привёл конкретные данные: использование генеративного ИИ и автоматизации позволило его компании сократить цикл открытия новых лекарственных молекул с традиционных 3–6 лет до примерно 18 месяцев. Это не футуристический прогноз, а текущая реальность, которая уже сегодня влияет на стоимость и скорость разработок. Доктор Амол Сарва, основатель LifeX Ventures, отметил растущую волну стартапов, которые изначально строятся вокруг автоматизированных исследовательских платформ, что значительно снижает операционные расходы и повышает воспроизводимость результатов.

Второй магистральный тренд – это долгожданный поворот к проблемам женского долголетия. Как отметила Мэдди Дихтвальд, соучредительница социологического центра Age Wave, женщины старше 50 лет представляют собой мощную экономическую и потребительскую силу, однако десятилетиями оставались «слепым пятном» в клинических исследованиях. Доктор Джейми Джастис, исполнительный директор XPRIZE Healthspan (премия-конкурс в области исследований вопросов долголетия), подчеркнула, что лишь около 1% финансирования исследований в области здравоохранения традиционно направлялось на изучение специфически женских состояний, таких как менопауза. Этот пробел теперь воспринимается не только как этическая проблема, но и как колоссальная упущенная рыночная возможность. Инвесторы начинают осознавать, что решения, улучшающие качество жизни и продолжительность здоровья для половины человечества, – это не нишевый продукт, а основа для создания компаний с миллиардными оборотами.

От энтузиазма к дискриминации

На смену периоду всеобщего возбуждения пришла фаза взвешенного анализа. Как отметил Сергей Янг, учредитель Фонда долгосрочного роста BOLD, «инвестиции в долголетие должны финансировать науку и улучшать доступ к инновациям, а не просто стремиться к доходности». Это отражает общее настроение участников конференции: капитал становится более разборчивым в плане целевых вложений.

Управляющий партнёр LongeVC Гарри Змудзе прямо говорил о сложностях финансирования биотеха в Европе, где регуляторные барьеры и фрагментированность рынка требуют от инвесторов стратегического терпения и готовности к трансграничному сотрудничеству. В свою очередь, Джо Беттс-Лакруа из биотех-стартапа Retro Biosciences, привлекшего рекордные $1 млрд, представил взгляд основателя на создание компаний, способных выдерживать не только научную, но и регуляторную проверку, а также давление инвесторов, ожидающих быстрых результатов.

Конференция сохранила пространство для смелых идей, таких как криоконсервация от Эмиля Кендзиорры (компания Tomorrow Biostasis) или исследование молекулярных механизмов старения от профессора Жуана Педру де Магальяйнша. Однако тон задавали призывы к балансу. Доктор Мэтт Каберлайн и доктор Брэд Стэнфилд настаивали на необходимости чётко разграничивать вдохновляющие научные гипотезы и интервенции, готовые к внедрению уже сегодня.

«Эта сфера достаточно зрелая, чтобы расширить диалоги – не только учёные общаются с учёными или инвесторы с инвесторами, но и можно вполне вести настоящие перекрёстные разговоры», – заявил Каберлайн. Его тезис отражает ключевую потребность отрасли: прогресс будет зависеть от способности выстраивать мосты между дисциплинами, преодолевая терминологические и методологические барьеры.

Экономический императив

За фасадом дискуссий о биомаркёрах и стартапах стоит фундаментальный экономический вызов. Тина Вудс, соучредитель и генеральный директор Longevity International, привела убедительные аргументы, рассматривая
долголетие как вопрос экономики здравоохранения. Стареющее население создаёт непосильное бремя для государственных бюджетов и пенсионных систем по всему миру. Увеличение продолжительности здоровой жизни (healthspan) – это не просто роскошь для сверхбогатых, а потенциальное противоядие от надвигающегося экономического кризиса.

Инвестиции в профилактику и технологии, продлевающие период активной трудоспособности, – это стратегическая необходимость. Однако, как справедливо отметил футуролог Обри де Грей, «мы не будем должным образом решать проблему старения без серьёзных прорывов в лаборатории». Задача конференции и подобных ей площадок – стать тем самым мостом, где капитал встречается с научными прорывами, способными трансформировать эту необходимость в работающие бизнес-модели.

Несмотря на растущую зрелость, отрасль сталкивается с серьёзными вызовами, сошлись во мнении участники мероприятия в Гштааде. Во-первых, это риск углубления неравенства. Передовые терапии, стоимость которых исчисляется сотнями тысяч долларов, изначально доступны лишь узкому кругу лиц. Это порождает справедливый вопрос: не станет ли долголетие следующим предметом роскоши, усугубляющим социальный разрыв?

Во-вторых, сохраняется проблема дифференциации науки и псевдонауки. На полях конференции, наряду с компаниями, представляющими данные клинических испытаний, можно было встретить предложения вроде «омоложения крови» или леггинсов с «дренирующими бусинами». Как отметил соучредитель LIC Тобиас Райхмут, для обеспечения доверия «все профильные компании должны иметь научный консультативный совет с несколькими советниками, включая докторов, докторов наук и специалистов по заболеваниям».

Итоги конференции в Гштааде позволяют сделать осторожно оптимистичный вывод. Индустрия долголетия переживает болезненный, но необходимый переход от периода хайпа к фазе устойчивого, основанного на доказательствах, роста. Успех будет определяться не громкостью заявлений, а способностью сектора к синтезу: искусственного и человеческого интеллекта, смелых амбиций и научной строгости, коммерческой эффективности и социальной ответственности.  

Леонид Делицын, аналитик ФГ «Финам»:
«Илоны Маски переживут поколения, а обыватель – покинет этот мир, сидя у телевизора, когда всё наскучит»

Экспертным мнением относительно индустрии долголетия поделился в мини-интервью для NBJ аналитик ФГ «Финам» Леонид ДЕЛИЦЫН.

NBJ: Какие перспективы у мировой индустрии долголетия? Где сосредоточены основные разработчики, и кто является ведущим инвестором таких проектов?

Л. ДЕЛИЦЫН: Индустрия долголетия пока что ориентируется только на нишу очень состоятельных и активных людей. Она не такая уж и узкая, если учесть, что только лишь состояние миллиардеров (их несколько тысяч) оценивается в $16 трлн.

Но мало того, что потенциальный клиент в этом сегменте должен быть способен долго жить, он ещё должен и хотеть жить. Тут можно привести в пример австралийского профессора Дэвида Гудолла, которого перестали пускать в библиотеку, после чего жизнь потеряла для него смысл, и в возрасте 104 года он прибег к эвтаназии. Наиболее вероятным кажется сценарий, при котором пассионарные миллиардеры, вроде Илона Маска, будут жить на протяжении смены нескольких поколений, а обыватель – покидать этот мир на диване у телевизора, когда все чемпионаты и сериалы уже наскучили. Неудивительно, что среди инвесторов проектов долголетия обычно миллиардеры и фигурируют.

Но, разумеется, и для массового потребителя существуют и будут выработаны привлекательные средства продления жизни, и притом – активной жизни. В первую очередь такая продукция будет интересовать предпринимателей всех уровней, поскольку у них есть и средства, и цели, ради которых стоит жить.

NBJ: Можно ли назвать это рисковым бизнесом или показатели рентабельности таких проектов уже демонстрируют стабильность и постоянно растут?

Л. ДЕЛИЦЫН: Такие проекты являются стартапами, то есть молодыми компаниями, и их финансируют венчурные инвесторы, то есть компетентные инвесторы, готовые принять на себя повышенные риски.

NBJ: Как используется ИИ в такого рода стартапах, где сосредоточен основной фронт работ и потенциально прибыльные вложения?

Л. ДЕЛИЦЫН: Вычисления (необязательно именно ИИ) могут быть использованы для генерации новых идей, и их апробации с помощью модельных расчётов для ускорения развития биотехнологий.

Кроме того, ИИ может быть использован для создания цифровых двойников человека, которые ведут себя похоже на клиента, то есть используют те же обороты речи и рассуждают похожим образом.

NBJ: Насколько индустрия долголетия может быть интересна/выгодна не только частным инвесторам/филантропам/авантюристам, но и более сдержанному финансовому сообществу: банкам, инвестфондам, страховым компаниям?

Л. ДЕЛИЦЫН: Ниша, направленная на продукты и услуги для небольшого числа очень богатых потребителей, не привлечёт интерес широкого круга инвесторов.

По мере того, как индустрия долголетия станет более зрелой и появятся продукты для относительно массового пользователя, финансовые модели стартапов станут вызывать больше доверия, и более консервативные инвесторы попробуют инвестировать в этот рынок. Но пока нет больших историй успеха на крупных рынках, интерес к таким проектам может быть только временным.

К примеру, капитализация компании Unity Biotechnology после IPO в 2018 году составляла $700 млн, но сейчас оценивается лишь в три миллиона долларов.

NBJ: В чём сложность (ну помимо естественной/биологической) реализации подобных проектов? Можно ли назвать реальной идею Илона Маска о переносе сознания человека в некоего аватара, что позволит говорить о бессмертии?

Л. ДЕЛИЦЫН: Проектом цифровых двойников реальных людей в этом году уже никого не удивишь, их создают магистранты в ходе работ над своими выпускными проектами (разумеется, задействуя ИИ, который предоставляют платформы). Чат-бот, в принципе, способен имитировать ответы реального человека, так что если есть ценный специалист, существование которого хотелось бы продлить, то его можно сделать. Сейчас не кажется фантастическим мир, в котором новые гаджеты будет представлять цифровой двойник Стива Джобса, современным авторам детективов, вроде Дарьи Донцовой, не будет места на рынке, поскольку цифровой двойник Агаты Кристи продолжает радовать издательства новыми и новыми детективами, на экране и через двадцать лет будут всё те же неутомимые ведущие (даже если это будет уже экран не телевизора, а какой-нибудь гибкий экран носимой электроники). Снаружи мы не отличим подделку от оригинала, а работодатели станут в некоторый момент предлагать работникам незаметно уйти на пенсию, передав право на работу цифровому двойнику.

Что касается идеи о том, чтобы сознание рядового работника, наподобие Акакия Башмачкина или Самсона Вырина, продолжило жить в аватаре, то, наверняка, на рынке появятся какие-нибудь симпатичные двойники, которые будут так хорошо знать своих хозяев, что те сами себя не смогут от них отличить, и им будет приятно, что такая игрушка проживёт ещё двести лет.

Текст: Аркадий Арзамасцев

Материал также опубликован в печатной версии Национального банковского журнала (ноябрь 2025)